Вечером приходила Аливия с братом, и Володя отдыхал, занимаясь с ними. Продолжал учить девочку языку, её брата математике, учился сам. Когда был свободен вечером Абрахим Винкор, учил с ним языки. Утром же всё начиналось по новой: зарядка, с повторением изученных имерийских или тралийских фраз, лёгкий завтрак и приём посетителей. Утром дом вообще превращался в проходной двор.
Через две недели таких нагрузок Володя готов был завыть. Плюнув на всё, отправился на прогулку. С ним поехал и герцог Алазорский. Мальчик не возражал — герцог был приятным собеседником и умел слушать. О делах они не говорили, герцог в основном рассуждал о поэзии и считал, что для благородных умение складывать стихи должно быть одним из главных, наряду с фехтованием. Володя вспомнил кодекс рыцаря своего мира, где так и было, рассказал о самураях. Герцог задумался.
— Разумно. Было бы неплохо составить такой свод рыцарских правил.
Поскольку рыцарство по историческим меркам ещё только-только зарождалось в этом мире, то единых правил не существовало, хотя определённые положения и были.
— Князь, я давно хотел спросить: что означает ваш герб? Никогда не видел такого.
— Щит и меч? Мы щит и меч империи. Её защита и её оружие. Защищаем своих и караем врагов.
— О-о-о… Ваш род долго служил вашей империи?
— Долго, милорд. Несколько сотен лет.
— Выходит, ваш род старше многих родов не то что королевства, но и Тралийской империи. Даже мой род имеет меньшую историю.
Володя на миг даже почувствовал угрызения совести. В отличие от его истории, история рода герцога Алазорского была настоящей.
— Я не очень напираю на свою знатность. У нас в империи был один учёный, очень знаменитый, так он из крестьян происходил. Пешком пришёл в столицу, начал учиться, потом сделал очень много для развития науки. Так вот, я с ним согласен, что человек, кичащийся своими славными предками, похож на картошку.
— На картошку?
— Да. У неё тоже всё самое лучшее в земле.
Герцог запрокинул голову и расхохотался.
— Надо будет запомнить! При дворе у нас много таких картошек.
— Вот-вот. Лучше быть, чем казаться.
— На гербе у вас эти слова?
— Нет. «Честь. Отвага. Верность».
Отъехав от города, свита герцога с энтузиазмом занялась охотой. Володя вежливо, но твёрдо отказался. Герцог тоже. Было видно, что отказывается он не из вежливости, чтобы продолжить разговор, а действительно не очень любит это занятие. А раз не стал участвовать Володя, то и он отказался с чистой совестью — нельзя же оставлять князя одного скучать? Однако когда вся процессия ускакала вперёд, предупредил:
— Придётся привыкать к этому, даже если охоту не любишь, иначе приобретёшь кучу проблем на пустом месте. Я и сам не люблю это дело, но всё равно приходится участвовать.
Они отъехали в сторону и расположились на берегу реки. Слуги подали овощи, хлеб, сыр и вино.
— А мясом нас наши охотники сейчас снабдят, — сказал герцог. Отрезал кусок сыра, хлеба, соорудил себе бутерброд и с аппетитом откусил. — Милорд, всё-таки скажите, почему вы считаете, что ваше изучение законов как-то поможет разобраться с мятежом? Те из благородных, кто отказался выступить против короля, уже и так пришли к нам, а те, кто поддержал герцога, вряд ли его бросят.
— А я и не на них делаю ставку. — Володя устроился на траве поудобнее. — Кроме благородных, в герцогстве проживают ремесленники, купцы, крестьяне. Нельзя воевать без денег и не имея надёжного тыла. Понимаете, к чему я? А что нужно обычным людям? Стабильность. Люди будут терпеть самые суровые законы, если они будут действовать для всех и применяться без исключений. Человек, который предложит чёткие и ясные правила будущих отношений, получит очень большую поддержку населения.
Герцог задумался. Задумался крепко и основательно. Даже про вино забыл.
— Что значит применяться без исключений?
— Это значит не выходить за рамки тех соглашений, которые есть, даже если очень хочется что-то нарушить. Некие добровольные обязательства, которые берут на себя обе стороны.
— И ты согласишься вот так уменьшить свою власть?
— По большому счёту людям нужно только одно — чтобы власти вмешивались в их жизнь как можно меньше. Именно это я и планирую сделать. Поймите, ваше сиятельство, это не уход в сторону, как кажется. Я не собираюсь пускать всё на самотёк и оставлю себе столько прав, сколько нужно для возможного влияния на ситуацию. Тут и право вето на городских собраниях, и верховная судебная власть остаётся за мной, хотя мелкие вопросы могут решать и без моего вмешательства. Ну и само собой, военные дела остаются за мной. В любом случае общий координатор нужен будет всем. Я взял за основу то, что существует у меня дома. В основном опирался на магдебургское право и соглашения Ганзейского союза. И получился судебник — свод законов по уголовному и гражданскому праву, а также законы вольных городов, их права и обязанности. У вас, насколько я понял, каждый вольный город получает те права, которые сумел выторговать у феодала.
— Что-то я всё равно не понимаю, каким образом это тебе поможет… Хотя… Да нет… Но… — Герцог целиком ушёл в свои мысли. — Вот что, ты мне этот свой судебник потом дашь. Очень хочется ознакомиться с ним.
— А смысл? Это же только черновик. Основа, которая потом будет дополнена. Я же не знаю всех ваших законов и правил. Вдруг что-то впишу, что противоречит какому-то древнему указу первого короля?
— Ага! Значит, ты себе всё-таки оставляешь лазейку для изменения неугодных правил.
— Любые законы не могут быть статичны. Но о какой стабильности можно говорить, если кто-то может произвольно изменить правила? Тут главное определить механизм изменения этих правил. Он тоже должен быть для всех понятным и прозрачным.
— Я обдумаю твою идею. Кажется, тут с ходу не разобраться.
— Просто представьте игру, в которую играет несколько человек. Правила, пусть даже несправедливые, должны быть общими для всех. Даже при полной несправедливости в сторону одного, игру всё равно можно ещё как-то выиграть. А вот в игру, где правила произвольно меняются в процессе по чьей-то воле, играть невозможно в принципе. Никто и не будет. Можно заставить силой за отсутствием альтернативы, но любой моментально уйдёт играть туда, где есть чёткие правила, какими бы несправедливыми они ни были.
— Что ж… Весьма любопытно. Весьма… Ты заставил меня задуматься… Это ты сам придумал?
— Нет. Это рекомендации по действию в условиях неопределённых взаимоотношений.
— Раз твои учителя давали такие советы, значит, ваша страна уже проходила через такие неопределённые отношения.
Володя прикусил язык, но поздно. Расслабился — и герцог всё-таки сумел, проведя с ним доверительную беседу, выудить полезную для себя информацию. К каким выводам он придёт, основываясь на ней, непонятно, но… Потеря инициативы в разговоре всегда плохо. Но раз уж сказал… слово не воробей…
— Это опыт многих. Всегда полезно учиться на чужих ошибках, а не расшибать лоб на своих.
— Собственные ошибки лучше запоминаются, — усмехнулся герцог.
— О да. Но чужие безопаснее для собственного лба. У нас говорят, что мудрый учится на чужих ошибках, умный на своих, а дурак повторяет их из раза в раз.
— Да ты просто кладезь мудрых мыслей. Весьма любопытно… Но поговорим о другом. Два дня назад от короля пришло письмо, в котором он требует моего скорейшего прибытия в столицу. Потом, как я понимаю, мы отправимся навстречу Эриху. Откровенно говоря, я считаю, что пока всё идёт в нашу пользу. Эрих застрял в осаде, наши отряды небольшие и потому проявляют осторожность, действуя только на коммуникациях родезцев. Я боюсь, что стоит его величеству снова появиться в войсках, и даже мне не удастся сдержать его воинственный пыл — он наверняка вознамерится немедленно ринуться в битву. Благо и советчики найдутся. Из-за этого я и медлю, тяну с отъездом. Написал, что неотложные дела вынуждают меня задержаться в Тортоне для прояснения ситуации.
— Полагаете, что недавнее поражение ничему Артона… простите, его величество не научило?
— Научило, раз всё же уехал из армии. Очевидно, понимает, что без сдерживающей силы, способной дать отпор излишне горячим головам в его окружении, он не выдержит и снова ринется в бой. Очень горячий молодой человек. Весь в отца в молодости. Полагаю, из него получится хороший король, если он научится укрощать свой нрав. Уже, надо признать, делает успехи. Тем не менее надолго я всё равно не смогу здесь задержаться. Ещё максимум дней пять. Милорд, когда в столицу прибудете вы? Хорошо бы, если вы тоже не задержитесь — будет повод удержать короля подальше от армии ещё некоторое время.
— Мне надо ещё хотя бы две недели для прояснения всех вопросов. У меня по-прежнему мало данных.
— Хорошо. Пять дней, пока я здесь, и две недели после моего отъезда. Через двадцать дней, начиная с этого, я жду тебя в столице.
Это уже был прямой приказ, хотя Володя пока ещё не подчинялся герцогу, поскольку не приносил присягу. Тем не менее спорить было глупо, и мальчик согласно кивнул.
Постепенно, по крохам, Володя собирал сведения о будущем театре военных действий и о характере своего противника.
— Очень любит жену и детей, говоришь?
— Да, милорд, — кивнул Джером.
— Дальше.
— Немного импульсивный, храбрый, но не безрассудный. Те, кто воевал под его началом, отзываются о нём как о хорошем солдате. Имеет дальнее родство с правящей династией.
На эту тему его уже просветил герцог, но Володя слушал, не перебивая. Джером продолжал сыпать сведениями, которые мальчик аккуратно заносил в тетрадь. После ухода Джерома заявился Винкор с информацией о дорогах герцогства и путях в него из столицы. Они вдвоём ползали по карте, отмечая сомнительные места или, наоборот, хорошие. Точнее, отмечал Володя по рассказам секретаря.
— Ты говоришь, брод? Какое там дно? Пройдёт обоз или нет?
— По рассказам купцов, нет. Песок и ил. Увязнет.