— Поединок? — герцог даже головой покачал. — Граф, вы могли бы и сами сообразить. Этот ход гениален. Ну надо же… этот мальчишка далеко пойдёт…
— Я тоже не совсем понимаю, — заметил король. — Что тут такого гениального?
— То, что уже очень скоро о нём будут говорить все дворяне нашего королевства и даже соседних. Одним этим поступком Вольдемар заявил о себе и приобрёл очень много симпатий. В выигрышной ситуации, прижав войска неприятеля и поставив их в гибельное положение, он отказывается лить кровь и вызывает своего противника на поединок, чтобы решить всё в честном бою один на один. Разве не так говорили в армии?
Граф задумчиво кивнул, а потом выругался.
— И как я упустил этот момент?! Однако хитёр… Теперь королевскому совету намного труднее что-либо ему сделать. — Танзани восхищённо цокнул языком. — А ведь получается, он знал о том, что будет заседание королевского совета, посвящённое ему.
— Думаю, да, — согласился герцог. — И мне очень хотелось бы знать — откуда он получает сведения? Он был слишком мало при дворе, чтобы обзавестись связями… Да и никто не стал бы поддерживать того, кого называют выскочкой… чужаком…
Танзани злорадно хмыкнул, но ничего сказать под взглядом короля не посмел. Почему эти двое не ладили друг с другом, Артон не знал, но, сколько себя помнил, каждый из них успех одного воспринимал как собственную неудачу. При этом оба умудрялись быть совершенно преданными королю и могли, если требовала ситуация, забыть о разногласиях и работать в команде.
— Это прокол службы охраны, — словно в никуда заметил герцог. — Вы ведь постоянно находились при Вольдемаре.
— Хватит! — Артон легонько стукнул ладонью по столу. — Потом будете разбираться. Скажите, граф, как вы думаете, почему Вольдемару удалось так быстро справиться с ситуацией? Он настолько хорош как полководец?
Граф отложил нож, который до этого вертел в руке.
— Я знал, что такой вопрос возникнет, и думал над ним. Очень внимательно следил за действиями Вольдемара. Талантливый ли он полководец? Может, это покажется странным, но я не знаю. Честно говоря, он себя особо не проявил как тактик… Выигрывал за счёт использования неизвестных приёмов, потрясающей дисциплины своего войска… Вроде бы это и есть талант полководца, но… А как он себя поведёт, если столкнётся с равным противником? В этом проявляется талант, а тут что-либо сказать трудно.
— То есть ничего особого? — хмыкнул герцог Алазорский. — Получается, любой с созданным Вольдемаром войском сделал бы то же самое?
— Нет, не любой. «Любой» просто не знал бы, что делать с тем, что создал Вольдемар. Надо понимать, что и для чего. Пожалуй, сейчас Лигур смог бы командовать этим войском без герцога, но достиг бы он тех же результатов?.. Сомневаюсь.
— Так в чём тогда сила герцога?
— Признаться, я сам понял это недавно. Он очень быстро действует. Не поспешно, а именно быстро. Словно… словно живёт быстрее любого другого человека. Не поспешность… просто он умеет очень быстро из огромного потока информации выделить главное, принять на этой основе решение и моментально привести его в действие. Да, ему не хватает опыта, он совершал кучу ошибок при планировании движения войск, порой приходилось вмешиваться даже мне, чтобы сгладить конфликты, возникающие из-за его непонимания благородных. Но… но его ошибками просто не успевали воспользоваться. Это всё равно что в фехтовании… Вот представьте, что вы — мастер, фехтуете с новичком. У новичка хорошая школа, много теоретических знаний и весьма обширных, так что глупых ошибок он не наделает, но опыта никакого. Однако двигается этот новичок намного быстрее вас. Вы, как мастер, видите все его ошибки, но когда начинаете действовать, чтобы ими воспользоваться, противника перед вами уже нет. Может, он допустил ещё одну ошибку, но и ею вы не успеваете воспользоваться. Так же и здесь. Князь наделал много ошибок, но пока противник соображал — он действовал. Враг исходил из прошлой ситуации, но она уже изменилась.
— Опыт — дело наживное, — заметил герцог Алазорский.
— Да. И Вольдемар очень быстро учится. Когда я уезжал, он уже мог организовать марш без посторонней помощи. Ещё он очень большое внимание уделял снабжению… наверное, даже большее, чем самим боям. И войска он готовил каждый раз к конкретным действиям, к тем, которые ожидались. Он вообще очень тщательно подходил к планированию. Сначала узнавал всё, что можно, о противнике, местности в том районе, где предстояло сражаться. Создал даже отдельную группу, которую назвал генеральным штабом, в чью задачу и входил сбор информации о месте будущих боёв, противнике и расчёт маршрута. Честно говоря, совершенно неясно, для чего это нужно, только дублирует то, что он сам делает.
— Значит, из-за быстроты… — сказал Артон.
— Собрать информацию, проанализировать, принять решение, действовать с максимально возможной скоростью. Я бы сформулировал его принцип именно так. Да, самое главное. Со стороны может показаться, что Вольдемар составлял некий план, по которому начинал действовать, и побеждал. На самом деле это не совсем так. Его планы не были чем-то чётко прописанным, а имели возможные варианты в зависимости от действий войск. Как-то я его спросил, а что было бы, если бы герцог отреагировал не так, а иначе. И получил чётко расписанные шаги, которые были бы сделаны в этом случае. Он действовал сразу на нескольких направлениях. А потом просто сосредоточивался на том, которое оказывалось наиболее благоприятным в ключевой момент. Кажется, что так и задумывалось, но на один удавшийся план приходилось несколько вариантов, которые не пригодились.
— Как-то я спрашивал Вольдемара по поводу действий Эриха, — сказал герцог Алазорский. — И тот ответил, что Эрих планирует и действует сразу на нескольких уровнях, готовя себе победу. Тут и поддержка разбоя на дорогах, и попытка договориться с мятежниками, и удар по Тортону, и тут же атака по фронту. Теперь я лучше понял, что имел в виду Вольдемар. Пожалуй, мы получили очень хорошее представление о том, что такое атака по нескольким уровням: договор с купцами, перетягивание городов на свою сторону, молниеносный удар по замку герцога и его захват, вынуждающий герцога принять генеральный бой в самых неблагоприятных условиях. К тому же действуя совершенно незнакомым противнику образом. Дальше — добить то, что осталось после разгрома, подождать, пока ситуация после поражения главной армии прояснится, и нанести удар по основной опоре мятежа, сумев организовать снабжение армии практически в сердце вражеской провинции… Граф, я ничего не упустил?
— М-м… нет, пожалуй.
— Тогда скажите, кто из наших генералов способен проделать всё это. А потом скажите ещё раз о том, что такое мог провернуть каждый, знакомый с новой армией и её тактическими приёмами. Граф, вы не поняли главного — Вольдемар выиграл войну не на полях сражений. Там он просто сделал свою победу видимой всем. Вы были рядом и ничего не поняли… Впрочем, это не в упрёк вам, вы всё-таки человек военный, а тут даже я разобрался в ситуации только после вашего рассказа. Будь я на вашем месте, я это всё увидел бы, но, скорее всего, упустил бы военный аспект, на котором сконцентрировались вы. Теперь же у нас главный вопрос в том, что нам делать с Вольдемаром?
Король задумался. Граф изучал потолок.
— Если мы что и сможем с ним сделать, то только сейчас, — заметил он. — Если дать ему хотя бы полгода, то он в герцогстве укрепится настолько, что… Однако моё мнение — он не нарушит клятву и никогда не ударит в спину.
— О-о-о! — Герцог насмешливо посмотрел на графа. — Да вы никак симпатизируете ему?
— Я многому научился. И с ним интересно. Он непредсказуем настолько, что хочется просто быть рядом и наблюдать — никогда не знаешь, что он выкинет в следующий раз. К тому же глупо отказываться от его помощи в преддверии вторжения Эриха.
Король в который раз изучил золотую монету у себя на груди.
— Послушаем, что скажет совет, — решил он. — А пока вы свободны, господа.
Танзани и Ленор вышли из королевского кабинета практически одновременно.
— Однако вы не очень высокого мнения о наших генералах, если полагаете, что только этот чужак, совсем ещё мальчишка, может противостоять Эриху, — ехидно заметил граф.
— Я такого не говорил. Но отказываться от его помощи глупо.
— У королевского совета на этот счёт может оказаться иное мнение. Вольдемар очень многим невольно наступил на хвост — ведь все в один голос твердили, что с мятежником надо договариваться и идти на уступки, что победить его, имея против себя ещё и Эриха, невозможно. И тут такой щелчок по носу. Оказывается, не только возможно, но и сделано было всё настолько быстро, что никто ничего и предпринять не успел.
— Граф, меня агитировать не надо. Я знаю, в чём заключаются интересы короны.
— Прекрасно. Но бой предстоит жаркий. И упирать будут на убийство женщин и детей в замке графа Иртинского.
— Да… это убийство… Кстати, что там на самом деле произошло? Никогда не поверю, что приказ отдал Вольдемар.
Выслушав ответ, герцог покачал головой:
— Я всегда подозревал, что граф Иртинский немного сумасшедший, но чтобы настолько… Собственноручно убить жену и детей…
— Если бы только своих… Там была настоящая бойня… Жуткое зрелище.
— Что ж… раз так… Посмотрим, кто выступит с обвинением…
На ближайшем повороте они расстались, отправившись каждый по своим делам, но граф ещё долго вспоминал кривоватую усмешку герцога Алазорского, когда тот говорил о предстоящем заседании королевского совета. Что-то он явно замышлял, но что?.. Чувствовалось, что грядут какие-то перемены… Впрочем, признаться, давно пора. Совет давно уже превратился в пустую говорильню, и реально решал очень небольшой круг задач. А после недавних поражений от родезцев король перестал с ним консультироваться и по военным вопросам.
На заседание королевского совета герцог Алазорский сильно опоздал. Разгневанный Артон уже хотел было сделать ему замечание, когда тот всё-таки появился, но, увидев его мрачную физиономию, передумал. Герцог извинился и прошёл на своё место. Король ничего спрашивать не стал, остальные не рискнули — было ясно, что если сразу не сказал новости, то либо ещё не время их выкладывать и он сделает это позже, либо пока слишком много посторонних. Но и противники, и сторонники сейчас заняты были только размышлениями на тему, что могло привести всегда умеющего держать