Впервые за много лет они поругались из-за этого разговора – Катя не могла и не умела принять его точку зрения. Ей казалось, что если ребенок попал в беду, ему необходимо помочь. Он же не взрослый, сам не в состоянии справиться. Но вот по силам ли ей самой прийти на помощь ребенку-сироте, Катя не знала.
– Хотите, я о себе расскажу? – предложила Юля, и Кате осталось только кивнуть. – Мне двенадцать лет, учусь в шестом классе.
– Нравится тебе в школе?
Катя ляпнула это прежде, чем успела подумать. И тут же мысленно отругала себя за глупый вопрос.
– Не-а. Я плохо учусь. С двойки на тройку, – девочка испытующе посмотрела на Катю, но та восприняла информацию внешне спокойно, – у меня есть мама, она сидит в тюрьме за наркотики. Ее подставили.
– Ты с ней как-то общаешься? – Катя чувствовала, как беспокойство внутри нарастает.
Никогда в жизни ей не приходилось сталкиваться с заключенными. Только из фильмов, книг и рассказов Влада о бывших приятелях она знала, насколько опасен тюремный мир и как важно держаться от него подальше.
– Да, иногда по телефону. Раньше переписывались, потом мне стало лень отвечать. Уже почти четыре года прошло. Я в девять лет сюда попала.
Юля снова с интересом взглянула на Катю и сделала паузу – проверить, не испугалась ли новоиспеченная кандидатка окончательно и бесповоротно. Катя, судя по замороженному выражению лица, пока еще стоически держалась. По крайней мере, делала вид. Юля решила, что нет смысла растягивать – надо вывалить все и сразу. А там уже как пойдет.
– Еще у меня есть старший брат, он тоже сидит, – она тараторила, изо всех сил удерживая беззаботную улыбку на губах, – его через несколько месяцев после мамы забрали. С ним мы переписываемся ВКонтакте. Еще дядя, мамин брат, он тоже в тюрьме. Кажется, за убийство. Но я его не видела никогда.
– Так много родственников, – в ужасе пролепетала Катя, на секунду потеряв контроль над собой, но тут же спохватилась, – большая семья.
– Это еще не все! Папа у меня есть, иногда приходит навестить.
– Он тоже сидел в тюрьме? – ляпнула Катя.
– Нет, конечно! – Юля посмотрела на нее как на идиотку. – У него просто другая семья. Он у меня даже в свидетельство о рождении не вписан. Бабушка тоже жива, парализованная лежит. Тети всякие двоюродные есть и дяди.
– И никто тебя к себе не забрал?
– Не очень-то и хотелось, я их плохо знаю, – фыркнула Юлька. – А у вас? Какая семья?
– У меня муж и двое детей. Девочки. Пятнадцать и полтора.
– А-а-а, – Юлька сама не знала, почему ее неприятно задел ответ о детях, – а муж ваш чего не пришел?
– Ему пришлось уехать на работу. Там какие-то сложности. Но он собирался!
– Поня-я-я-ятно.
Юлька обиделась. То, что гостевая семья явилась не в полном составе, можно было по-разному понимать. Она уже знала, как это бывает – приходит тетка, крутит ребенку мозги, а в это время ее муж и близко никого не собирается впускать в семью. Фиг его поймет, почему. Да и как угадать по одной мамаше, нормальная семья или нет? Вдруг они бедствуют? Вдруг детей бьют? Вдруг в церковь ходят каждое воскресенье и молятся каждые пять минут? Ей такая перспектива вовсе не улыбалась, не хватало только попасть к каким-нибудь беднякам, садистам или религиозным фанатикам.
– Не расстраивайся, – Катя поспешила исправить внезапно испортившееся настроение девочки, – я вас обязательно познакомлю. Он очень хороший человек. Просто много работает, он бизнес-консультант в огромной международной компании.
Юлька воспрянула духом. Невыносимо хотелось спросить, сколько муж Кати зарабатывает, но она не рискнула. Решила пойти окольным путем – выяснить, где они живут, какая у них квартира, есть ли машина, ездят ли отдыхать за границу. Однажды Юлька провела целых три месяца в Италии – ездила на лето в гостевую семью от детского дома. Вот там было здорово! Море, отдых, мороженое и красивый язык, который звучал ласковой песней. Если бы не эта дрянь – дочка итальянцев, ее бы и дальше приглашали на все каникулы в ту же семью. Многие дети с того лета продолжали ездить. Так привыкли, что даже не хотели ни в какую русскую семью идти жить – ждали совершеннолетия, чтобы уехать в Италию. Но ей чертова крыса испортила все отношения с итальянскими родителями. Оговорила.
– А дети ваши между собой дружат? – все-таки не давал ей покоя этот вопрос, – не дерутся?
– Конечно, нет, – Катя наконец немного расслабилась и даже засмеялась, – старшая обожает младшую. И наоборот. У них же разница четырнадцать лет, какие могут быть драки. Хотя они обе с непростыми характерами. Упрямые, ужас!
– А вы что делаете? – Юля поспешила сменить тему, слишком уж увлеченно Катя говорила о своих детях, и это было неприятно. – В смысле работы.
– Я главный редактор небольшого издательства, – увлеченность моментально пропала, – вот уже двенадцать лет. Но даже не знаю. Хочется чего-то нового. Я вот два года назад написала книгу…
Катя неожиданно для себя самой разговорилась и стала откровенничать с незнакомым ребенком о своем детстве. Юлька делала вид, что слушает, а на самом деле ей все это было уже не интересно. Подумаешь, мать не очень ласковой была, зато никуда не делась! Гораздо хуже, когда ее совсем рядом нет. Юля беспокоилась о другом – думала, не собирается ли эта Катя уволиться. Седьмым чувством почуяла, что к этому все идет. Но тогда у них в семье будет меньше денег и вряд ли они станут тратиться на чужого ребенка. Да и в целом без зарплаты жить плохо. Когда ее мама оставалась без работы, они могли несколько дней подряд голодать. Хорошо хоть, отец работал на колбасном заводе, иногда приходил и их подкармливал. Тогда они объедались от пуза сосисками и колбасой, а потом снова голодали. Юлька прекрасно помнила те времена и понимала, что так жить нельзя.
– …я считаю, если есть возможность, надо помогать детям, – продолжала Катя, сама не понимая, как умудрилась перейти к этой сложной теме, – а иначе непонятно, как выкарабкиваться тем, у кого нет родных.
– Но у меня-то есть, – Юлька неодобрительно усмехнулась, – до фига и больше. А я в детдоме.
– Я не знаю, почему так получилось, – Катя задумалась, пытаясь формулировать мысль и при этом никого не обидеть, – видимо, они были не готовы тебя принять.
– А можно вопрос? – Девочка резко сменила тему и посмотрела испытующе из-под густо накрашенных ресниц. – Почему вы пришли именно ко мне?
– Так получилось, – Катя развела руками и улыбнулась, – захотелось тебе помочь. Ты говорила на видео очень мудрые слова. Я, наверное, навсегда их запомню: «Сейчас в моей жизни очень трудный период, но я знаю, что он для чего-то мне дан. Его нужно прожить, чтобы потом все изменилось и стало лучше». Это очень глубокая и правильная мысль. Не каждый взрослый способен так рассуждать.
– Да? – Юлька смутилась и на мгновение стала той, кем была на видео – растерянным неприкаянным ребенком.
– Конечно, – Катя не успела как следует подумать, не совладала с собой: ей хотелось поддержать девочку сию же минуту, – ты поедешь через выходные к нам в гости? Я как раз документы в опеке за две недели успею оформить.
– Конечно, поеду!
Юлька заметно оживилась: значит, Катю ее рассказы про тюрьмы и плохую учебу не напугали? Это что-то! Даже если удастся только один раз к ним сходить, будет классно. Подарят что-нибудь, пожрать можно будет нормально, не безвкусный суп из столовки, который она видеть уже не может. В кино сводят, еще на что-нибудь получится раскрутить. Надо ковать железо, пока горячо!
В приподнятом настроении Юля не заметила, что Катя изо всех сил скрывает смятение, тут же охватившее ее. Она не посоветовалась с мужем и старшей дочерью, не поставила их в известность заранее. Только показала им видеозапись Юли. Надо было и их взять с собой знакомиться – дождаться, когда поехать смогут все! И уж тем более обсудить такое важное решение с семьей, прежде чем приглашать чужого ребенка с кучей опасных родственников к себе домой. Вдруг они смогут как-то им навредить? Ладно, они с Владом взрослые люди, но Настя и Маша…
Дрожа словно от холода, Катя взяла у Юли номер телефона.
– Ну, пока! – бросила девочка беззаботно, почему-то перейдя на «ты»: – Значит, ты мне позвонишь?
Катя не нашлась что возразить и оставила это «ты» как есть.
– Я постараюсь…
Глава 10
До обещанных Юле выходных осталось всего несколько дней. А Катя все еще не могла разобраться в себе. Сможет она полюбить чужого ребенка? По силам ей и ее семье такое испытание? Она не знала.
Фильм «Блеф, или С новым годом» на глаза попался случайно – в раздумьях листала ленту в соцсети и наткнулась на посты режиссера Ольги Синяевой. Документальная картина вышла в 2013 году, до этого несколько лет съемочная группа ездила по домам ребенка и детским домам. Она наблюдала и фиксировала то, что никогда раньше не достигало глаз и ушей широкой публики. С первых минут картины в Катю словно вживили образ семнадцатилетнего подростка с режущим взглядом, наполненным ненавистью. Она отшатнулась – так лицо парня напомнило ей Макса из Юлиного детского дома. Парень с экрана вырос в учреждении. Государство с младенчества содержало его, а попутно обеспечивало рабочими местами громадное количество людей – в каждом детском доме сотрудников больше, чем воспитанников. Но в чем результат их труда? В нежизнеспособных выпускниках, без вины виноватых. «Я хотел нормально жить, а не дали, – подросток говорил, а губы по-детски дрожали, срывался голос, – за что мы виноваты здесь? За то, что мы дети? Ладно, мы, нам по семнадцать, мы понимаем. А они?» Приют, коррекционный детский дом, регулярное «лечение» в психиатрической больнице. Здоровые от рождения дети, которых за плохое поведение или озорство клали в клиники и кормили лекарствами, получали диагнозы. К подростковому возрасту они становились неуправляемыми. Воровство, алкоголь, постоянные приводы в полицию.
Фильм замер на рассказе директора коррекционного детского дома о том, что они вынуждены класть детей в больницу – иначе невозможно справиться с ними. Ребенок в системе должен быть управляемым и удобным, и его будут «подравнивать» до тех пор, пока он не займет отведенное ему в шеренге место. А если он часто плачет, вп