Филипп ухватил разошедшегося Володю за плечо и уволок со стены.
— Кто-то говорил, что командир должен руководить боем, а не участвовать в нём… милорд.
— А я им и не руковожу. Ты тут командир. — Володя вытер пот, успокаиваясь. — Как думаешь, удержим?
— Непременно. Враг уже сломлен, а уничтожение тарана доконало их. Столько поражений подряд никому не вынести. Я вообще удивлён, что Ансельму удалось организовать этот штурм. Видно, и впрямь солдаты у него хорошие.
— Какие поражения? О чём ты?
— Ну… барон, потом ночная атака, потом нападение пиратов…
— Понял, не продолжай.
— В общем, если мы сейчас отобьёмся — герцог вынужден будет уйти.
В этот момент в тыл нападающим ударили всадники Дорейна. Оказалось, что, пока форт защищался, в городе решили сделать вылазку. Хотя она и не совсем удалась — родезцы оказались к ней готовы и выставили прикрытие, — но она всё же в самый ответственный момент отвлекла часть нападавших.
Ещё через три часа противники стали выдыхаться. Хотя им и удалось несколько раз взобраться на стены, но нигде закрепиться не получилось, а тут под прикрытием очередной вылазки в форт подошло подкрепление из двухсот солдат. Ещё через полчаса последние родезцы скрылись за поворотом, унося убитых и раненых.
Володя устало прислонился к какому-то столбу и прикрыл глаза, уже мало обращая внимания на послебоевую суету. Неизвестно, сколько бы он так простоял, если бы не Филипп, осторожно дотронувшийся до его плеча. Мальчик чуть вздрогнул и открыл глаза.
— Ты как? В порядке? — участливо поинтересовался Филипп.
Хм… «Ты». И никакого милорда.
— Да, спасибо. Поеду в город, надо будет доложиться Конрону, а ты пока подсчитай потери… ну, сам понимаешь. И сразу шли гонца, как только прояснится ситуация.
— Хорошо, милорд. Всё будет в порядке.
Володя побрёл к дому, возле которого стояла его лошадь, а при выезде из форта даже не обратил внимания на привычно пристроившуюся за ним охрану.
— На этот раз точно всё, — были первые слова, которые произнёс Конрон, едва заметив въезжающего в город Володю. — Я отправил вслед Дорейна с отрядом. Он доложил, что Ансельм уже начал развешивать дезертиров на деревьях. Если дошло до такого, значит, боевого духа больше нет.
— Ну и отлично.
— А что такой мрачный?
— Да вымотался просто.
— А-а-а. Понимаю. Вот что, ну-ка, дуй к этому… Осторну… и отдыхай. Без тебя разберутся тут.
— Но я…
— Бегом! Я пока ещё твой командир, и ты получил приказ.
— Но…
— А о бое расскажешь по дороге. Я тебя провожу.
Осторна с Рупертом дома не было. Как сказал управляющий, они отправились на заседание гильдии, решали какие-то вопросы по поводу окончания осады… Хм… Купцы времени зря не теряют. Зато Аливия была дома и теперь довольная скакала вокруг — Володя еле отбивался, потом сдался и был затащен в гостиную, усажен за стол и завален кучей новостей. Девочка выпалила их с пулемётной скоростью, бегая вокруг стола, заваривая чай и заставляя стол булочками. При этом на попытавшуюся помочь ей служанку так шикнула, что та поспешно удалилась, больше не рискуя встревать.
Володя наблюдал за ней, еле сдерживая смех и слушая её щебетание краем уха. Всю усталость как рукой сняло. Только-только подходил к дому вымотанный и морально, и физически, а тут посидел, понаблюдал за фонтанирующей энергией девочкой — и словно неделю отдыхал.
— Говорят, что скоро родезцы уйдут. Правда? Теперь ты со мной останешься? Больше никуда не уедешь?
— Это как получится, — улыбнулся Володя.
— А почему не получится? Почему? Ой… — Девочка схватила вазочку с хлебом, которую случайно задела локтем, и переставила на столе, поднявшись на носочки, чтобы отодвинуть её подальше от края.
Мальчик нахмурился. Интересно, как ей объяснить, что у неё всё-таки есть семья и что он тут немножко лишний?
— Я постараюсь быть поблизости. А чего это ты расхозяйничалась?
— Ну как же? Помнишь, я тебе на острове всегда обед готовила, пока ты в лес ходил?
— О да, — с трудом сдержал смешок Володя, но Аливия надулась.
— Всего один раз кашу и сожгла…
Володя усмехнулся, поднялся и стал помогать ей расставлять тарелки.
— А почему столько? — спросила Аливия.
— Потому что скоро твой брат придёт и отец. Думаю, они тоже захотят покушать. Кстати, Кнопка, давно спросить хотел, но как-то всё не получалось. Ты же говорила, что у тебя два старших брата.
— Ага. Ещё Гонс. Ему двенадцать… недавно исполнилось.
— А где он?
— В столице… так папа мне сказал. Папа там был по своим делам вместе с ним, а потом не стал брать, ему надо было срочно вернуться. Вот и оставил его в одном из наших домов. А потом эта проклятая осада… ну, так папа говорит.
— Понятно. А не скучаешь по братишке?
— По этому болвану?! Конечно, нет! Он постоянно дерётся. А ты меня с мечом научить обращаться обещал.
— Аливия, ну ты же девочка! Зачем тебе это?
— Ты обещал? Неужели ты собираешься нарушить своё слово? Ты сам меня учил, что если дал слово, то его надо держать.
— Всё-всё. Я всё понял. Я обещал, я обещание выполню, но только немного позже. Тебе ещё восстановиться после болезни надо. Побольше витаминов, больше прогулок.
— Ага. Я уже тренироваться начала… слегка-слегка, честное слово!
Скорее всего Конрон что-то сказал командирам отрядов, и Володю до самого вечера почти не тревожили. Только Джером заскочил с докладом о текущих делах, и от Филиппа был гонец с сообщением о потерях. Под вечер появился сам Конрон вместе с Осторном и Рупертом. Все трое о чём-то оживлённо спорили, но стоило им войти в гостиную, где Володя, удобно устроившись в кресле, слушал рассказ Аливии про её путешествие с отцом с одним из его караванов, как спор мгновенно прекратился. Сам путь, как понял Володя, был не очень длинным, по сути, в соседний город, но шестилетней девочке первое путешествие запомнилось, и теперь она делилась теми давними воспоминаниями о нём.
— Ой, папа пришёл! — Девочка вскочила и бросилась к отцу.
Осторн подхватил дочь и слегка подкинул. Аливия на руках обернулась и показала Володе язык.
— А ты так не можешь!
— Скорее ты с ним так можешь, — хмыкнул Конрон.
Володя сердито посмотрел на ухмыляющегося друга, потом на хихикающую Аливию и вздохнул.
— Я, между прочим, ещё расту. Мой отец был двухметровым гигантом.
— Правда? — распахнула глаза Аливия.
— Нет, — вынужден был признать Володя — врать вот так, в лицо Аливии, не хотелось. — Всего лишь метр семьдесят шесть. Конрон, ты что-то хотел?
— Вообще-то я хотел переговорить с уважаемым Осторном по поводу расписок, которыми мы расплачивались. Осада ведь скоро закончится, и надо будет платить по ним. Удачно с ним встретился по дороге.
— Если вы тут собираетесь беседовать, не буду вам мешать. Кнопка, спать!
— Ну, Володя-а-а…
— Что Володя? Кругом, к себе в комнату — шагом марш!
— А сказку расскажешь?
— Сказку? Гм… Давай ложись, я сейчас приду.
Аливия радостно подпрыгнула и ускакала. Мальчик повернулся и наткнулся на одинаково задумчивые взгляды Осторна и Конрона. Володя, сам не понимая почему, почувствовал себя неуютно.
— Вы тут продолжайте, а я к Аливии… раз обещал… сказку…
Аливия дожидалась его, уже лёжа в кровати и укрывшись одеялом. Володя пристроился рядом с ней на стуле.
— Ты прямо как маленькая, всё сказку подавай. А то всё: «Я большая! Я большая!»
— Я большая!
— Значит, сказка не нужна?
— Ну Володя-а-а… У тебя такие необычные истории! Такие интересные.
— Интересные. Я вот даже не знаю, что тебе ещё рассказать… вроде бы все рассказывал, хотя… Хм… Странно, как же я раньше не вспомнил о ней? Слушай. Жил-был один пожилой мужчина с женой и дочкой. И вот однажды его жена умерла. Погоревал он некоторое время, но понял, что дочке нужна мама, и женился повторно на женщине, которая уже имела двух дочек. Сначала всё было хорошо, но постепенно мачеха взяла в доме всю власть, заставляя мужа и падчерицу трудиться не покладая рук. Дочь старика делала всю работу по дому: убирала, гладила, готовила, чистила камин от золы. И вот от того, что девушка постоянно возилась с золой из камина, она вся была в этой золе, и люди стали называть девушку Золушка…
В этот момент чуть скрипнула дверь и в комнату просунулась голова Конрона. Аливия посмотрела на него так, что тот смущённо улыбнулся, протиснулся бочком и махнул рукой Володе — продолжай, мол. Мальчик удивлённо на него покосился, но продолжил рассказ:
— И король той страны, чтобы женить принца, объявил бал, на который созывались все самые прекрасные девушки королевства. Гонцы объявили, что та, которая понравится принцу, станет его женой… Конрон, чего тебе? Ты уже десять минут тут стоишь.
— Ничего-ничего, это не к спеху. Ты продолжай, очень интересно.
— Не понял? Слушай, кто тут вообще ребёнок? Аливия или ты?
— Хм… Я бы сказал, что скорее ты.
Володя развернулся, ожидая увидеть на лице друга насмешку, но встретился с совершенно серьёзным взглядом.
— Что ты имеешь в виду?
— Я? Да так… ничего. Извини, но мне, честно, порой кажется, что даже Аливия взрослее тебя с твоим отношением к жизни. Ты то столетний мудрец, то наивное дитя. Но чаще второе. Да ты продолжай, а то Аливия сейчас меня побьёт… и тебя заодно.
Володя покосился на сердито сопящую от нетерпения девочку и хмыкнул.
— Ладно, Кнопка, не сердись. С дядей Конроном мы потом обсудим, кто из нас большее дитя, а я продолжу…
Рассказ лился неторопливо. Володя старался вовсю использовать своё скромное актёрское мастерство, порой изображая персонажей в лицах. Какой сон — Аливия о нём думать забыла: глаза с блюдца, распахнутый ротик — она даже дышать порой переставала, и это самая обычная сказка… Впрочем, она и раньше на его истории реагировала так же — мальчик уже привык к тому, что то, что для его сверстников дома всего лишь интересная история, тут открытие. К слушателям присоединились и Осторн с Рупертом. Володя так увлёкся рассказом, что и не заметил, когда это случилось.