— Ну, вот тебе пища для размышлений. Потом поделишься ими со мной, если захочешь, посмотрим, насколько близко подойдёшь. Но с условием…
— Никому никогда. За кого вы меня принимаете, милорд?
— Просто предупреждаю на всякий случай, чтобы не осталось недоговоренностей.
Остаток пути Арвид засыпал Володю вопросами по поводу санитарии и её влиянии на предотвращение болезней. Признав в своё время навязываемые князем правила соблюдения чистоты в армии и следя за их исполнением, он теперь пытался понять причину, по которой чистота важна для предотвращения болезней.
— Жаль, микроскоп у меня на острове остался, — вздохнул Володя, — я бы тебе показал причину, и вопросы бы исчезли. Ну ничего, если обустроюсь нормально, перевезу оттуда многие вещи к себе, тогда оборудуем лабораторию.
Такая идея Арвиду понравилась до ужаса, и он принялся громко сетовать на тупость иных благородных, которые так не вовремя затевают свои военные разборки и лишают его шансов узнать столько нового и начать спасать людей. Володя в дискуссию предпочёл не вступать.
Наконец они добрались до места. Володя настоял, чтобы охрана осталась хоть и недалеко, но с ними к знахарке не пошла. К избушке, стоявшей на полянке в лесу, они подошли вдвоём с Арвидом. Врач искоса оглядел развешанные на верёвках пучки различных трав и поморщился, пробурчав что-то про суеверия.
— Я могу вам чем-то помочь, господа? — На крыльцо вышла сухонькая старушка лет восьмидесяти, опирающаяся на клюку. Ну прямо классическая Баба-Яга.
Сходство было настолько сильным, что Володя не выдержал и фыркнул, с трудом подавив смех. Пришлось делать вид, что закашлялся.
Одно плохо — Володя надеялся получить знания, уговорив травницу отправиться с ними, но эта старушка вряд ли воспылает энтузиазмом к странствию. Остаётся надеяться, что она знает кого помоложе, кто согласился бы присоединиться к армии. Ну и общие сведения получить можно.
Арвид презрительно скривился и отвернулся, делая вид, что он тут человек подневольный.
— Да, уважаемая… — Володя замялся, не зная, что говорить.
Старушка пристально поглядела на него:
— Вроде бы тебе рано ещё болеть чем-то серьёзным, а несерьёзным… тоже не похоже.
— Нет-нет, мы по другому делу.
— Перед тобой новый герцог Торендский Вольдемар Старинов, — сказал Арвид.
Старушка ещё раз оглядела Володю с ног до головы, не проявляя, впрочем, особой почтительности.
— Вот, значит, ты каков…
«Вот ты какой, северный олень», — снова развеселился Володя и рассмеялся, уже не скрываясь.
Мда, расслабился. Стоило исчезнуть тому давящему напряжению, что постоянно присутствовало в армии, когда приходилось контролировать каждый свой поступок и жест, и вот что получается. Впрочем, а кто говорит, что это плохо?
Володя вдруг сорвал с головы шапку и отвесил поясной поклон.
— Что ж ты, бабушка, так гостей встречаешь? Ты сначала их напои, накорми, спать уложи, а потом уже расспрашивай.
Русских сказок старушка явно не знала и откровенно растерялась от такого приветствия. Была бы тут Аливия, вот она повеселилась бы. Володя же, сбросив напряжение, забавлялся вовсю. Наконец старушка что-то поняла и хмыкнула.
— Ох, молодёжь. Герцог, а ведёте себя…
Непонятно, то ли знахарям позволялось вести себя с благородными достаточно свободно, то ли старушка благодаря своему жизненному опыту сообразила, как стоит говорить, но она перестала подозрительно коситься на них и распахнула перед гостями дверь дома.
В избушке оказалась одна комната и закуток перед дверью, где можно было снять верхнюю одежду зимой или в дождь. В комнате стояли две кровати и большой грубый деревянный стол посередине. Ещё, правда, печь в углу — не русская, но занимающая довольно много места.
— Вы здесь одна живёте? — поинтересовался Володя, осматриваясь. — Так далеко от людей?
— Не так уж и далеко, ваше сиятельство, — старушка мигом уловила смену интонации и ответила уже серьёзно: — Деревня рядом расположена. А что в лесу, так лес — мой кормилец. Я в нём травы собираю, готовлю. — Тут она перехватила взгляд князя, который рассматривал две кровати. — А со мной ещё ученица моя живёт.
— Понятно…
Володя огляделся, придвинул лавку поближе к столу и сел. И о чём тут говорить? Наверное, придётся всё честно объяснить.
Так он и сделал.
— Понятно… — теперь уже сказала старушка. — Странно, что ваш врач не отговорил вас, милорд. Они нам, знахарям, не очень верят.
Арвид фыркнул:
— Потому что шарлатаны! «Сорвать в полнолуние и ни в коем случае в другое время», — явно кого-то передразнил. — Милорд, вы ведь образованный человек! Ну какая разница, в какое время должен быть сорван цветок, даже если предположить, что он обладает какими-то лечебными свойствами? Это же совершенно неразумно.
— Почему?
— Что почему? — Арвид даже растерялся. — Почему я не могу сорвать его днём, например? Вот как это можно объяснить?
— Легко. И вполне научно. У растений, как у всего живого, есть свой ритм жизни, в котором чередуются периоды активности и периоды сна. То растение, о котором тебе говорили, скорее всего, ночное. А значит, именно ночью оно наиболее активно тянет соки из земли, которые несут разные вещества и наполняют его листья и стебли. Если сорвать его именно в этот момент, то все эти вещества останутся в нём. Днём же оно «спит», соки текут медленно, обмена веществ почти нет, а потому сорванное в момент его наименьшей активности оно ничего не даст, а то и навредит.
Арвид открыл рот, чтобы возразить, но так и замер, обдумывая слова Володи. Он дураком не был и мог признать, когда не прав, но…
— Это точно или ваши предположения?
— Скажем так, мои предположения, основанные на научном знании. Я мог бы наговорить кучу умных слов типа хлорофилл, клетки, минералы, питательные вещества, но смысла не вижу. Травы ведь лечат не сами по себе, а потому, что умеют накапливать в себе и преобразовывать разные элементы, добытые из почвы, в вещества, которые воздействуют на людей. Чай из ромашки, например, отличное успокаивающее средство, а также противовоспалительное.
— Всё равно это звучит как-то…
— Не научно? Извини, но я читал кое-что из твоих книг. Может, по-вашему, это не научно, но в случае болезни я предпочёл бы именно этот ненаучный метод, чем ваш строго научный: «При воспалении горла положить в рот жабу и держать её там некоторое время». Конечно, это не навредит, но и не вылечит ангину, зато очень противно. Но вот фокусы с ртутью гораздо более опасны. Арвид, вы вообще представляете, что ртуть ядовита? Вылечить ей язвы, может, и можно, но зато потом приобретаешь такой букет болезней, что проклянёшь всё на свете.
— Вы же сами говорили, что любое лекарство так действует.
— Не любое, и не так. Арвид, тебе ли не знать, что разница между ядом и лекарством всего лишь в дозе или в способе приготовления. Ртуть же не полезна в любом количестве. Потому исключи её из своего арсенала лекарств. Поверь мне, не стоит она того.
— Кто ж из вас врач? — вдруг спросила старушка, до этого молча слушавшая их разговор. — Милорд, вы говорите очень правильные вещи, но откуда вы можете знать, если не врач?
— Меня учили на врача, уважаемая. При случае могу оказать помощь…
— Он спас свою сестру от воспаления в боку, — вмешался Арвид. — И он многое знает. Потому я и слушаю, когда он советует обратиться за помощью к травникам. — Врач вздохнул. — Нам надо найти кого-то, кто согласился бы отправиться с нами и поделиться знаниями в обмен на знания.
— Я согласна!
Володя развернулся. В дверях стояла девушка лет семнадцати в простом платье, пшеничного цвета волосы свободно лежали у неё на плечах. Чистые, в отличие от волос многих крестьянок, которых приходилось встречать Володе.
— Беатрис! — Старушка поднялась.
— Всё в порядке, бабушка. Я слышала разговор… Не ты ли мне говорила, что я уже знаю всё, что знаешь ты, и что мне пора отправиться в дорогу за новыми знаниями?
Старушка покачала головой:
— Беатрис-Беатрис… всегда спешишь… Как была непоседой, так и осталась.
— Бабушка…
Володя быстро понял, почему именно старушка не хочет отпускать свою ученицу с ними.
— Я обещаю, что позабочусь о ней. Врач очень уважаемый человек, и его ученицу никто не посмеет обидеть.
Уговоры длились ещё долго, но под общим напором старушка сдалась. Перед отъездом Беатрис даже всплакнула.
— Ну-ну, не переживай так, девочка, — травница погладила её по голове. — Рано или поздно это должно случиться.
— Но ты одна останешься…
— О, не переживай, — старушка улыбнулась. — Мне уже давно предлагали взять новую ученицу. Дадут боги, успею воспитать ещё одну. Езжай, девочка.
Вещи собрали быстро. Двоих солдат вызвали в помощь, и они старательно паковали платья, пучки разных трав, коробки с какими-то глиняными баночками. Девушка вполне освоилась и уже покрикивала на солдат, когда те что-то делали не так. Правда, это у неё получалось как-то по-доброму: вроде бы и сердится, но обидеться на неё совершенно невозможно.
— Милорд, — сказала травница. — Я поверила вашему слову, что вы защитите мою девочку, потому и отпускаю её с вами. Но если с ней что-нибудь случится, будь вы кто угодно, пусть даже наш новый герцог… Если мне будет суждено возвыситься, свою следующую жизнь вы проведёте мухой.
Володя улыбнулся:
— Не беспокойтесь, никто её не обидит.
— Арвид, ведь это тебе придётся о девушке заботиться, — заметил Володя, когда они уже подъезжали к лагерю.
— Я уже понял это, — проворчал тот. — Никогда не хотел брать учеников и вот сподобился… Даже не ученика получил, а ученицу. А всё ради вас, милорд!
— Ну, если быть точным, то ради моих знаний, — хмыкнул Володя. — А пока советую отдохнуть — завтра выступаем. Раненых всех определили?
— Да, милорд. Часть оставили у крестьян — они позаботятся о них. Тяжелораненые отправлены в захваченный замок — остальные могут продолжать путь.