— Нет… ничего… вспомнилась вдруг классика. Хотя там требовали коня.
Наконец солдаты, приняв решение, двинулись вдоль реки. Хм… так они далеко не уйдут. Там река как раз делает поворот, и им долго придётся идти вдоль берега, а в оврагах потеряют и всех лошадей.
Первые отряды армии показались где-то через двадцать минут — бойцы Конрона преследовали удирающий отряд мятежников. Те, разогнавшись, попытались было с ходу проскочить мост, но налетели на колья, получили стрелами и откатились назад, как раз под удар конницы.
Дальше было уже совсем неинтересно. Подходили разрозненные отряды мятежников, за ними по пятам следовали солдаты Лигура и латники Конрона, сжимая вокруг бегущих кольцо. Противник же, судя по всему, сопротивлялся больше по инерции, без всякой охоты и огонька. Наёмники — те вообще сдались сразу. Володя слышал, как командир одного из наёмных отрядов интересовался, не нужны ли новому герцогу воины. Как ни претила Володе мысль использовать наёмников, не очень-то доверял им, но бросаться такими солдатами не стоит. По-своему они честны и воюют хорошо, но ожидать от них в бою самопожертвования во имя победы бессмысленно. Они воюют за деньги, а их могут потратить только живые. Но сейчас с ними некогда разбираться. Потом, всё потом.
Володя горел желанием как можно скорее собрать армию и немедленно организовать преследование… Как бы не так. Мечты редко имеют что-то общее с реальностью. Армия победителей разбрелась по окрестностям в погоне за убегающими не хуже проигравших, и только для того, чтобы собрать все отряды, потребовалось часа четыре. Ещё два, чтобы подвезти обоз и организовать хоть какой-то лагерь с охранением и отдельным загоном для пленных. Только где-то к десяти вечера армия снова стала напоминать боевую единицу.
— Лигур, выделяй всех легкораненых, которые не могут принять участие в преследовании или битве, и под их охраной отправляй пленных в замок. Там их заприте понадёжнее, разбираться с ними будем, когда вернёмся. Выдели ещё отряд человек в двести для охраны замка, ну и пленных.
— А с герцогом что делать? — поинтересовался Конрон.
— А где он?
— В палатке под охраной. Вон там… — рыцарь показал рукой.
— Тоже в замок. И охрану к нему понадёжнее. Поселите с семьёй… Думаю, ему вряд ли ещё раз удастся с ними встретиться. — Володя нахмурился, но тут же мотнул головой, отгоняя невесёлые мысли. — Пусть простится.
— Может, сразу отправить в столицу? — предложил подошедший граф.
— Он мне пока ещё нужен. Кстати, для вас тоже есть работа. Я ведь ваших местных аристократов не знаю. Список-то король мне дал, но кто тут кто? Вот вы и займитесь отделением от пленных тех, кого захочет увидеть король.
— Я? — удивился граф.
Володя наградил его пристальным взглядом, и тот сдался.
— Ну, я знал, что ты сразу поймёшь, что к чему. Ладно, этим займутся мои люди.
— Тогда всё, — сказал Володя. — Всем спать. Выступаем завтра с утра.
— А может…
— Не может, — прервал Лигура Володя. — Если упустим день, можно считать, что победа утеряна. Пока у противника шок — надо пользоваться. Надо начинать захватывать ключевые пункты. А сколько лет сыну герцога? Жаль, что всё-таки упустили его. Граф, он может организовать сопротивление?
— Вряд ли, — пожал тот плечами. — Он ещё совсем мальчишка. Кажется, ему скоро пятнадцать должно исполниться.
— Вот как… — Володя ненадолго задумался. — Значит, мой ровесник.
— Надеюсь, что он не ты и этой твоей военной школы в Российской империи не заканчивал.
— Может, и нет… Меня тревожит не он, а то, что с ним Раймонд, а это жук хитрый. Признаться, я его опасаюсь, потому и спешу так. Но ладно, утро вечера мудренее. Всем спокойной ночи, господа.
Оставшись один, Володя ещё долго сидел на походном раскладном стуле, уставившись на пламя факела. Потом поднялся, вытащил его из держателя и сунул в песок. Сна не было, возбуждение от прошедшей битвы тоже ещё не ушло, но сидеть дальше смысла нет. Хоть просто полежать, может, и удастся заснуть. Решив так, Володя отправился в кровать… почти настоящую, раскладную, сделанную из каких-то реек. Пока не увидел это чудо плотницкой мысли, даже не знал, что такое здесь есть.
Однако утром, прежде чем выступить в поход, всё-таки пришлось встретиться с пленным герцогом, хотя это и получилось случайно. Володя вместе с графом Танзани наблюдал, как солдаты разбирают и укладывают палатки, когда мимо провели пленника. Тот увидел графа и быстро, прежде чем его успели остановить, подошёл к нему.
— Ты?! Так и знал, что тут не обошлось без тебя! Верный пёс старого короля!
— Всё сказал? — холодно поинтересовался граф.
— Я бы ещё много чего мог сказать… — Тут герцог повернулся к Володе: — А ты, значит, и есть тот новый герцог, которого отыскал непонятно где этот…
— Я похож на вещь, чтобы меня можно было отыскать?
Герцог фыркнул:
— Посмотрим, как ты запоёшь, когда тебя используют и выбросят.
— Я учту этот момент. — Володя махнул конвоирам, и те весьма настойчиво попросили герцога продолжить путь. — Интересный человек. Жаль, нет времени поговорить с ним побольше.
— Может, лучше его сразу в Родердон отправить?
— Нет. Я ведь уже сказал, он может ещё пригодиться. И не надо на меня так смотреть, я не собираюсь прятать его от короля. Но он мне действительно пока нужен.
Армия двинулась дальше — тоже своеобразное нововведение князя. Раньше после победы, особенно если попадал в плен командующий противника, полагался отдых, пир по случаю победы, а тут… переночевали и вперёд. Уже изучив князя, никто даже не предлагал ему соблюсти традиции — понимали, что ничего не смогут добиться. Рыцари ворчали по поводу слишком больших нагрузок в походе, солдаты тоже были недовольны… Впрочем, покажите всегда и всем довольных солдат. Но армия шла вперёд, и каждый — и тир, и простой солдат — мог видеть командующего, который периодически проезжал из головы колонны в хвост и обратно. Когда до намеченной цели — замка вассала мятежника — оставалось около километра, Володя оставил командовать основными силами Лигура, а сам, возглавив часть конницы Конрона, умчался вперёд, велев остальным догонять.
К замку они прибыли в самый разгар веселья — его обитатели лихорадочно готовились к бегству. На телеги, согнанные во двор, валили скарб. Вокруг толпились латники, солдаты, кажется, тут собрались и некоторые беглецы с поля боя, бегали крестьяне, помогая грузить вещи. Похоже, их отряд приняли за таких же беглецов, и на них никто не обратил внимания, позволив без всяких проблем въехать в замок. Чуть отъехав в сторону, чтобы не мешать суете, они с удивлением наблюдали за происходящим.
— Край непуганых идиотов, — пробормотал Володя, заметив направляющегося к ним, судя по всему, хозяина замка. — Всем приготовиться, по сигналу арбалеты на изготовку.
Хозяин подошёл к ним и поклонился.
— Барон Торнит, с кем имею честь говорить? — обратился он к Конрону, кажется, приняв его за командира. Ну понятно, в доспехах, впереди… На Володю в его уже ставшей знаменитой в армии накидке он и внимания не обратил. — Тоже уходите после поражения? Присоединяйтесь к нам. Поверьте, этот замок для обороны совершенно не годится. Ну ничего, граф Иртинский собирает всех у Куртона, и тогда мы ещё покажем этому наглому выскочке, который называет себя новым герцогом Торендским.
— Сомневаюсь, — криво усмехнулся Володя. — Но пусть попробует. Что касается меня, разрешите тоже представиться: наглый выскочка, новый герцог Торенды.
Володя поднял руку, и в лицо барона оказалось направлено сразу несколько арбалетов. Князь чуть повернул голову.
— Граф, кто такой этот граф Иртинский?
Танзани выехал из-за спины какого-то широченного гвардейца, и барон, едва взглянув на него, совсем спал с лица.
— Помощник бывшего герцога.
— Да это я знаю. Я спрашиваю, что он за человек?
— Человек как человек. Особыми талантами не блещет, но упёртый, как бульдог. Если во что вцепится, не отпустит.
— Значит, договориться с ним не удастся… жаль. Вот что, барон Торнит, если не хотите лишнего кровопролития, прикажите своим людям сложить оружие и отойти вон к той дальней стеночке. А слуги пусть возвращают все вещи обратно — вам они точно не понадобятся.
Вопреки опасениям Володи, всё закончилось довольно мирно. Никто из солдат не горел желанием пролить кровь ради барона, и они, едва сообразив, в чём дело, послушно побросали оружие и отошли, куда было велено. Когда подошли основные силы, здесь уже царила тишь, гладь и благодать.
Володя сверился с королевским списком, убедился, что барона в нём нет, и вызвал его вместе с семьёй в кабинет. Устроился поудобнее за столом рядом в своей фирменной позе — сурово сдвинув брови и сложив руки на груди, — замер граф Танзани. У двери встали гвардейцы богатырского сложения. Когда барон с женой и старшим сыном вошли, они испытали не самые лучшие ощущения в своей жизни.
— Ну и что мы будем с вами делать? — мастерски выдержав паузу, заговорил Володя, когда молчание стало для пленников уже невыносимым. — От графа есть предложение поступить с вами так, как положено поступать с мятежниками…
Снова пауза. Барон нервно сглотнул. Кажется, репутация у графа та ещё — Торнит ни на секунду не усомнился в возможности такого предложения.
— Однако я считаю, что у вас, как вассала герцога, не было особого выбора…
Новая пауза. Бледность на лице барона сменилась румянцем, и Торнит едва заметно, облегчённо вздохнул.
— Тем не менее я считаю, что верность королю должна быть превыше верности сеньору. Если хотите, можете оспорить это мнение.
Спорить Торниту совершенно не хотелось, и румянец на его лице снова сменился бледностью. Граф с интересом глянул на князя, который мастерски вёл свой монолог, где нужно, выдерживая точно отмеренные паузы, речь то смягчал, то ужесточал, так и не дав понять, каково же решение судьбы пленника. И эта недосказанность бросала несчастного барона то в жар, то в холод. А ведь тот много воевал, неоднократно смотрел смерти в лицо. Вряд ли бы он испугался казни, но вот эта неопределённость положения пленника, так искусно созданная князем, семья за спиной, полностью слом