Граф слегка побледнел.
— Но это самоубийство…
— То есть вы против предложений князя, но своих предложений у вас нет? Мы поняли, граф, вернитесь на место.
Мужчина на миг замер, но вынужден был выполнить приказ — король явно находился не в том настроении, чтобы спорить.
— Я полагаю, что король принял решение! — вдруг выступил вперёд граф Танзани. — Как верные вассалы короля, мы должны принять его волю.
Володя хотел уже благодарно кивнуть, но герцог докончил:
— Новый герцог Торенды либо справится, либо нет. Если не справится, он не будет больше герцогом.
Оптимистично. Володя покосился на Артона. Тот сидел слегка бледный, но с решительным выражением лица. Хм… а, похоже, он побаивается этого графа.
— Герцог Торенды, займите место, полагающееся вам по праву!
Тотчас к Вольдемару подскочил разряженный господин и с поклоном показал на свободное место среди высшей знати королевства. И место это было как раз около графа Танзани. Всё время, пока длилась церемония, Володя искоса посматривал на него, но тот даже голову не повернул, продолжая смотреть прямо перед собой. Ни слова, ни лишнего жеста. Сейчас он больше всего походил на орла, готового броситься на жертву.
— А что вообще за человек этот граф Танзани? — поинтересовался Володя у герцога Алазорского после того, как официальная часть закончилась и все разбрелись по замку.
— Я тебе о нём уже говорил — командир королевской гвардии, служил ещё отцу Артона. Лучше держаться от него подальше. Если ты не предашь короля, то вряд ли он станет твоим врагом, но всё же.
— Очень странная личность… Кстати, а почему здесь столько знати собралось? Разве не война идёт?
— У Эриха сейчас, после поражения под Тортоном, большие проблемы с резервами. К тому же он застрял около городов, на осаду которых и тратит все силы. У нас, собственно, такие же проблемы, вот и разослали гонцов для сбора новых солдат. Пока же все, от кого зависит ведение войны, собрались здесь для выработки общего плана кампании. Ну и попутно около столицы происходит сбор резервов. Кстати, скоро должны прибыть первые отряды. Твои когда будут?
— Сообщили, что почти готовы и выйдут через три дня… значит, через шесть дней будут тут.
— Тогда на твоём месте я бы озаботился местом возле города. Скоро здесь не протолкнуться будет от солдат.
— Место? Э-э… А как его выбрать?
— Попроси короля поскорее выделить тебе гвардейцев, и пусть они займут место для лагеря. А пока отдыхай. Сегодня у тебя был трудный день.
Легко сказать, отдыхай. Кто бы ещё дал отдохнуть. После сегодняшнего королевского выступления столько желающих нашлось с ним поговорить… Основная масса хотела просто оценить нового герцога и понять, чего от него ждать. Были и такие, кто хотел чего-то добиться от него, вытащить какие-то обещания. Но граф Танзани так и не подошёл.
Только ближе к вечеру Володе удалось вырваться с организованного в его честь праздника, и то только потому, что большинство уже уверенно обосновалось под столом. Верный своей привычке, Володя пил очень мало, и только сильно разведённое водой вино, благодаря чему и сохранил ясность рассудка. Уже у двери его перехватил Эндон, точнее, столкнулся с ним, когда князь выходил из зала.
— А-а-а… наш князь чужеземный… Думаешь, втёрся в доверие к королю и уже на коне? — Эндон ухватил его за доспехи, которые Володя так и не снял за отсутствием времени — не было возможности вырваться из толпы даже на минуту. — И не надейся, что тебе и дальше удастся водить всех за нос!
— Водить за нос? Господин Эндон, водить за нос можно того, кто позволяет себя водить. Я предпочитаю говорить делами.
— Делами? — Оруженосец криво усмехнулся. — Ну, посмотрим на твои дела, когда мятежник погонит тебя плёткой до столицы.
Володя пожал плечами и сделал шаг, чтобы уйти, но передумал.
— На твоём месте я бы так этого не желал. Если мятежник погонит меня до столицы, кто помешает ему в эту столицу войти? Подумай тогда над своей судьбой, если судьба королевства не тревожит.
Эндон открыл рот… закрыл… снова открыл…
— А ты думаешь, что сможешь победить мятежника?
— Думаю, не думаю… Кого волнуют мои мысли?
— Ага, дела должны говорить?
— Милорд в Тортоне доказал, что его дела могут за него говорить, — вдруг раздался рядом холодный как лёд голос.
Эндон, услышав его, вжал голову в плечи, сразу растеряв всю важность и даже разом протрезвев.
— Простите, ваша милость, я не хотел никого оскорбить и не знаю ничего про Тортон.
— Ты легко оскорбляешь людей, ничего о них не узнав. Однажды ты попытаешься прыгнуть выше головы и лишишься её. Сейчас ты очень близок к этому — оскорбляя герцога королевства.
— Да, ваша милость… — Эндон торопливо прошмыгнул мимо.
Володя развернулся к говорившему:
— Наконец-то мы с вами встретились, граф. Раньше вы избегали говорить со мной.
— Не избегал, милорд. Просто мне не о чем было с вами говорить.
— А сейчас есть? И значит, это ваши люди выспрашивали обо мне в Тортоне?
Брови графа Танзани вскинулись домиком, потом сошлись у переносицы в задумчивости, но тут же разгладились и вернулись на место. Подвижное и выразительное лицо, но взгляд… мурашки по коже от него.
— Значит, вам донесли об этих расспросах. Очень интересно. А вы странный человек — появились неизвестно откуда, сразу влезли в конфликт и сумели выиграть в безнадёжной битве. Я буду присматривать за вами, ваше сиятельство.
Граф поклонился и неторопливо прошагал мимо.
На следующее утро Володя проснулся с тяжёлой головой и в скверном настроении. Прибывший с утра посланец от короля с сообщением, что после обеда новый герцог приглашён на военный совет, настроение ничуть не улучшил. Чтобы хоть как-то развеяться, Володя поспешно оделся, накинул свою неизменную накидку и отправился прогуляться на стену замка. Здесь ему всегда нравилось — высоко, свежий утренний ветер обдувает, трепля волосы и играя полами накидки. Володя в таких случаях откидывал голову назад, подставляя лицо лучам солнца. Прикрыв глаза, он представлял себя на высокой скале у моря, у подножия могучие волны разбиваются о скалы, вздымаются и опадают…
— Простите, милорд…
— Какого… — едва не взвыл вслух Володя, но сдержался и резко обернулся… и тут же склонился в поклоне. — Ваше величество, простите, задумался немного, не заметил вашего присутствия.
— Ничего-ничего. — Королева-мать слабо улыбнулась. — Удачно получилось, что я встретила вас тут, я хотела уже послать служанку с просьбой.
За спиной королевы, поодаль, стояли три девушки-служанки.
— За мной? Я к вашим услугам…
— Нет-нет… Я хотела поговорить с вами не как королева, а как мать… Милорд… я слышала, что вы спасли одну девочку, когда врачи считали, что она умрёт…
Володя нахмурился, но тут же улыбнулся:
— У меня есть кое-какие знания, но их недостаточно, чтобы называться врачом.
— Да-да. — Королева нервно затеребила рукав. — Герцог Алазорский передал мне ваши слова.
Тут Володя начал кое-что понимать.
— Он говорил, что ваша дочь простудилась…
— Да. Думали, что простуда, но с тех пор ей становилось только хуже, а сейчас… сейчас у неё опять жар, и она всё чаще впадает в забытьё… Врач говорит… говорит… говорит, что ничего не может сделать.
— Ваше величество, я не врач, но позвольте мне взглянуть на вашу дочь. Может, я смогу чем-нибудь помочь?
Ясно же, чего хочет королева, почему же не пойти ей навстречу? Хуже по-любому не будет.
— Я провожу вас, ваше сиятельство.
— Вольдемар. Если это не против этикета, называйте меня по имени.
— Ну что вы, Вольдемар. — Королева вновь слабо улыбнулась. — Никакого нарушения этикета нет.
— Только мне надо будет сначала зайти к себе за… за лекарствами.
— Конечно. Прошу вас, Вольдемар. Линда вас потом проводит.
Володя снова поклонился, а когда выпрямился, королева уже уходила и рядом осталась только одна служанка. Мальчик приветливо кивнул ей и отправился к себе — служанка засеменила следом.
Медикаменты пришлось вытаскивать почти с самого дна баула с вещами, которые князь ещё не позаботился разобрать. Наконец саквояж был извлечён, и Володя двинулся за служанкой.
Идти пришлось чуть ли не в другой конец замка, и Володя уже не знал, в какую руку сунуть не очень удобный саквояж — привык уже, что багаж слуги таскают.
— Одну минуту, ваше сиятельство, я предупрежу её величество.
Служанка оставила Володю у двери, а сама юркнула в комнату. Но тут же снова вышла и пригласила войти.
Принцесса полулежала на огромной кровати под одеялом так, что снаружи оставалось только лицо, поразившее мальчика нездоровым румянцем. Длинные распущенные волосы были в беспорядке разбросаны поверх одеяла. На звук хлопнувшей двери она открыла глаза и с трудом сфокусировала взгляд. Королева сидела на стуле возле дочери. У противоположной стены, рядом со столиком, уставленным всякими кувшинами, пузырьками и чашками, замерла служанка, видимо, выполняющая обязанности сиделки.
Володя внимательно присмотрелся к девушке, но так и не смог определить, сколько ей лет, настолько плохо она выглядела. Тут вдруг принцесса закашлялась… Мальчик бросился к ней, попросив королеву немного отодвинуться. Та на миг замерла, не зная, гневаться ей или нет. Пока она решала, Володя уже помог принцессе привстать и слегка наклонил вперёд, чтобы она прокашлялась. Королева, заметив, что дочери стало лучше, отмахнулась от служанки, бросившейся к больной, обошла кровать и села на краешек с другой стороны.
Принцесса откинулась на подушке и повернула голову к помощнику:
— Ты кто?
— Новый герцог волей вашего брата, ваше высочество.
— А… г-ха… а что вы здесь делаете?
— Ваша матушка попросила меня навестить вас.
Принцесса недоумённо повернулась к матери.
— Герцог приехал к нам из далёкой страны, и у них очень хорошая медицина. Может быть, у него есть лекарства от твоей болезни.