— Да нет, вы узнали очень много за короткое время.
— Старался. Я весьма старался. — Герцог вдруг вскочил и быстро заходил по комнате. — Ну и что мне с вами делать, князь? Вы не хотите сказать, кто вы на самом деле… нет-нет, я не сомневаюсь в вашем высоком происхождении, это сразу видно, я говорил только о ваших целях. Непонятно, откуда вы, непонятно, как к нам попали. И как вам доверять? Но тут же вы сумели переломить ситуацию в Тортоне и победить в совершенно проигрышном положении. Я собрал много сведений по обороне города, потом почти всю ночь думал, прикидывая, как бы действовал сам, но победы не видел. Мне страшно представить, что будет, если из вашей этой Российской империи заявится хотя бы человек двести таких, как ты.
— Не заявится, милорд. Это была дорога только для одного человека и в один конец.
— И я должен этому поверить?
— Если это не так, то что вы можете сделать? Даже моя смерть ничего не изменит.
— Вот к этому выводу и я пришёл. Признаться, я обдумывал много вариантов по поводу тебя. Скажу честно, твоё устранение было отнюдь не на последнем месте. — Володя устал следить за вышагивающим герцогом и теперь смотрел прямо перед собой, словно ему был совершенно не интересен этот разговор. — Однако я решил остановиться на самой первой идее, которая пришла мне в голову.
— Можно, постараюсь догадаться? Если сомневаешься в ком-то, держи его поближе к себе и наблюдай.
Герцог замер, развернулся на пятках и глянул на Володю.
— Так я и думал, но потом у меня появилась другая идея. Как я слышал от его величества, ты неплохо умеешь анализировать. Как тебе настоящее положение Локхера?
— Катастрофа. Я, конечно, не знаю всего, но если судить по тому, что доходит, то, даже несмотря на победу под Тортоном, положение очень тяжёлое. А если правдивы слухи об ещё одном поражении…
— Правдивы. Хотя там не всё так катастрофично, как говорят.
— Из-за слабой кавалерии у Эриха?
Герцог нахмурился, потом кивнул.
— Да. У него не было возможности организовать преследование. Но главная проблема не там. После поражения у Тортона Эрих снова остался без резервов и теперь вряд ли начнёт наступление… Впрочем, он может и рискнуть. Тем не менее меня тревожит не он, а герцог Торенды и его права на престол.
— Он имеет права на престол Локхера? — насторожился Володя.
— Его бабушка была внучкой брата короля. Песочная башня, но всё же кое-какие права на корону у него есть.
— Очень шаткая башня.
— Правильно, потому сам он никогда не рискнёт. А вот если Эрих ему чуть-чуть поможет…
— Тогда гражданская война.
Лицо герцога вдруг стало жёстким.
— Это вряд ли. У мятежника не так уж много сторонников в столице… осталось.
Володя на последней фразе вздёрнул бровь, выражая живейший интерес.
— Осталось?
— Кто-то сразу к нему примкнул и уехал, кто-то потом бежал, а с самыми опасными приключились разные несчастные случаи.
— Как я понимаю, арестовать высшую знать не так-то просто?
— К сожалению.
— К сожалению. Голову вы отрубили, а вот крыс наверняка много осталось.
— Пока нет головы, они не страшны.
— Если за дело не возьмётся Эрих. Он голову найдёт быстро.
Герцог задумался, потом выругался сквозь зубы.
— Верно. А значит, чем быстрее мы вскроем этот гнойник, тем лучше. Надо покончить с этим мятежом. Если раньше ещё можно было закрывать на него глаза, то сейчас это становится опасно.
— И мне вы отводите роль хирурга?
— Не совсем, милорд. Я слышал, что вы у себя дома носите титул князя?
— После гибели отца. — Володя вдруг почувствовал, что ему стало трудно дышать.
— А этот титул соответствует герцогскому…
— Примерно. Может, чуть повыше будет…
— Понятно. А скажите-ка, князь, какие у вас виды на дальнейшую жизнь?
— Мне только кажется или у вас есть что мне предложить? С интересом выслушаю.
Герцог хмыкнул, немного подумал и вдруг предложил:
— Хотите стать герцогом Торенды?
Володя ожидал несколько другого предложения и уже открыл рот, чтобы ответить на то, что, по его мнению, собирался сказать собеседник, но тут до него дошёл смысл фразы и он так и замер с открытым ртом. Герцог насмешливо наблюдал за ним, явно наслаждаясь происходящим.
Наконец Володя взял себя в руки.
— Это несколько неожиданное предложение.
— Ожидали другого?
— А как вы думаете?
— Думаю, вы вряд ли предполагали, что я вам предложу получить в свою власть пятое по величине герцогство королевства.
— Ага, только для начала его надо отвоевать у предыдущего герцога в условиях, когда нет войск, с юго-востока наступает Эрих, а в королевстве на дорогах хозяйничают разбойники. Да пара пустяков. Но меня гораздо больше в этом предложении настораживает другое: вы вот так спокойно отдаёте, как вы там сказали?.. Пятое по величине, к тому же пограничное герцогство королевства чужаку. Где ловушка?
— Ловушка?
— Ну да. Вы с первого взгляда прониклись ко мне безграничным уважением, остро переживаете мою несчастную судьбу и решили любой ценой облегчить мои страдания. Долго думали, чем бы мне помочь, и вдруг сообразили: «А почему бы мне не отдать герцогство в руки этого милого мальчика?» Кстати, ничего, что такие решения надо с королём согласовывать? Или я что-то упускаю?
— А ты большая язва, когда захочешь, — одобрительно хмыкнул герцог, в который раз резко меняя стиль разговора и с официального «вы» переходя на доверительное «ты». — С королём это я согласовал, могу даже письмо показать. Мысль эта пришла мне уже давно, так что списаться с его величеством я успел и даже убедил его поддержать мою идею. Поскольку его величество сейчас в столице, до которой три дня пути верхом, переписка много времени не заняла.
Володя потряс головой.
— Или я чего-то не понимаю, или вы меня где-то пытаетесь обмануть.
— Я понимаю, что тебя тревожит. Герцогство достаточно лакомый кусок, из-за которого любой пойдёт на что угодно. Собственно, герцог и пошёл — захотел стать независимым от королевства. На самом деле дела у нас обстоят так, что при дворе уже всерьёз обсуждают возможность заключения договора с герцогом: тот прилюдно отказывается от притязаний на трон, а король признает его независимость и тут же с ним заключает союзный договор против Эриха.
— Полагаете, герцог на это пойдёт?
— Вряд ли, но это показывает, в каком отчаянии находится двор. Как видите, я ничего не скрываю. Тут нужен человек с очень нестандартным подходом, человек, который способен увидеть победу там, где остальные видят только поражение. В Тортоне вы доказали, что умеете делать чудеса и превращать в победы самые проигрышные ситуации.
— Ага. А ещё мне надо будет следить за спиной, поскольку найдётся куча завистников, которые будут считать, что выскочке сильно повезло. У меня нет поддержки при дворе, я совершенно не разбираюсь во внутренней политике вашего королевства. В общем, съедят меня придворные-волкодавы вместе с костями и не подавятся. Что же касается вас, кажется, я понимаю, почему вы сделали такое предложение. Я чужак, ни с кем тут не связан, возможно, шпион. Но как герцог я всегда буду на виду, а без поддержки вашей и короля меня можно уничтожить одним движением пальца, вам даже напрягаться не придётся. Полностью управляемая и полностью подконтрольная кукла, хотя и обладающая определённой властью. Что-то меня не привлекает такая перспектива. Извините, но вынужден отказаться.
— Признаться, согласись ты на моё предложение, я был бы сильно разочарован. Тем не менее я всё же думаю, что вы согласитесь.
И опять резкая смена поведения, и снова полная официальность. Хотя Володя и понимал, зачем герцог так делает, но всё же его это немного раздражало, и приходилось прикладывать некоторое усилие, чтобы оставаться внешне невозмутимым. Вообще этот разговор выматывал страшно — приходилось постоянно держать себя под контролем, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего — с герцогом такие вещи допускать не стоило. Этот герцог одновременно и пугал, и притягивал к себе. Он мог стать и надёжным другом, и опасным врагом. И пока по отношению к Володе возможны были оба варианта.
— Даже не знаю, какие аргументы вам нужно будет привести, чтобы я изменил своё мнение.
— Не беспокойтесь, милорд, я найду аргументы. Но для начала давайте я расскажу о том, как вижу ситуацию в королевстве и вокруг вас. А вы потом меня поправите, если где ошибусь. Полагаю, это ответит на многие ваши вопросы. Сначала про королевство. Думаю, тут для вас будет много новой и очень полезной информации.
— О войне?
— О ней. Спор Родезии и Локхера за Эндорию довольно давний, и первоначально она принадлежала именно Родезии, хотя и недолго. Когда же лет двести назад король Локхера Стин Первый начал усмирять вассалов и строить королевство, прихватил и Эндорию. Так получилось, что с этой стороны Лирейского хребта добываются все металлы, которыми так богаты горы. Тут и железо, и медь. Есть ещё что-то, но это уже мелочи. А вот с другой стороны если и есть выходы руд, то добывать их приходится с большим трудом. Однако сам хребет очень надёжный страж границы, а несколько не очень широких перевалов легко охранять и оборонять в случае нужды.
— Да, я заметил.
— Эриху удался его план только потому, что он вышел в поход с небольшой армией. Вдобавок шёл быстро, и в такое время, которое считалось уже невозможным для войны.
— Если бы не выпал снег, который закрыл перевалы…
— Знаю, князь. Я не говорю, что нас это каким-то образом оправдывает. Так вот, Эриху, благодаря его неожиданному ходу, удалось захватить крепости, охраняющие перевалы, и таким образом он оказался в Эндории. Сразу захватил ещё пару крепостей — никто не ожидал атаки в это время года.
— И не только захватил, но и разбил ещё вашу армию.
Герцог сморщился так, словно лимон разжевал.
— Первый бой был ошибкой. Я настаивал на том, чтобы не лезть туда, выждать, укрепить крепости и города, но… разве этого чурбана герцога Лодерского переспоришь? «Это не рыцарский поступок! Надо вышвырнуть их обратно в Родезию». И король молод ещё, неопытен, для него все эти слова о славных победах словно мёд. Славы захотелось, а потом на белом коне в столицу… Благо, мне удалось тогда отговорить его от участия. Тут и Ирман Лодерский помог, ему-то тоже не хотелось славой с мальчишкой делиться. — Судя по всему, герцог до сих пор остро переживал те события, пытая