— Уважаемый Осторн передавал, что для него большая честь принять вас.
— Конечно, честь. Поехали, Конрон.
За оставшееся до обеда время герцог в компании своих офицеров и командиров Тортона объехал все места сражений, слушая их рассказы.
— Так, значит, он не хотел в последний раз нападать? Да, это похоже на князя. Королю он толковый план изложил… Жаль, поздно.
— Князь знаком с королём? — искренне удивился кто-то.
— О, да. Они довольно хорошие знакомые, — сообщил герцог Алазорский, не моргнув глазом.
После осмотра мест боёв герцог в магистрате ещё раз просмотрел расписки и, к облегчению купцов, утвердил их всё, чем вызвал удивлённое перешёптывание свиты.
— Ну вот, — герцог отложил перо и потянулся, — с делами закончили, а теперь можно немного отдохнуть. Конрон, собирайся, ты тоже поедешь со мной к этому купцу.
Через двадцать минут кавалькада уже въезжала во двор купеческого дома. Осторн был не из бедных, потому мог позволить себе принять столько гостей, хотя ясно было, что особой радости от этого он не испытывает. Тем не менее, как положено, он лично встречал высокородных гостей у ворот, кланяясь каждому въезжающему. Его сын стоял позади, тоже раскланиваясь перед гостями. Осторн выглядел немного бледновато и испуганно — наверное, впервые в жизни встречал сразу столько высокородных персон.
Аливия в подаренном Володей платье стояла у крыльца, вежливо приседая перед каждым гостем. Те недоумённо косились на девочку, не зная, как реагировать на такое странное приветствие — явно вежливое и почтительное, но никогда ранее не виданное. Герцог при виде такого нарядного чуда хмыкнул и чуть склонил голову, за что получил недоумевающие взгляды свиты, теперь решающей, как поступить им. С одной стороны, герцог явно выделил эту пигалицу — даже её отцу он скорее изобразил приветствие, чем реально поздоровался, а тут… И как им поступить? На всякий случай все проходившие мимо последовали примеру сеньора.
Дом купца хоть и просторен, но всей свите там было бы слишком тесно, потому младшим офицерам из сопровождающих накрыли прямо во дворе на громадном столе, а в дом вошли только герцог и его ближайшие помощники. Как велел обычай, они сначала пригубили поданное вино с хлебом, немного поели, показывая уважение к хозяину дома, и только потом приступили к разговору. Правда, говорил, точнее, расспрашивал, только герцог. Вопреки ожиданию Конрона, спрашивал он не о чужеземном князе, а о делах купца. О князе он говорил в основном с Аливией, охотно отвечавшей на все вопросы. Девочка прониклась таким доверием к гостю, что даже принесла подарки, чтобы похвастаться: нож, книжку, ручку со стальным пером. Герцог долго разглядывал нож, пробовал его остроту, смотрел качество металла. Нахмурился, но тут же улыбнулся и вернул подарок, стал рассматривать книгу.
— Какой необычный алфавит. Никогда такого не видел.
— Это родной язык Володи, я даже читать на нём немного умею… Правда, пока не очень хорошо, — честно призналась девочка.
— А что здесь написано, можешь прочитать?
— Это сказки. Я их… — Аливия вдруг покраснела. — На самом деле Володя не давал мне её, я сама прихватила… Он уже потом подарил… Когда нашёл у меня на привале.
Герцог рассмеялся.
— Там такие интересные сказки и необычные, — снова попыталась оправдаться девочка.
— А можешь одну рассказать?
— Вам? — удивилась Аливия. — Но вы же взрослый!
— Ну и что? Я в детстве тоже любил разные истории. Так расскажешь?
— Хорошо. — Девочка встала со своего места и подошла к герцогу. Тот подхватил её за талию и усадил к себе на колени. — Я вам расскажу последнюю, которую мне Володя рассказал. Про Золушку…
Большинство гостей разъехалось довольно быстро. Герцог никого не удерживал и, даже наоборот, хотел поскорее разделаться с официальной частью, а такая толпа никак не способствовала доверительной обстановке. Наконец остались только действительно близкие ему люди — человек пять. Тут уже возникла более непринуждённая беседа. Хотя Осторн с Рупертом и сидели как на иголках, тем не менее герцог сумел разговорить и их. Наконец, к облегчению хозяев, и последние гости отправились домой. Уже за воротами герцог натянул поводья, заставив коня немного покрутиться на месте, и оглянулся на дом.
— Ну и как вам, Конрон?
— Не знаю, ваше сиятельство. Я не совсем понял, к чему всё это было.
— Вы весьма ненаблюдательны, Конрон. Весьма. Вам в поведении хозяев ничего не показалось странным?
Конрон нахмурился:
— Да нет вроде бы. Всё как обычно.
— Вот именно. Обычное поведение низкорожденных перед высокородными. Но девочка… Девочка совсем другая. Она меня не боялась и ничуть не стеснялась перед таким количеством людей. Более того, она вела себя со мной как с равным.
— Хм… Я даже не думал смотреть на это с такой точки зрения.
— Этот князь Вольдемар сумел сильно на неё повлиять. Скажу больше, он для неё сейчас как авторитет ничем не уступает отцу… если не превосходит. Весьма интересно… весьма… — Герцог на миг задумался, потом хлестнул коня и погнал его по улице в сторону магистрата, мало заботясь о пешеходах. Его свита от сеньора не отставала.
— Девочка оскорбила вас, милорд? — поинтересовался Конрон, когда они уже входили в магистрат.
Герцог недоумённо обернулся:
— Меня? Восьмилетняя девочка? Вот что, Конрон, позаботьтесь, чтобы завтра у меня был Лигур и командир этих… как там его назвали? Отдельного батальона лучников. Ну и названия для воинских соединений у этих… Откуда, вы говорите, Вольдемар?
— Российская империя, милорд.
— Вот-вот. В этой самой империи. И пусть принесут все те руководства по подготовке, которые надиктовал князь. Вы говорили, он несколько материалов подготовил?
— Да, он при случае диктовал руководства по подготовке полка Лигура. Они потом с ним ещё их обсуждали.
— Потому и прошу эти материалы вместе с Лигуром. У меня к нему ещё есть разговор. Говорите, он бывший раб, отпущенный на волю за то, что согласился участвовать в обороне?
— Да, милорд. Вы вчера утвердили это решение.
— Конрон, не надо напоминать мне о том, о чём я прекрасно помню.
— Конечно. Прошу прощения, милорд. Я вам ещё нужен?
— Нет. До завтрашнего утра можете быть свободны, у меня сейчас разговор с членами магистрата, который вам будет совершенно неинтересен.
Утром разговор пришлось ненадолго отложить, поскольку прибыл гонец от короля. Герцог торопливо вскрыл письмо и быстро пробежал текст. Смял лист и швырнул его на стол.
— Проклятье!!! Ведь говорил ему, не лезь на рожон!
— Что-то случилось? — встревожился Конрон.
— Случилось. Ещё как случилось. Его величество счёл отход короля Эриха от границы захваченной провинции хорошим шансом и решил захватить Орут — приграничный городок. Мы могли обороняться с теми силами, что у нас были, опираясь на крепости, но наступать… Оказалось, что отступление Эриха ловушка, и один из его отрядов ударил во фланг наступающей армии, а сам Эрих вернулся по другой дороге.
Конрон нахмурился:
— Большое поражение?
— Не знаю. Тут написано, что подробности можно узнать у гонца, как у участника того сражения. — Герцог отложил письмо и повернулся к гонцу.
Расспросы, впрочем, показали, что всё не так страшно, как думалось. Сражение хоть и было проиграно, но вовсе не с разгромом, и войскам удалось отступить, сохраняя порядок. Отсутствие у родезцев кавалерии не дало им возможности закрепить успех.
— Слава всем богам, что Эриху до сих пор не удалось восстановить кавалерию после зимы, а самые боеспособные части отправились с бароном Розентерном сюда, под Тортон. Ещё один плюс вашему князю. Чем больше я размышляю над его письмом, тем больше склоняюсь к тому, что он полностью прав в своих предположениях. Если бы родезцы захватили Тортон и сохранили свой транспортный флот… Его большая часть, опять-таки благодаря князю, либо лежит на дне, либо уведена пиратами, либо сгорела, либо разбежалась во все стороны… Капитанов вряд ли в ближайшее время удастся уговорить на новый контракт с Эрихом.
— Но разве вы здесь не потому, что поверили?
— Я поверил, но всё же думал, что он преувеличивает. А сейчас полагаю, что он даже преуменьшил в письме угрозу. И скорее всего сознательно — знал, что не поверит ему никто и не отнесутся к его предположениям серьёзно. Этот князь знает, как добиться от людей того, чего ему хочется. Сумел подобрать именно те слова, которые и заставили меня сорваться с места, спешно собирая солдат, где только можно. Мне всё больше и больше хочется с ним поговорить. Весьма-весьма хочется.
Герцог задумался и подошёл к окну. Потом вдруг повернулся и громко хлопнул в ладоши. Вошедший мужчина лет двадцати пяти — тридцати вежливо поклонился.
— Сур, после этой встречи у меня будет для тебя важная задача — тебе придётся уехать ненадолго. Собирайся. Когда закончишь сборы, приходи, я расскажу, что надо сделать.
Мужчина снова поклонился и вышел. Герцог повернулся к Конрону:
— Ясно, что Эрих не рассчитал сил в своей кампании против нас, но нам от этого не легче. Тем более что собственно наших заслуг в его тяжёлом положении нет никаких. Первое, что спутало планы Эриха, — необычайно снежная зима, а второе… Появление некоего князя в Тортоне. Или вы тоже будете говорить, что его роль была не очень велика, поскольку всё, что он делал — болтал на советах всякую чушь и требовал от командиров быть трусами на поле боя?
— Свою точку зрения я вам уже высказал, ваше сиятельство.
— Ну-ну, не надо обиду изображать. Просто… плохо всё. Нам хотя бы полгода передышки, но Эрих её вряд ли даст. Постоянно приходится парировать его удары, мы всегда в роли обороняющихся. Даже вот эта победа под Тортоном не переломила ситуацию, как мне казалось. Эрих тут же нанёс новый удар — вторгся в нашу вторую провинцию и осадил Пиртинер. Если этот город падёт, то следующей весной родезцы смогут из него развить наступление сразу в нескольких направлениях, и попробуй угадай, где будет главный удар. Эх, Артон, ну говорили же мы с тобой, что ещё не готовы к наст