— Какая связь?
— Я могу смириться с тем, что так уверены все вокруг, но герцог пользуется славой честного человека и благородного рыцаря.
— Заслуженно.
— Тем более. Мне важно его отношение ко мне, только тогда я смогу быть уверен, что вторжение не повторится. Оправдываться бессмысленно — надо делами показать. Если мне удастся спасти его честь — он будет мне благодарен. Поединок — самый рыцарский поступок в разрешении таких конфликтов, на взгляд Нарского.
— О-о-о… Ты и об этом узнал.
— Да, я попросил выяснить всё, что касается герцога. Был там и такой эпизод, когда он пытался поединком решить один спор с соседом.
— Думаешь, тут он будет в восторге?
— Думаю, ему мой вызов понравился. И он действительно решает все его проблемы.
— Но Игранд даже в случае победы сдаётся на суд короля Артона…
— Зато спасает всех своих вассалов. Борьба не за себя, а за своих людей.
— Погибший парламентёр?
Володя помрачнел:
— Мне было непросто дать Игранду возможность уйти с честью. Очень непросто, но… Граф, у меня на руках остаётся семья герцога. Они и так меня, мягко говоря, не любят, а если рядом с отцом и мужем на плаху ляжет ещё брат и сын, то… Отомстить за смерть парламентёра хорошо, но тогда мне придётся убить и семью герцога. Я не готов платить такую цену за победу. Думаю, дать Игранду возможность умереть с честью за своих людей — самый правильный выбор.
— Это тоже создаст проблемы в будущем в виде легенд о благородном рыцаре…
— …погибшем в поединке.
— Который ещё надо выиграть.
— Я выиграю.
Граф удивлённо вскинулся:
— Так уверен?
— Да. Мне есть за что сражаться и есть ради кого жить.
— При всей твоей силе — поединок есть поединок, и там возможны разные неожиданности… даже нечестная игра Игранда.
— Я прекрасно всё понимаю.
— Делай что хочешь, — граф раздражённо махнул рукой и вышел из шатра.
В общем-то, ему уже давно надо было быть у противника и договариваться о поединке, но он решил сначала вправить мозги князю.
Поединок начался через три часа на поляне, расположенной в стороне как от позиций локхерцев, так и от позиций корвийцев. Каждая сторона выделила равное число наблюдателей и секундантов — по шесть человек. Игранд выдвинул такие условия поединка: пешими, без доспехов, мечами — тут Володя всё правильно просчитал. В их возрасте работать с коней копьями гиблое дело — ни Игранд, ни тем более Володя копьё просто не удержат. Точнее, удержать удержат, но вот управляться с ним… ничего, кроме смеха у рыцарей, это не вызовет. Что касается доспехов, то Игранд считает себя мастером фехтования мечом, а узнать что-либо о своём противнике он не удосужился — ну понятно, зачем настоящему герцогу что-то знать о каком-то выскочке? Володя был менее привередлив и собрал максимально возможную информацию. Потому ему и удалось почти полностью предсказать реакцию и поступки Игранда.
— Ты ведь предвидел это? — поинтересовался Танзани, когда сообщил об условиях поединка.
— Он считает себя хорошим фехтовальщиком. Доспехи же… Думаю, Раймонд что-то рассказал ему о моих — он имел возможность оценить их качество. К тому же полностью показать своё мастерство Игранд сможет именно без доспехов.
— Как раз тебе в плюс. Твоё оружие — скорость. Я тебя побеждаю только за счёт опыта и силы, но у тебя всё чаще и чаще получается удивить меня. А я лучший фехтовальщик королевства. Хотел бы я пообщаться с твоим учителем.
Со стороны Володи присутствовал граф Танзани — распорядитель, Джером, Лигур, Арвид и ещё двое благородных. От корвийцев был лично герцог Нарский и его ближайшие помощники. Раймонда среди них не было. Игранд стоял чуть в стороне, понурый и крайне недовольный. Володя, пока готовился к схватке, не спускал с него глаз.
— Ты готов? — подошёл Танзани.
Володя посмотрел на небо, помолчал…
— А знаешь, мне сегодня исполнилось пятнадцать…
— Что? — Граф поперхнулся.
— Сегодня у меня день рождения.
Володя расстегнул накидку и скинул её на землю, проверил, как выходят мечи. В этот момент налетел ветер, раздув, словно парус, рубашку — доспехи Володя снял ещё в лагере.
— Что ж ты молчал?
— Отвык уже. Даже забыл, признаться.
Володя шагнул вперёд. Игранд тоже. Они встретились на середине поляны и с полминуты стояли напротив друг друга, словно пытаясь запомнить этот момент. Игранд заметно нервничал, а Володя был совершенно спокоен. Как обычно, в минуты опасности все эмоции ушли, никаких чувств, ничего…
— Это всё из-за тебя! — вдруг выдохнул Игранд. — Из-за тебя, выскочка! Всё из-за тебя!!!
Володя промолчал. Шагнул назад, вытащил мечи вместе с ножнами, секунду подумал и откинул ножны в стороны, не в противника. Игранд разом замолк и тоже отпрыгнул. На лице его был откровенный страх. Кажется, не привык видеть такое нечеловеческое спокойствие в ком-то.
Что-то заорав, Игранд бросился в бой, стараясь сокрушить натиском, ошеломить, заставить противника совершить ошибку. Володя действовал расчётливо и спокойно — шаг назад и в сторону, одним мечом отвести удар, вторым выпад, заставивший врага отшатнуться и сбиться с ритма. Тут же выпад правым, левым отвести удар, мечи меняются… Игранд выхватил кинжал и теперь помогает им.
— Двурушник, — прошипел он. — Хочешь убить меня, как убил всех в замке графа Иртинского? — Ноль эмоций в ответ. — Да ты человек вообще?!
Атаки становились яростней и хаотичней, и Володе пришлось уйти в глухую оборону. Но даже это не вызвало у него никакой реакции. Такой бешеный натиск не смог пройти без последствий и для атакующего. Сбившийся с ритма Игранд начал задыхаться.
Тренируясь на Базе с Павлом Викторовичем, Володя понял, что фильмы лгут. Бой между настоящими мастерами никогда не длится долго. Это между неумёхами, только взявшими в руки оружие, он может продолжаться и пять минут, и десять, а то и как в фильмах — с беганьем по крышам или по лесу между деревьями. Тем более не может долго длиться бой, если противники без доспехов, которые защищают от касательных режущих ударов. Себя Володя к мастерам не относил, не был мастером и Игранд, но и неумёхами никто их назвать бы не мог. А потому бой длился хоть и не секунды, но всё равно недолго.
Уклонившись от очередного выпада, Володя рванулся вперёд. Игранд радостно оскалился и полоснул перед собой кинжалом… Володя закрылся левой рукой — её тут же обожгла боль, — и сделал выпад, почувствовав слабое сопротивление… Улыбка на лице Игранда застыла, медленно угасла, и он, уже мёртвый, сполз с меча на траву. Володя, чтобы совсем не упасть, вынужден был опуститься на колено и упереть правый меч в землю… Его недосмотр… Он скосил глаза — порез не опасный, но болезненный… Выпустив меч из руки, Володя сорвал с пояса шприц-тюбик с антишоковым средством и вколол его себе прямо через штанину. Отбросил пустой тюбик и медленно встал. К нему уже бежали… К лежащему на земле Игранду подошёл герцог Нарский, наклонился над ним.
— Победа за вами, милорд, — сказал он Володе.
Тот нашёл в себе силы кивнуть:
— Мы с вами ещё встретимся, ваше сиятельство, когда мне окажут помощь.
— Конечно.
Подбежавший Арвид наложил Володе жгут и достал из аптечки склянки с перекисью водорода и йодом. Закончив с бинтами, Арвид подозвал двух первых попавшихся людей и велел отвести милорда в лагерь. Попались Танзани и Лигур. Переглянувшись, они с двух сторон ухватили Володю и помогли ему идти. Хотя князь и держался на ногах относительно уверенно, но от помощи не отказался.
В своём шатре он приказал оставить его с Арвидом наедине и попросил не беспокоить.
— Надо будет швы наложить, — сказал он. — Помоги.
Арвид согласно кивнул.
— Будет больно, милорд.
— Не будет. Дай аптечку. Я предвидел что-то подобное, так что всё приготовил.
Действовать одной рукой было не очень удобно, но с помощью Арвида Володе удалось заправить шприц новокаином и сделать несколько уколов вокруг раны, с которой Арвид снял бинты.
— Ну вот, сейчас обезболивание начнёт действовать и можно будет рану почистить, — сказал Володя. — Пока же достань иголку и нитку.
Арвид быстро выложил на стол всё необходимое и, уже просвещённый по поводу соблюдения чистоты, предварительно протёр руки спиртом, а потом уже стал вдевать нитки в хирургическую иглу. Окунул в спирт, другой рукой ещё раз обработал рану перекисью водорода и йодом, после чего стал зашивать.
— Это ваше обезболивающее — хорошая вещь. Сколько бы жизней оно могло спасти… Ведь основная причина смерти даже не раны, а болевой шок во время операции.
— Мы уже обсуждали это. Потому и знахарку искали. И потом, обезболивающее обезболивающим, но надо подумать и над антишоковым средством для солдат. Видел же, как я себе в ногу вколол. Из-за него и сознание не потерял. Вот о чём думать надо. И как его на поле боя применять.
Володя поднялся и чуть пошевелил пальцами левой руки, покоящейся на перевязи.
— Уже побаливать начинает. Действие новокаина заканчивается. Отдохнуть бы надо, но придётся сначала все дела закончить. Меня ещё герцог ждёт.
Послов короля Октона оставили в неведении относительно происходящих событий до последнего. После того, как они отдохнули, Танзани снова начал с ними переговоры относительно условий соглашения, торгуясь за каждый пункт, как на базаре. Послы же, не зная, что с герцогом Нарским уже заключён договор о мире, спешили, как могли, чтобы предотвратить голод среди осаждённых войск, и требовали доступа к нему. Танзани понимающе кивал, но пропускать послов отказывался, пока не будет заключено хотя бы предварительное соглашение.
— А то что вы будете предлагать герцогу?
Послы понимали, что где-то их дурят, но придраться не могли: вежливое до тошноты обращение, любой каприз удовлетворяется немедленно, кроме встречи с герцогом. Когда же встреча состоялась, уже были заключены все предварительные соглашения. Какие бы ни были у послов секретные распоряжения короля, но изменить уже заключённые договорённости они не могли. Впрочем, после разговора с герцогом Нарским не очень и хотели.