себя в руках герцога в такое взвинченное состояние.
Первым на очереди было обсуждение предстоящей кампании против Эриха. Герцог Алазорский здесь молчал, только зловеще улыбался, отчего сильно нервировал ораторов, так что все выступления получились сильно скомканными. На вопрос короля по поводу его предложений он ответил, что пока заслушает всех остальных. Поскольку основную стратегию войны выработали уже давно, то сейчас только уточняли детали. Но из-за Ленора Алазорского это обсуждение постарались свернуть побыстрее, уже догадываясь, что новости связаны именно с Эрихом и что эти новости не очень приятные. А значит, весь план летел псу под хвост. Только непонятно, чего он тут сидит с таким мрачно-зловещим видом и молчит.
Но раз так, все перешли к обсуждению последствий мятежа. Как и предсказывал герцог, самые крикливые требовали приструнить выскочку. Но таких было всего двое, и они не пользовались славой умных людей, потому на них почти никто не обратил внимания. Гораздо серьёзней было предложение о требовании новому герцогу присоединиться к армии в предстоящей кампании против Эриха. Тут уже не выдержал граф Танзани:
— Когда мы обсуждали кандидатуру Вольдемара Старинова, никто из здесь присутствующих вообще не верил, что он сумеет добиться успеха, и спор шёл только на тему: сколько времени он выиграет? Когда поступили первые известия о победах, как я слышал, спорили уже о сроках — год или полтора ему потребуется на усмирение герцогства. Когда он всё сделал за два месяца, вы уже требуете с только что усмирённой провинции войск и денег, как будто никакого мятежа не было. Я там был и могу сказать, что сейчас герцогство не может дать ни того, ни другого. Разве что бывшие участники мятежа присоединятся, искупая вину. Но невозможное-то зачем требовать?
— Невозможное? Но у герцога есть его армия, с которой…
Граф пронзил оратора взглядом:
— Это единственная сила в герцогстве. Только что усмирённом, кстати. Не скажет ли уважаемый граф Урнон, как поведут себя только что усмирённые мятежники, если герцогство покинет единственная верная королю часть? А может, вы этого и хотите?
Обвинение было слишком серьёзным, и граф сразу утих.
— Его величество предлагал герцогство Торенда любому верному вассалу, который согласится его усмирить, — вмешался герцог Алазорский.
Члены королевского совета знали, что эти два человека не очень хорошо ладят друг с другом, но когда они начинали действовать заодно, то редко находилась сила, способная им противостоять. Потому сейчас многие с надеждой воззрились на короля, единственного человека, кто мог своим словом разрушить эту коалицию.
— Нам не совсем ясны ваши претензии к новому герцогу, — медленно заговорил король. — Он сделал ровно то, что мы велели ему как нашему вассалу. Требовать от разорённого войной герцогства выдвижения и содержания армии не очень хорошая мысль, поскольку мы можем получить уже восстание крестьян. Что касается пожеланий некоторых о назначении более достойного правителя для усмирённого герцогства… — Фраза осталась неоконченной, но всем моментально стало ясно отношение монарха к этой идее.
— Ваше величество, мы ничего такого не имели в виду, — попытался сгладить впечатление граф Донг.
— А мне этот парень нравится! — вдруг рубанул рукой один из сидевших — могучего сложения мужчина, даже на совещании у короля не расстававшийся с мечом. Здесь многим была дарована привилегия, позволяющая приходить с оружием — высшая честь, которая только может быть оказана дворянину, но это же так неудобно сидеть с длинным мечом… Так что все предпочитали небольшие кинжалы. — В наше время кто из вас рискнёт выйти на поединок чести с противником, а не губить попусту людей?
Герцог Алазорский многозначительно глянул на графа Танзани, и тот, признавая поражение в их небольшом споре, чуть прикрыл глаза. Да уж, о таком влиянии на умы рыцарей он, циник до мозга костей и прагматик, даже не думал. Оказывается, Вольдемар умеет чувствовать такие вещи намного лучше него, хотя ведь чужак в королевстве. Парень быстро учится.
— Это в данном случае уже неважно, — сказал герцог Алазорский. — Только что я получил донесение от наших разведчиков. Эрих Родезский собрал резервную армию, и она уже идёт через перевалы в Эндорию. Теперь понятно, почему он не мог восстановить кавалерию так долго — он собирал её в Родезии и теперь направляет сюда.
— Один раз Эрих так сделал, — хмыкнул кто-то.
— Я впечатлён вашим самомнением, господа, — ледяным тоном проговорил герцог. — Очевидно, вы полагаете, что на этот раз нам тоже помогут снегопады. Или вы считаете короля Эриха глупцом, который совершит одну и ту же ошибку дважды? На этот раз вместе с армией идут и обозы. Король Родезии позаботился о создании продовольственного запаса и фуража в крепостях завоёванной провинции. Так что на этот раз даже в случае снегопадов голодать его армии не придётся. Но, полагаю, в преддверии зимы он всё же не начнёт наступление. Весной же, едва сойдёт снег, его отдохнувшая армия вторгнется непосредственно из приграничных крепостей. Поскольку в Эндории почва каменистая, то дороги там станут проходимыми после распутицы намного раньше, чем у нас здесь, так что он сможет выдвинуть свою армию раньше нас. Если же мы перекинем свои войска в приграничные крепости, то весной они окажутся отрезанными от остальной части страны раскисшими дорогами, которые сильно затруднят подвоз припасов и резервов. В текущей ситуации всякие разговоры о переустройстве мятежного герцогства лично я стал бы считать изменой королю и попыткой вбить клин между верными вассалами в преддверии вражеского вторжения.
— К тому же нам не помешает помощь человека, за полтора месяца усмирившего мятеж с не очень большим отрядом, хотя остальные требовали год и всю королевскую армию, — заметил Артон.
Герцог едва заметно поморщился — молод король, горяч. Зачем наступать на мозоль всем этим аристократам? Они это запомнят. Королю вряд ли что рискнут сделать, а вот Вольдемару его величество жизнь осложнил.
— Всё так серьёзно? — спросил король у герцога Алазорского, когда совет закончился, так и не придя ни к какому решению.
— Да, ваше величество. Пока не совсем ясно, почему Эрих решил переправить армию в преддверии зимы, а не весной, но вряд ли он это сделал просто так. Как я и говорил, не думаю, что он нападёт зимой, но после схода снега нас ожидает очень трудное лето.
— А герцог Торенды?
— Здесь вам лучше поговорить с графом Танзани, но не думаю, что в эту кампанию Вольдемар реально сможет чем-то помочь. Ему понадобится минимум полгода, чтобы разобраться с делами герцогства и окончательно привести его к покорности. Без этого убирать оттуда его армию всё равно что снова отдать герцогство мятежникам. Хоть те и лишились вождей, но желающие снова побунтовать найдутся. Да и помог уже Вольдемар — мы получили большое пополнение оттуда.
— Только верны ли будут эти люди? — буркнул Артон.
— Полагаю, будут верны, ваше величество. Им деваться некуда — только так могут заслужить ваше прощение. А тех, кто отличится в боях, можно будет и простить. К тому же они будут не в одном отряде.
— Ладно, герцог, оставляю этот вопрос на твоё усмотрение. Но что же нам делать с Вольдемаром? Хоть Танзани и считает, что он верен короне, но и оставлять его без присмотра не стоит…
— Есть у меня одна идея, ваше величество. Пока князя привязывает к Локхеру только клятва вам и Аливия. Но последняя — очень сомнительная связь, поскольку Вольдемар может в любой момент просто забрать её и уехать. Нужно сделать так, чтобы Локхер стал для него настоящим домом.
Король непонимающе нахмурился, а потом улыбнулся:
— А вы хитрец, герцог. Осталось только подобрать подходящую партию для князя.
— Будет лучше, если выбор сделает сам князь, — улыбнулся в ответ герцог Алазорский. — Он не любит, когда на него давят. Нам же нужно только подобрать кандидатов. И здесь нам поможет граф Танзани. Полагаю, князя он изучил очень хорошо и разобрался в его вкусах…
Старый интриган и только ещё начавший изучать это искусство король дружно рассмеялись.
К удивлению герцога Алазорского, граф Танзани не стал возражать, когда король через несколько часов озвучил их решение, а также то, что именно ему предстоит снова отправиться к князю и подготовить почву. Когда граф остался наедине с герцогом, то с несвойственной ему откровенностью заметил:
— Знаю, что вы зачем-то пытаетесь меня убрать подальше от короля, ваше сиятельство. Только сдаётся мне, в этот раз вы сами себя перехитрили. Возражать я не буду — за то время, что я был вместе с Вольдемаром, я научился очень многому и надеюсь узнать ещё больше. В том, что он не предаст короля, я не сомневаюсь, а потому тоже сумею кое-чему его научить.
Герцог хмыкнул:
— И не надейтесь избавиться от меня, граф. Король придаёт предстоящему делу такое значение, что я тоже поеду с вами. Срок у нас — два месяца. Потому давайте садитесь и рассказывайте о Вольдемаре всё, что сможете вспомнить. Его характер, вкусы, что он любит. От того, насколько точно вы всё вспомните, зависит успех всей нашей миссии.
Граф задумался, потом кивнул:
— Что ж, кажется, я знаю, кто нам нужен… Слушайте…
Король отказался сразу отпустить и графа, и герцога. Только убедившись, что родезские солдаты располагаются на зимних квартирах, он нехотя дал добро. Двор вздохнул с облегчением, но самые умные задумались. Война, которую королевство с треском проигрывало, должна была многое изменить, но высшая аристократия с упорством, достойным лучшего применения, продолжала цепляться за свои привилегии и вольности. Конфликт между ними и королём становился неизбежным из-за деятельности Вольдемара, но об этом не догадывался даже сам князь, впервые после долгого времени наслаждавшийся относительным покоем. Дел было много, но тут хоть не требовалось уезжать из вновь обретённого дома, и он мог уделить достаточно времени сестрёнке. Но о чём все знали точно — так это о том, что следующее лето должно стать ключевым в войне. Если Локхер выстоит, то дальше станет легче, поскольку можно будет использовать ресурсы бывшего мятежного герцогства, в то время как Родезия была уже на пределе — всё-таки изначально она была беднее своего противника и обладала меньшими ресурсами. На короткий миг после смерти старого короля и мятежа Уль