— М-да… — Герцог изучил карту, записи. — Солидно. Весьма солидно.
— Ерунда всё это, — фыркнул Артон. — Всё, что надо знать настоящему полководцу, — где находится вражеская армия.
— Это тоже надо знать, — согласился Володя. — В числе прочего.
— И где находится армия мятежника? — ехидно поинтересовался король.
— Два дня назад собиралась в поход на графа Шентона, который не поддержал мятеж и отбил уже несколько атак верных вассалов мятежника. Если я правильно понял, то в поход они собираются выйти через три дня.
— Шентон… — задумчиво проговорил Артон.
— Он сообщал вам, ваше величество, о готовящемся мятеже, — заметил герцог. — Вы тогда изволили выразиться, что не его дело разбираться с мятежом…
Артон зло зыркнул на герцога, но промолчал. Кажется, это были не самые приятные воспоминания, и он был не слишком рад, что об этом напомнили. Герцог же, похоже, сознательно рискнул вызвать королевский гнев, чтобы показать, что мелочей не бывает и что ко всему надо относиться серьёзно. Артон, при всей своей вспыльчивости, намёк понял правильно.
— Герцог Торенды, мы будем следить за вашими действиями и оценим их эффективность. Приказ нашим вассалам будет разослан сегодня же. Уважаемый Осторн, можете готовить обозы с теми припасами, о которых говорил князь. Мы оплатим их.
Осторн склонился в глубоком поклоне, а когда выпрямился, короля уже не было. Ленор Алазорский покачал головой, но при купце от комментариев воздержался — сообщил о другом:
— Мои люди отправились навстречу вашим солдатам, милорд. Они проводят их туда, где им выделили место. Я больше не нужен? Тогда ухожу.
Задерживаться в замке Осторну смысла тоже не было, и он отправился заниматься закупкой припасов и подготовкой караванов. Сам Володя хотел было навестить принцессу, потом вспомнил про Аливию и сначала направился к ней. Девочку действительно разместили в соседней с ним комнате, куда уже свезли все её вещи из дома. Две молоденькие служанки занимались тем, что раскладывали их по шкафам и сундукам. Сама Аливия тихонько сидела на краешке кровати и растерянно хлопала глазами. Видеть эту егозу смирненько сидящей было настолько необычно, что Володя даже застыл в дверях — никак не мог налюбоваться на пай-девочку. Однако та быстро его увидала и сорвалась с места, подскочила и обхватила руками.
— Володя, мне страшно… Ты ведь не бросишь меня?
— Ну что ты, глупая. — Володя присел перед ней и заглянул в испуганные глазёнки. — Чего ты перепугалась?
Аливия и сама не знала чего, но такая резкая перемена в её жизни… Она только сильнее ухватилась за Володю и отказалась от него отходить, как он ни упрашивал и ни обещал скоро вернуться, как только посмотрит на пациентку.
— Это же королевский замок, — шептала она. — Мне тут неуютно. Страшно.
— Ох, горе ты моё, — вздохнул Володя. — Вот что, собирайся тогда, пойдёшь со мной. Надевай своё лучшее платье — как-никак к принцессе идём.
Это уже было понятно, и девочка кинулась переодеваться, а Володя отправился за инструментами и медикаментами. Потом ему ещё пришлось ждать минут двадцать, пока служанки помогут девочке одеться. И вот она уже стоит перед ним в том самом платье, которое он ей подарил: нарядная, причёсанная… ну прямо ангелочек… если не замечать хитринок в глазах. Хитринки, впрочем, пока что старательно прятались, испугавшись новой незнакомой обстановки. Но как только этот ангелочек тут освоится…
— Видно, и правда придётся учить с мечом работать, — пробормотал Володя. — Хоть как-то это её займёт. Даже страшно представить, что она натворит, когда освоится.
Принцесса с некоторым удивлением поглядела на вошедшую вместе с герцогом девочку. Та сделала не очень умелый реверанс. Служанка тотчас уступила место Володе, и он тут же приступил к осмотру. Привычно заставил выпить таблетки, сделал укол. Снова приготовил смесь для ингаляции и заставил старательно дышать, игнорируя мольбы и просьбы. Осмелевшая Аливия уже давно стояла рядом с Володей, едва ли не заглядывая ему через плечо.
— Это ничего, — утешила она принцессу. — Когда я болела, он знаешь как надо мной издевался? Ещё какие-то гор… гор… горши… в общем, какие-то штуки на спину лепил. Знаешь, как они жгутся?
— Горчичники, горе ты моё, — буркнул Володя, продолжая делать своё дело.
— Да какая разница! Они так жгутся!
— Зато с тех пор ты сразу переодевалась, если в озеро падала. Хорошо запомнила.
Аливия надулась, а принцесса рассмеялась.
— Ну, вроде бы всё. — Володя встал и убрал инструменты. — Вечером снова приду.
— Я тоже, — пообещала Аливия прежде, чем Володя успел её одёрнуть.
— Конечно, приходи, — ответила принцесса. — Мне будет приятно.
— До тех пор пока она вас не заболтает, ваше высочество, — буркнул Володя.
Аливия пихнула его локтем, а принцесса снова засмеялась.
— Если бы вы знали, князь, как мне скучно тут бывает лежать, даже и поговорить не с кем. Ваша сестра как глоток свежего воздуха. Очень живой ребёнок.
— Порой чересчур. Хорошо, я возьму её с собой… Если она пообещает вести себя хорошо!
Аливия быстро-быстро закивала.
C прибытием армии дел у Володи прибавилось, и в королевском замке он стал появляться урывками и ненадолго — навестить принцессу и проверить её состояние. Давать таблетки он уже давно доверил служанкам. Правда, Аливия одна во дворце скучала, но Володя всё чаще и чаще заставал её в комнате принцессы, где она просиживала порой часами, развлекая ту своей болтовнёй. Судя по всему, Ортиния ничего против такой собеседницы не имела, и девушки, несмотря на разницу в возрасте, сдружились. Ну, оно и понятно — за время болезни принцесса настолько истосковалась по собеседникам, что была рада и Аливии. А девочка, когда прошёл первый страх, быстро освоилась и болтала с принцессой, как со своей подружкой, рассказывая обо всём на свете, в том числе и о князе, который очень заинтересовал Ортинию. Артон, правда, попытался было запретить находиться у кровати сестры посторонним во время отсутствия Вольдемара, но принцесса так протестовала, что король сдался. Тем более он видел, что сестре с каждым днём становится всё лучше и лучше.
Сам Володя за это время успел устроить форменный допрос своим людям на тему, как проходил поход, какие проблемы возникли, какая скорость передвижения. Не ограничиваясь разговорами с офицерами, он подсаживался к кострам солдат после учений и интересовался их мнением: как и что они бы сделали по-другому? Успел устроить разнос Конрону, Филиппу и Арвиду, когда увидел, что не все солдаты кипятят воду перед тем, как её пить.
— Либо кипятить, либо мешать с вином! — настаивал он. — Многие желудочные болезни от плохой воды!
Когда сведения о походе были собраны, состоялся совет по поводу организации движения на марше, где Володя и внёс некоторые предложения.
— А чтобы их проверить — завтра тренировочный поход. Двигаемся до четырёх пополудни, отдыхаем, потом поворачиваем обратно. Ночуем с организацией патрулей и к обеду возвращаемся.
— Но такого не было никогда! — попробовал было возмутиться Конрон.
— Значит, будет! Учиться воевать нужно не на войне, а в мирное время! Только тогда будет толк! И что это за обоз за армией плетётся? Он тормозит движение.
— Это маркитанты, — хмуро заметил Филипп, догадываясь, что будет дальше.
— Гнать в шею, чтобы не задерживали… Впрочем, можете и не гнать — сами отстанут, ибо мы ждать никого не будем. Итак, завтра с утра выступаем. Я во дворец, предупрежу всех и вернусь. А вы пока подготовьтесь к выступлению…
Тренировочный поход вышел не совсем удачным, и вернулись они только под вечер с массой отставших. Тех подобрали порожние телеги — Володя счёл за лучшее в первый раз перестраховаться и пустить их за солдатами.
Всем было ясно, что учения провалились, солдаты возмущались, некоторые даже стали дезертировать. Володя велел выстроить всех, и выдал речь на тему, что никто из них не понимает полезности учений.
— Вы же ведь хотите остаться в живых?! Так чего сейчас выступаете? Надо учиться, пока врага нет, когда он появится — поздно будет!!! Устали?! Надоело всё?! А представьте, что мы уходили бы от врага и что настигни он нас — все бы полегли! Так кто уцелеет: тот, кто сейчас ленится или кто всё же делает, что должно, и тренируется? Солдат кормят ноги! Идём ли мы в наступление или в обороне стоим, или отступаем! И скорость должна быть нашим союзником! Пусть враг думает, что мы за десятки километров от него, а мы тут, свалились прямо ему на голову! Удивили — победили!
Силой, настойчивостью, убеждением, но Володя сумел переломить ситуацию, и теперь солдаты тренировались гораздо охотнее. Не последнюю роль в этом играло то, что сам князь тренировался наравне со всеми, хотя и было видно, что ему из-за его сложения приходится тяжелее всех. Даже благородные не выступали — раз уж сам герцог занимается, то и они не должны ударить в грязь лицом. Правда, Володя подозревал, что тут помогло основательное внушение, сделанное Конроном. Так на то и подчинённый, чтобы поддерживать командира.
Через неделю Володя был более-менее удовлетворён состоянием войск.
— Нам бы ещё месяц… — бормотал он, глядя, как солдаты отрабатывают удары, а в стороне конница сшибает соломенные чучела.
Там же тренировались и конные лучники, обучать которых взялись нанятые арзусцы, коих оказалось десять человек. Там же слышались и крики Дорейна, командовавшего разведчиками.
Володя подумал, что если арзусцы справятся, то роль разведчиков возьмут на себя конные лучники. Но пока эти самые лучники, выражаясь словами тех же арзусцев, были как коровы на заборе.
— Настоящими арзусцами не будут! — отрезал командир кочевников, когда Володя спросил об успехах. — Но в седле держаться заставим. Нужен месяц.
Месяца не было, и тренироваться им приходилось, даже когда армия двигалась из Тортона к столице. Сейчас кочевники особенно зверствовали, но и успехи были… всё равно мало и плохо. Собственно, всё впечатление от армии Володя мог выразить этими двумя словами: мало и плохо. Но других солдат не было, и приходилось подстраиваться под этих. Хорошо хоть вооружение у пехоты удалось подогнать под единый стандарт: кожаные доспехи с металлическими бляхами, короткие мечи из не очень хорошего железа и двухметровые копья для строя. Ещё солдат вооружили подобием римски