Вот ворвались на западную стену… Остальные Володя видеть не мог, и оставалось полагаться на вестовых. К его удивлению, ободряющие вести пришли не с южной стороны, а с восточной — самой защищённой, где река делала изгиб, в результате чего образовался естественный обрыв. То есть мало того, что нужно было переправиться через реку, так ещё на обрыв вскарабкаться. Командир, рассудив, что тут им мало что светит, велел выдвинуться небольшому отряду лучников к этому обрыву ещё до сигнала. Дождавшись его, они не ломанулись в атаку, а немного выждали и только потом начали переправу. Их заметили, но лучники быстро доказали, что свой хлеб они не даром едят. Так что к стене удалось подойти почти без потерь.
Видно, с той стороны нападения совсем не ждали, и на стене находились лишь небольшие дозоры. Только этим можно объяснить, что атакующим удалось пристроить пяток лестниц и даже вскарабкаться наверх. Дальше пошло проще. А вот на южной стене атака напоролась на ожесточённое сопротивление, и первый штурм был отбит с большими потерями. То ли командир попался там опытный, то ли ждали атаку именно с той стороны — самой незащищённой. Только это всё дало лишь небольшую отсрочку — на остальных направлениях атаку отбить не удалось, а подошедшие резервы из ополченцев были разогнаны стрельбой лучников со стен.
— Теперь моё время! — воскликнул Конрон, заметив, как медленно начал опускаться подъёмный мост.
— Давай… Удачи, — пожелал ему вслед Володя.
Когда латная конница ворвалась в замок, у защитников практически не осталось никаких шансов.
— Теперь и наша очередь. — Володя глянул на часы. — Почти два часа… Я надеялся, что справятся быстрее.
— Быстрее? — Граф с сомнением оглядел замок. — Милорд, никто и никогда не брал настолько укреплённый замок одним штурмом. Всегда требовалась долгая осада. Вы называете два часа долгим сроком?
Володя в сопровождении королевских гвардейцев въехал на замковый двор и огляделся. Трупы… в основном защитников. Разломанные телеги. Горел сарай, но его усиленно тушили. Никаких схваток тут уже не было, только иногда пробегали солдаты куда-то вглубь. Звуки боя раздавались из донжона, но и там затихали.
К ним подбежал один из офицеров, козырнул — постепенно этот жест проникал в армию.
— Милорд, замковый двор от неприятеля очищен. Сопротивление продолжается только у казарм, но мы пока их не штурмуем — просто блокировали, и в донжоне… Но что там, я не знаю, его не наш полк штурмует.
— Хорошо. Что там — мы разберёмся, а пока наводите порядок здесь, всех пленных сгоните куда-нибудь, где мешать не будут.
В сам донжон Володя на коне въезжать не стал, отловил какого-то солдата и приказал собрать всё отделение, которому и поручил заботу о конях гвардейцев. Лица солдат вытянулись от огорчения, но оспорить приказ они не решились.
Внутри помещений было не очень много мусора, трупы тоже не попадались. Похоже, атака оказалась настолько стремительной, что тут толком организовать оборону не успели. Мимо сновали солдаты, проверяя комнаты и выволакивая прятавшихся там слуг.
— Я сказал вежливым быть со всеми! — рявкнул Володя на разошедшегося солдата.
Тот выволок служанку в коридор и подтянул девушку к себе поближе. Солдат разочарованно вздохнул, но тут же умчался от греха подальше.
— Покажи комнаты госпожи, — вроде бы вежливо попросил Володя, но девушка испуганно втянула голову в плечи. — Давай, веди!
Служанка кивнула.
За одним из поворотов их процессия столкнулась с десятком солдат во главе с Лигуром.
— Милорд, — разглядел тот Володю, — мы нашли герцогиню. Тут они все, в комнате.
Володя жестом попросил посторониться и неторопливо вошёл в комнату, огляделся. Задрапированные стены, большая кровать в центре, камин, около которого и выстроились все обитатели: женщина лет сорока, спина прямая, смотрит с некоторой опаской на солдат, но держится с достоинством — судя по всему, герцогиня. К себе она прижимает девочку лет четырнадцати, с другой стороны мальчик лет двенадцати. Позади вроде бы служанка с дочерью… Володя присмотрелся и вздохнул.
— Графиня, ну, видно, судьба у нас с вами такая, постоянно сталкиваться. Вы-то что тут забыли? Судя по всему, уговорить мужа выйти из этого глупого мятежа у вас не получилось.
— Князь?
— Вольдемар! — Из-за спины графини Лурдской выскочила девочка. — А мама только что о вас говорила…
— Я рад, что твоя мама, Генриетта, помнит обо мне, но я был бы ещё больше рад, если бы она слушала дружеские советы. Так что вы тут делаете, графиня? Вы вроде бы к мужу направлялись?
— Мы успешно добрались до него, благодарю вас, милорд. А сюда мы приехали в гости… — Графиня неуверенно обернулась ко второй женщине в комнате. — Герцогиня Торендская моя давняя подруга.
— О! — Володя отвесил лёгкий поклон. — Какая неучтивость с моей стороны, совершенно забыл про хозяйку. Но ваше появление здесь, графиня, меня сильно удивило. Кстати, а где ваш телохранитель — Рокерт?
— Он… он возглавлял один из отрядов, который оборонял замок…
Володя повернул голову:
— Лигур, пошли кого-нибудь, пусть разыщут Рокерта Торга. Если он жив, пусть приведут сюда.
— Хорошо, милорд.
Володя неторопливо прошёлся по комнате, рассматривая интерьер. Поправил одеяло на кровати и остановился напротив герцогини. Заложил руки за спину, перекатился с носков на пятки и обратно, рассматривая её. Герцогиня хранила презрительное молчание.
— Герцогиня Торендская, урождённая графиня Улияна Тинар. — Женщина чуть вздрогнула, но тут же снова замерла, плотнее сжав губы. — Вряд ли вас утешит, если я скажу, что сожалею о происходящем. Если бы ваш муж не нарушил клятву верности королю… Знаете, герцогиня, предательство — это как яд, который разъедает не тело, а душу, неважно, с какой целью было это предательство совершено. Даже если бы я не появился тут, ваш муж всё равно проиграл бы. Неужели он полагал, что его оставят в покое, когда он сядет на трон? И сколько земель королевства он готов был отдать за корону? И сколько ещё претендентов на трон нашлось бы? А почему нет? Если одному авантюристу удалось, то почему у других не получится?
— Мой муж не какой-то там авантюрист! — Голос женщины задрожал от гнева. — Наш род известен уже сто пятьдесят лет…
— А мой ещё больше, — не очень вежливо перебил Володя, — но я не считаю, что это даёт мне какие-то преимущества. А ваш муж, уж извините за откровенность, именно авантюрист, который соблазнился возможностью сесть на трон.
— Соблазнился?! Да если бы этот мальчишка не оскорбил его, муж до сих пор оставался бы верен короне.
О каком мальчишке идёт речь, было понятно всем. Володя вздохнул, поднял голову и внимательно изучил потолок.
— Артон, конечно, несдержан и не всегда понимает, что и когда можно говорить, а что нет, но ваш-то муж не мальчишка, чтобы забыть о клятве верности под влиянием эмоций. Король ведь не личность — это символ королевства. По сути, он и есть королевство. Можно обижаться на Артона-человека, но обижаться на Артона-короля… — Володя покачал головой. — Мне действительно жаль, герцогиня.
— Скоро ты ещё больше пожалеешь! — вдруг вышла вперёд девочка. — Мой папа со дня на день будет здесь, и тогда ты очень пожалеешь, что пришёл сюда!
Герцогиня попыталась затолкать дочь за спину, но та гневно дёрнулась и сделала ещё один шаг вперёд. Позади Володи послышался лязг обнажаемого меча.
Князь нахмурился и чуть повернул голову:
— Граф, мне кажется, тут много лишнего народа.
Граф Танзани коротко кивнул, и через мгновение в комнате остался только он, Володя, двое солдат у двери и, собственно, хозяева. Девочка же продолжала стоять напротив, пылая праведным гневом, и смотрела прямо в глаза князю. Тот мысленно хмыкнул — в такие игры он на базе играл — и придал своему лицу самое скучающее выражение, на какое был способен, глядя сквозь обличительницу. Та долго выдержать не сумела и взгляд отвела.
— Твой отец, как я понимаю, это тот самый человек, который хотел приволочь меня в замок привязанным к ослу, а потом вывалять в смоле и перьях?
Девочка чуть смутилась.
— Всё равно он придёт и выгонит тебя.
— Что ж… я подожду его.
— Что с нами будет? — всё-таки не выдержала герцогиня.
— С вами? Да ничего. Свободу вашу я, конечно же, ограничу, а так делайте что хотите.
— Вы… вы не казните нас, как мятежников?
Володя покосился на мальчишку, девушку, посмотрел на герцогиню.
— Нет. Я не воюю с женщинами и детьми. Я вас даже не отправлю в столицу к королю. Тем не менее, пока ваш муж на свободе, отпустить я вас не могу. Граф, поставьте у покоев охрану, никого сюда не пускать. Лигур!
— Да, милорд? — В комнату вошёл командир пехотинцев.
— Назначь кого понадёжнее комендантом замка, и пусть начинает наводить порядок. Всех лишних гони отсюда в шею, крестьян там, ремесленников. Пусть едут по домам и занимаются своими делами, нечего тут за стенами прохлаждаться. Да, к покоям герцога поставь охраны побольше, я потом там всё осмотрю…
— Уже, милорд. Я подумал, что вы захотите взглянуть на письма и бумаги герцога. Так что всё в лучшем виде, ничего не тронули.
— Молодец. В общем, приступайте к наведению порядка. И Крейса разыщите.
— Я тут, милорд. Как узнал, что вы здесь, поспешил сюда.
— Вы? — ахнула герцогиня. — Вы же командовали нашими ополченцами?!
Крейс осклабился, но, поймав гневный взгляд сеньора, тут же принял невозмутимый вид.
— Извините, герцогиня, но я давно уже служу новому герцогу Торенды. Принёс ему присягу ещё в Тортоне. Тут я выполнял его приказ.
— А ты, значит, в командиры ополчения пролез? — даже восхитился Володя. — Ну ты жук.
— Вот видите, какую карьеру загубил ради вас, милорд, — притворно пригорюнился хитрец.
— Если и дальше будешь так служить, карьеру мы тебе поправим. У меня для тебя даже есть на примете одно дельце с соответствующими полномочиями, но об этом мы поговорим позже, ещё не время. Пока же бери своих людей и отправляйся в этот городок… как же его там? Ну, ты знаешь, где у нас лагерь был. Скоро туда должны прибыть наши обозы и артиллерия. Обозы ведёт Филипп, а артиллерию Саймон. Встретишь их и, когда они отдохнут, направишь в замок. Полагаю, дней шесть у нас до подхода герцога ещё есть.