— Вот как? Значит, что-то почувствовал. У таких людей бывает поразительное чутьё на неприятности. Надо бы ускорить сюрприз.
— Милорд, вы уверены…
— Уверен. И тебе, Джером, придётся этим заниматься. Мне нужен Крейс, но нужен вот здесь. — Володя сжал кулак и продемонстрировал его. — Чтобы даже чихнуть без позволения не мог. Так что там про Винкора? Ты его рекомендуешь?
— Да, милорд.
— Уверен, что он справится с заданием? Судя по всему, он не очень-то хорош. Неудачник.
— За его верность я готов поручиться… Что же касается дела… Он будет стараться.
Это очень! Очень! Обнадёживает. «Я старался!» — замечательные слова, которые можно будет высечь над развалинами Тортона.
— Ладно, веди его. Только не сюда, а к Осторну, там я с ним и поговорю. Если решу, что он подходит, тогда сделаю, как ты просишь. Как, говоришь, его зовут?
— Абрахим Винкор.
— И он занимался торговлей? Значит, Осторн мог что-то о нём слышать. Поспрашиваю ещё и его.
Не успел Володя подойти к двери, как та распахнулась перед ним и у него на шее повисла визжащая от радости Аливия. Мальчик попятился и едва не уселся на землю, но с трудом удержал равновесие.
— Ну, ты и бегемотик.
— Что?! — Аливия отпустила Володю и возмущённо уставилась на него.
— Шутю, — рассмеялся тот и подхватил девочку на руки.
— А я тебя в окно увидела! А ты… ты… ты ни вчера вечером не пришёл, ни сегодня утром! А я ждала! Я так ждала!
— Ну-ну. — Володя плюхнулся в комнате на скамейку и усадил Аливию рядом. — Извини, но честное слово, я не мог прийти. Надо очень много сделать. Привет, Руперт.
Тот кивнул и стал поспешно собирать со стола какие-то бумажки. Заинтересованный Володя взял одну, бровь удивлённо поднялась, за ней вторая. Мальчик глянул на потупившегося Руперта и на смущённую Аливию.
— Простите, милорд, — поспешно заговорил Руперт, — я не думал, что вы будете возражать… Просто тогда сестра так быстро всё подсчитала и нашла ошибку… Я заинтересовался тем необычным счётом.
— А кто сказал, что я буду возражать? — удивился Володя. — Просто не ожидал. Значит, Кнопка, выступаешь в роли учителя? И как успехи?
— Он глупый! — выпалила девочка, возмущённо уставившись на брата. — Никак не хочет понять, что такое ноль!
— Я глупый?! — Руперт готов был терпеть такое от сестры, когда они были одни, но не при госте…
К счастью, в гостиную вошёл Осторн с женой, и спор мгновенно угас. Осторн тоже глянул на листы.
— Действительно, необычный счёт. У вас на родине все так считают?
— Да. Это намного удобнее, чем ваша система.
— Вы, милорд, не откажете в просьбе… не научите меня этому счёту?
— Хм… Вроде бы вы возражали против этого — не очень доверяли нововведению.
— Я возражал против учёбы Аливии. — Купец вздохнул. — Что касается счёта… Когда эта вот пигалица за десять минут свела баланс, на который Руперт до этого угробил целый день, и ещё неизвестно, сколько потратил бы дальше… Полагаю, это лучшее доказательство эффективности нововведения. Я готов оплатить уроки, милорд.
— Мне кажется, Аливия неплохой учитель… — Тут Володя заметил выражение лица купца и осёкся. Принимать уроки от дочери… После такого ему трудно будет доказывать своё видение её будущего. — Я не против, Осторн. У меня как раз есть свободное время. Да и отвлечься немного не помешает от дел. Кое-кому тоже не помешает вспомнить уже пройденное, чтобы многоуважаемый учитель не зазнался ненароком и не вообразил, что уже всё знает.
Аливия что-то возмущённо пискнула, но тут же притихла под насмешливым взглядом друга. Потом молча встала и принесла новую стопку бумаги, заправила чернильницу. Володя придвинул один лист, на мгновение задумался и быстро набросал несколько уравнений, составил задачу и протянул лист девочке. Та осторожно придвинула лист к себе и старательно засопела, разбирая буквы…
Володя повернулся к Осторну:
— Что касается оплаты… Деньги мне не нужны, но ваше имя… Вы можете, если это понадобится, отрекомендовать меня своим собратьям, с которыми вы имеете дело?
Теперь уже Осторн задумался. С одной стороны, в преимуществе нового счёта он имел возможность убедиться, с другой — рисковать своим именем в случае, если князь задумает что-то не очень честное… Тут он глянул на дочь, старательно что-то писавшую на листе, высунув кончик языка, потом на князя, который искоса с непонятной грустью наблюдал за ней. Вспомнил слова Аливии по поводу того, что родители князя были убиты вместе с его младшей сестрой…
— Хорошо, милорд. Я верю, что вы не воспользуетесь моим доверием, чтобы навредить партнёрам.
— Для вас это было бы не очень хорошо, да?
— Слово купца высоко ценится среди других торговцев, — степенно отозвался Осторн. — Тот, кто начинает хитрить и обманывать ради сиюминутной выгоды, долго не продержится. Доверие слишком дорогая вещь, чтобы терять его из-за денег.
— Поскольку принести оно может гораздо больше, — согласно кивнул Володя. — Не волнуйтесь, уважаемый Осторн, я тоже знаю цену доверию, чтобы разрушать его, ещё даже не приобретя.
Джером с гостем появился в самый разгар учёбы, когда Осторн и Руперт усиленно заучивали начертание цифр, а также тренировались составлять из них числа. Володя кивнул Джерому и попросил немного подождать. Коротко объяснив правила сложения и вычитания, Володя набросал несколько примеров, после чего попросил Осторна предоставить какую-нибудь комнату для разговора. Купец, уже уловивший суть математики с арабскими цифрами и горевший желанием как можно скорее попробовать новые знания на практике, просто велел слуге отвести гостей к нему в кабинет.
Там Володя занял одно из кресел, пододвинув второе гостю. Джером остался стоять у двери, на всякий случай, обеспечивая конфиденциальность.
Абрахим Винкор оказался молодым человеком лет двадцати пяти, хотя и выглядел старше. Видно, жизнь изрядно потрепала его. Под пристальным изучающим взглядом Володи он смутился и попытался отвести глаза, но, заметив, что князь недовольно поморщился, всё-таки выдержал. Мальчик сидел в кресле, положив правый локоть на подлокотник и подперев голову. Шли минуты, а князь продолжал молчать, по-прежнему изучая гостя. Тот с каждой секундой нервничал всё сильнее и сильнее. Вот заёрзал на сиденье, подвинувшись на самый краешек. От двери Джером удивлённо посматривал на своего господина, но ни о чём не спрашивал, благоразумно решив, что странности господ целиком их дело и слугам лучше делать вид, что так и должно быть. Молчание стало уже просто угнетающим, хотя князю оно вроде бы совершенно не мешало. Вдруг он резко поднялся и навис над Винкором.
— А ну, говори, что тебе велели сделать и кто приказал втереться ко мне в доверие!
Винкор от испуга подпрыгнул, промахнулся мимо кресла и плюхнулся на пол, втянув голову в плечи.
— Молчишь?! Хочешь с палачом познакомиться? Это мигом!
— Ми… милорд… — Зубы выбивали дробь. — Я не… я ничего… мне никто…
Володя вдруг разом успокоился и вернулся на место.
— Джером, ты уверен, что он справится?
— Гонец не обязан быть храбрым, милорд.
— Он должен хорошо соображать, прежде всего, и соображать быстро. Ты объяснил ему, что требуется?
Вместо Джерома заговорил сам Абрахим:
— Уважаемый Джером сказал, что подробности вы объясните лично, но я тут немного подумал… Полагаю, вы хотите отправить меня к родезцам…
Володя с возросшим интересом глянул на гостя.
— С чего такой вывод?
— Он искал человека, который говорит на их языке. Я родился на границе, милорд, а потом вместе с отцом пять лет жил в Родезии. На их языке я научился говорить даже раньше, чем по-локхерски.
— А ещё какие языки знаешь?
— Общий имперский — тралийский, язык Островного Союза — имерийский, ещё корвийский… это язык страны, которая граничит с Локхером на северо-западе.
— С мятежной провинцией?
— Совершенно верно, милорд.
— А почему ты эту страну выделил?
— Простите?
— Ты перечислил языки. Про имперский понятно. Я уже в курсе, империя тут одна, и не знать её язык для купца совершенно невозможно, поскольку она мало того что крупнейший рынок на континенте, так ещё через неё идёт множество караванных дорог на восток и юг. Язык Союза Островов, тоже понятно, полукупцы-полупираты, они держат в руках морскую торговлю. А вот корвийский язык ты назвал, но тут же уточнил, кому он принадлежит и где находится страна.
— Я подумал, что это вас заинтересует, милорд…
— Возможно. Но продолжай.
— Ну, вот… я сразу понял, что нужен кто-то для разведки…
— И ты думаешь, что сгодишься? Что ж… Я сейчас обрисую твоё задание, но прежде… Уважаемый Абрахим Винкор, ты сейчас можешь в последний раз отказаться без всяких последствий для себя. После того как я скажу, в чём заключается задача, ты тоже сможешь отказаться, но следующие несколько дней придётся провести в очень уютной камере городской тюрьмы…
— Я согласен. Я готов на всё, лишь бы убраться от этих…
— Милых и добрых людей. Понимаю.
— Если вы согласитесь принять меня на службу, я… клянусь, у вас не будет преданней слуги, милорд!
— И почему ты хочешь стать моим слугой?
Абрахим на несколько секунд задумался, потом решительно тряхнул головой, словно в омут бросаясь.
— Вы необычный, милорд. Вы вряд ли меня замечали, но я был в одном из отрядов ополчения и мог за вами наблюдать… Не подумайте ничего плохого, милорд, просто… Мне показалось, что вы… что вы можете идти против течения. Вы ведь уже знаете мою историю… Я так и не смог оправдать надежд отца… Я говорил ему, что не гожусь.
Абрахим перескакивал с темы на тему, с наблюдений за князем на воспоминания о своём детстве. Володя не перебивал и слушал самым внимательным образом, понимая, что именно сейчас он сможет узнать о человеке очень много. Основная проблема большинства людей — неумение слушать других. Все готовы часами говорить о себе, любимом, но не слушать другого. Володю научили слушать и научили делать выводы из того, что говорят. Сейчас же для него весь этот поток слов был ценнейшим источником информации, хотя Джером и морщился, удивляясь, что господин не заставил заткнут