— Пленные собраны?
— Да, ваше сиятельство. Всё, как вы приказали.
— Отлично. А как продвигаются дела с отрядом, про который я вам говорил?
— Я отобрал семнадцать человек, милорд, они начали тренироваться.
— Хорошо. Скоро они могут понадобиться, тогда и проверим, чему они научились… Только вот времени мало.
— Ваше сиятельство, я отобрал лучших! У них большой опыт. Единственно только потренироваться сражаться в домах.
— Добро, посмотрим в деле, а сейчас веди к нашим пленным.
— Конечно. Прошу, ваше сиятельство.
Володя обернулся к писарю:
— Бумага, чернила с собой?
— Куда ж я без них, милорд? — даже удивился вопросу тот.
— Отлично, будешь записывать.
— Милорд, прикажете палача позвать, как в прошлый раз?
Володю передёрнуло.
— Нет, не нужно. Мы просто побеседуем в каком-нибудь просторном помещении. Необходимости в таком антураже больше нет. Есть подходящий кабинет? Вот и отлично, пусть приводят по одному. Надеюсь, много времени это не займёт.
Гирон чуть поклонился и первым вошёл в дверь, показывая дорогу.
Глава 5
Общение с пленными не очень много дало, как из-за отсутствия времени для обстоятельного разговора, так и из-за того, что выбранные солдаты не очень долго служили под командованием герцога. Похоже, выбрали первых, кого нашли. Немного подумав, Володя отправился в подвал… раз уж всё равно здесь, почему бы не поговорить?
Раймонд сидел в той же позе, в которой его оставил Володя в последнее посещение. На миг мальчик даже испугался, что тот умудрился каким-то образом покончить с собой. Но нет, едва скрипнула дверь, как Раймонд поднял голову и посмотрел на вошедшего. Кривовато усмехнулся:
— Ваше сиятельство. Решили навестить меня?
— Решил поинтересоваться вашим решением.
— Вроде бы двое суток ещё не истекли. Как продвигаются ваши дела по изучению моих документов?
Володя на мгновение задумался. Потом пожал плечами, словно решив какой-то спор сам с собой. Залез в сумку, покопался среди бумаг, достал одну и расстелил перед скованным пленником, давая ему возможность прочитать её. При этом внимательно наблюдал за ним и только потому заметил, как тот слегка побледнел.
— Вы это собираетесь отправить командиру десанта? Ха. Ничего не выйдет. Я держал контакт только с бароном Розентерном.
— Почему-то мне кажется, — отозвался Володя, складывая лист, — что сейчас ты врёшь. Нет, с бароном связь у тебя была, но этот же шифр наверняка есть и у герцога. Не может не быть, потому что твоя задача здесь начиналась только в момент полноценной осады, а это уже когда прибывают все силы. Зачем тогда ты подкупал этих кретинов из бандитов? Кстати, спасибо вашему королю за арбалеты. Очень хорошие, простые и надёжные. Для ополченцев в самый раз.
Раймонд сморщился, словно лимон проглотил.
— Не понимаю я всё же, почему вы встали на защиту города?
— А теперь не всё равно?
— Просто хочу понять… Я не хочу предавать, пусть даже стану предателем в глазах короля благодаря этому, — Раймонд кивнул на сложенный лист бумаги в руке мальчика, — и смерти не боюсь, но мне очень интересно, чем же всё закончится. Обидно — не увижу… Вы очень странный… Плохо, недооценил.
— Как я понимаю, решение ты принял?
— Да. Предателем я не буду.
Володя кивнул и встал.
— У тебя ещё есть время подумать.
По дороге к морю, на берегу которого проходили обучение ополченцы, Володя задумался о структуре местного общества, пытаясь соотнести её с земной. Раньше ему не хватало знаний, потом времени. Сейчас, неторопливо продвигаясь по улицам, он впервые решил разобраться. Если он ничего не упустил, то здесь рыцари только недавно стали выделяться в отдельное сословие. Относительно, конечно, а потому эта каста ещё не была устоявшейся, и продвижение, судя по всему, осуществлялось довольно легко. Потому Филипп не удивился, когда Володя пообещал сделать его рыцарем. Кажется, при изрядной доле нахальства можно и самого себя произвести в рыцари.
Были ещё тиры… Сначала Володя полагал, что это просто местный синоним рыцаря, но быстро понял, что это не так. Тир, в отличие от рыцаря, было младшее дворянское звание, и гербы имели право носить именно тиры. Рыцарям же полагался всего лишь дополнительный штрих к их щиту — алая окантовка, как символ военного служения. В случае же если рыцарь становился тиром, то алая окантовка добавлялась уже к гербу. Так что сам Володя, по меркам здешнего общества, рыцарем не был, хотя его высокий титул позволял обходиться без этого. Осталось ещё разобраться, давались ли какие привилегии рыцарям или нет. Тут аналогии скорее можно было найти в России восемнадцатого века, чем в Западной Европе: потомственное дворянство — тиры и личное дворянство — рыцари. То есть одни гарантировали дворянство себе и своим детям, а вторые хоть и были сами дворянами, но на их детей эта привилегия не распространялась. Конечно, продолжая служить честно и непорочно, такие люди имели очень большие шансы получить потомственное дворянство, из-за чего и служили.
Правда, если в России человек по определению не мог быть одновременно и личным, и потомственным дворянином, то здесь никто не мешал быть и рыцарем, и тиром. В общем, немного запутанно, а потому разбираться и разбираться. Володя вздохнул… было бы ещё время.
Наконец их кавалькада выехала к берегу, где на довольно большом пустыре и происходило обучение. Подъехав поближе, Володя некоторое время смотрел, как сержанты гоняли людей, заставляя их держать строй. А вон там обучали действовать копьями и щитами. Обучались здесь по тем наставлениям, которые давал Володя офицерам… хм… бывшие рабы и преступники, вызвавшиеся защищать город в обмен на свободу. Только вот командовать ими никто не хотел. Все благородные воротили носы: командовать рабами? Фи! Как можно?!
Правда, нет худа без добра. Увидев такую реакцию при попытке назначить офицеров, Володя обратил внимание на самих бывших рабов. И уже из них продвигал отличившихся, получив возможность возвышать людей, опираясь на их личные качества, а не на происхождение. Даже времени не пожалел, чтобы наблюдать за ними на первой тренировке. Заметил самых активных, собрал, поговорил, обсудил возможные способы применения новых приёмов в обороне города, выслушал предложения, после чего и назначил командира и старших офицеров. А дальше уже они должны были назначить остальных. С этого подразделения Володя и начал реформу армии — раз уж получил в своё непосредственное подчинение отряд, который никак не связан местными традициями в военной области, то не воспользоваться этим было бы грешно. Пусть многие рабы и служили раньше, но… Для начала он долго растолковывал назначенным офицерам ту организационную структуру, которая ему нужна, какие отряды должны быть в полку (новое понятие, введённое им), расписал воинские звания. Здесь до такого ещё не додумались. Все благородные на командирских должностях — офицеры. А там… командир копья в коннице. Копьё — сорок… пятьдесят… сто человек, кто сколько может содержать. В общем, бардак полный и кошмар для снабжения. Однако в коннице хоть какой-то порядок имелся, в пехоте и о таком не думали. Потому основной тактической единицей являлась толпа, для удобства разбитая на весьма условные сотни и десятки, над которыми и назначались старшие. Пехоту обучали плотному строю, чтобы она могла сдержать натиск латной конницы, и считали, что этого довольно. Ну, ещё на ней были такие скучные для благородных дела, как охранение, служба в крепостях, фуражировка.
Получив в своё подчинение примерно шестьсот человек, Володя решил изменить такое положение и принялся за создание полноценного боевого подразделения, способного исполнять самые разнообразные боевые задачи. Потому не пожалел почти суток на то, чтобы обсудить будущую структуру. Пожалуй, впервые в армиях этого мира появилось инженерное подразделение внутри боевого, подразделение обеспечения. Потом уже обдумывали методы подготовки и чему учить. Конечно, три дня слишком мало, чтобы сделать подразделение боеспособным, но Володя с радостью отмечал, что, в отличие от других ополчений, здесь более-менее соблюдался порядок. Отряды перемещались отдельными группами и даже пытались выдерживать строй (м-да-а… ну, ещё научатся). Вон человек тридцать — взвод — отрабатывали оборону в окружении, встав плотной группой, но так, чтобы не мешать друг другу, и ощетинившись короткими копьями. Вон там отрабатывали действия в наступлении… глаза б не видели. Уже через несколько шагов выстроенная с таким трудом ровная линия строя нарушилась — кто вырвался вперёд, кто замешкался. Сначала по строю пошла волна, потом образовались разрывы.
Идея о том, что пехотное подразделение в бою может вести наступление, выдерживая строй, для местных оказалась самой дикой. Обычно пехота держала первый натиск в строю, разбивала вражеские ряды, а потом устремлялась вперёд толпой, соблюдая порядок только в первые минуты, после чего бой распадался на множество поединков.
«Тут для нас и плюс! — говорил Володя назначенным офицерам. — Мы должны обратить особое внимание на подготовку действий солдат небольшими группами. У нас есть отделение — восемь человек. Вот пусть они в таком бою восьмёрками и действуют. В такой схватке спаянная группа дорогого стоит! Пусть врагов больше, но в хаосе битвы в конкретный момент времени они всегда будут проигрывать. Однако! Лучше всего дело до таких схваток не доводить. Вот тут я набросал кое-какие движения подразделений, которые должны быть отработаны до автоматизма. Пока только это, самое очевидное и простое. Твёрдо стоять в обороне, держать строй в наступлении, слушать команды. Сигналы трубачам разработайте сами».
Сейчас Володя и наблюдал результаты… точнее, практически полное их отсутствие. Но чего можно ожидать за такое короткое время? Может, не стоило заморачиваться? Поздно уже.
К сидящему на коне мальчику подскочил командир подразделения, не очень умело вскинул руку в воинском салюте… Володя ещё в день знакомства показал и объяснил суть этого приветствия. Всем понравилось, и отдание чести теперь постепенно внедрялось во всём отряде.