Мальчик сделал очередную пометку на карте и отправил Винкора уточнять состояние крепостей и замков герцогства.
— Да, отыщи Джерома и передай, что я ему велел составить полный список всех дворян герцогства, а также краткую характеристику каждого из более-менее значимых семейств. А тебе составить список городов, их основные статьи доходов, какой статус имеют, кто чего добивается. Все слухи, какие услышишь, передавай мне, какими бы неправдоподобными они ни были.
С Филиппом и Лигуром составляли штатную структуру подразделений и табель о рангах. Володя сгоряча попытался внедрить звания и в дворянской коннице, но встретил полнейшее непонимание у собственных соратников. Даже Лигур его не поддержал, а уж Конрон вообще на дыбы поднялся. Тут ведь как? Есть командующий, остальные благородные офицеры, а их отряды — солдаты. Между собой же старшинство определялось титулом. Барон не смеет лезть вперёд графа, а простой тир вперёд барона. Исключения, когда вышестоящий официально назначает кого-то командиром какого-то отряда, как, например, в случае с Конроном — простым тиром, назначенным командующим. Поэтому сама идея о званиях, которые вполне официально могут сделать тира старше графа, даже в голове ни у кого не помещалась. Володя скрепя сердце отказался от этой мысли, оставив звания лишь в недворянских соединениях — полку Лигура, батальоне лучников и батальоне арбалетчиков. Точнее, в двух полках, поскольку записаться в армию новоявленного герцога пожелало достаточно много людей, арбалетов тоже хватало, а Володя настаивал именно на усилении стрелковых подразделений. Настаивал и на постоянных учениях, отрабатывающих взаимодействие разных родов войск.
Потерпев поражение с вводом званий в латной кавалерии, Володя зашёл с другой стороны и приказал начать формирование лёгкой конницы, на вооружении которой должны быть луки. Филипп долго чесал голову, потом сообщил, что видел в порту несколько арзусцев, славящихся своим умением стрелять из лука на скаку. Володя заинтересовался, и Филипп объяснил, что арзусцы — кочевой народ с востока. С ними то шли войны, то заключался мир. Иногда они нанимались к какому-нибудь властителю.
— Нанимай за любые деньги, — тут же велел Володя. — Ставь их командирами, и пусть они набирают людей. Отдавай всех, кого они попросят, и пусть немедленно приступают к тренировкам. Мне нужно хотя бы человек двести конных лучников.
Уже совместно с Лигуром и Конроном утвердили окончательный штат подразделений и первый набросок боевого устава. Устало откинувшись на стуле, Володя подвинул к ним кипу листов.
— Если все согласны, тогда действуйте. И, Конрон, начинайте наконец совместные тренировки! Мне плевать, что думают твои люди, но если они в бою станут нарушать приказы, то… Напомнить тебе, что мы там в уставе написали для таких случаев? Кстати, Филипп, устав отдай писарям в магистрате. Пусть размножат, и читать его каждое утро перед строем всем. Перед отъездом в столицу устрою экзамен. Офицеров, которые не будут знать его наизусть, разжалую в рядовые! Можешь так и передать.
Снова навестить плотников и кузнецов и проверить, как идут работы у них, посмотреть на уже сделанные требуше и «скорпионы». Володя приказал стрелять из них до тех пор, пока не развалятся. Когда развалятся, смотреть, что вышло из строя, и усиливать эту часть на следующих моделях. Благодаря герцогу Алазорскому все запросы Володи удовлетворялись без задержек — перечить герцогу никто в магистрате не осмеливался. Так что и плотники, и кузнецы, и подсобные рабочие — все были в необходимом количестве и самые лучшие. Володя успел подружиться со многими мастерами, когда обсуждал с ними некоторые технические вопросы, с другими разругался в дым, пытаясь доказать действенность своих идей. Мастера быстро поняли, что с этим князем по делу можно спорить сколько угодно и как угодно, если тебе действительно есть что сказать. Эта манера общения первое время повергала в шок некоторых благородных, иногда сопровождавших князя в поездке, но они быстро привыкли.
После, как обычно, снова за бумаги.
На этот раз он работал недолго, а потом спустился на кухню, где кухарка готовила ужин. К приходу Аливии и Руперта они совместными усилиями напекли блинов. Аливия при виде целой тарелки с блинами взвизгнула от радости и повисла на шее мальчика. Правда, немного пожалела, что не участвовала в процессе.
— Мы с тобой вместе шарлотку испечём, — пообещал Володя. — Скоро яблоки начнут поспевать.
В самый разгар чаепития появился Абрахим Винкор, которого тут же посадили за стол. Правда, это не избавило его от необходимости делать потом доклад по тому, что он узнал за день, и от новых занятий по языкам и правописанию. У Аливии и Руперта в этот день оказался нежданный выходной, и они на пару затеяли соревнования, кто лучше считает, задавая друг другу математические задачки. Руперт считал быстрее, но срезался на уравнениях, о которых только недавно впервые узнал от сестры. Володя, глянув на ошарашенного Руперта, усмехнулся:
— Ты не очень расстраивайся. Эта пигалица уже давно алгебру начала проходить, а с тобой я только арифметикой занимался.
Аливия показала брату язык и гордо задрала нос.
— А если некоторые будут зазнаваться, сейчас задам задачку из тригонометрии.
Девочка тут же притихла, искоса поглядывая на всех хитрыми глазёнками.
Дни шли за днями, постепенно данный ритм жизни стал привычным как дыхание. Только один раз произошёл сбой, когда герцог Алазорский отправился в столицу. Володя выехал вместе с ним, чтобы немного проводить, а перед расставанием заметил:
— Милорд, по поводу ваших разговоров о том, что солнце движется над плоской землёй… Попробуйте такой опыт: подвесьте груз на тросе, чем длиннее трос, тем лучше. Отклоните маятник в сторону и осторожно отпустите, а потом понаблюдайте за его колебаниями. Можете внизу насыпать ровным слоем песок, а к низу груза привязать тонкий штырь, чтобы он слегка касался песка, чертя на нём линии при колебаниях. Посмотрите, как он будет колебаться в течение суток, и постарайтесь объяснить, почему так происходит.
— Так — это как? — Герцог явно заинтересовался.
— Чисто теоретически, если отвести такой груз в сторону и отпустить, как он будет колебаться?
Герцог чуть задумался, а потом рукой показал, как именно, по его представлению, будет колебаться груз: влево-вправо, влево-вправо…
— Ну вот и сравните с тем, что получится на практике.
— Весьма любопытно… ты очень активно обсуждал со мной поэзию, географию и математику, но только слушал, когда разговор касался мироустройства и процессов жизни… Ты очень странный человек. Я надеюсь, что однажды ты всё-таки сочтёшь, что мне можно доверять.
Володя вернулся в Тортон задумчивым, мысленно проклиная себя за несдержанность… уже в который раз. Но было что-то в герцоге Алазорском такое, что располагало к нему. Может, это была игра, но верить в такое не хотелось. Интересно, а о чём герцог уже догадался по поводу его происхождения, но пока не счёл нужным озвучить?
Отсутствие герцога Володя почувствовал сразу. Он даже не подозревал, сколько тот брал на себя работы. Привык, что по первому его требованию магистрат все выполнял, и не задумывался о причине такого послушания. Только когда Ленор Алазорский уехал, стало ясно, что тот занимался многими организационными вопросами. Проблемы Володя ощутил, когда магистрат попытался забрать мастеров для какого-то строительства. Пришлось устроить скандал, напомнить, что он пока ещё военный комендант и вправе повесить весь магистрат на площади. Не ожидавшие такого отпора, привыкнув, что князь практически незаметен в последнее время, члены магистрата малость испугались.
Это был первый бой, но в дальнейшем они устраивали ему такие проверки постоянно. Всё стихло, когда по совету Конрона один из самых активных членов магистрата провёл сутки в тюрьме. Сообразив, что дальнейшие испытания терпения князя чреваты неприятными последствиями и что, несмотря на его возраст и щуплый вид, он готов твёрдо отстаивать свою власть, тихая оппозиция умерла. Доказав право командовать, Володя снова с облегчением углубился в текущие дела, свалив дальнейший контакт с магистратом на Конрона.
Через десять дней прошли первые совместные учения всех родов войск. Они закончились колоссальным провалом. Латники бросились в атаку на соломенные чучела, обогнав наступающую пехоту и столкнув её в сторону. Выведенные на позицию «скорпионы» и многозарядные стрелометы не смогли сделать ни одного залпа, поскольку обзор им закрыли лучники, тоже устремившиеся вперёд, чтобы избежать копыт собственной кавалерии…
На разборе после учений Володя долго молчал, медленно прохаживаясь вдоль столов. При этом выражение лица, судя по всему, было у него настолько красноречиво, что никто не осмеливался что-либо сказать. Молча сидели и ждали, прекрасно догадываясь, что на самом деле сейчас очень хочется сказать князю. Несколько раз он пытался заговорить, но постоянно переходил на русский, забывая слова, что при внешнем его спокойствии и ровном голосе производило пугающее впечатление — люди боятся не того, кто пугает, а того, кто даже в ярости умеет держать себя в руках. Усилием воли всё-таки успокоившись, мальчик конструктивно объяснил, что сегодня наблюдал и к чему это может привести на поле боя. Особенно досталось командиру латной конницы. Учинённая ровным спокойным голосом выволочка тоже произвела на всех впечатление. Вместо спора, в который тир ударился бы в другой обстановке, он только робко возразил, что благородные всегда должны идти вперёд и нечего всякой пехоте путаться у них под ногами. Володя так на него посмотрел, что тот продолжить не рискнул. После этого князь на память процитировал пункт устава о неподчинении в бою.
— И если вы все думаете, что вас это не касается, то глубоко заблуждаетесь! Как благородные, вы пример всем подавать должны, а вы что делаете? Ладно, забудем. Никаких последствий пока не будет, а вот выводы советую сделать всем.