ая конструкция уже встала на место, и непосвященным невозможно было ни о чём догадаться.
Проход оказался узким и извилистым, а через метров сорок начал подниматься под очень крутым углом вверх. Судя по всему потайной лаз проходил в стене башни, поднимаясь к её вершине и приблизительно ориентируясь по направлению, Остапенко прикинул, что скорее всего, это та самая башня, на которую сел гравилёт.
К разочарованию людей, лаз, в конце концов, закончился низким тупиком, где даже Остапенко приходилось пригнуться, чтобы не задевать головой потолок.
Валентин принялся ощупывать шероховатую поверхность, надеясь найти секретный механизм, но Шорин предложил не тратить время и просто пробить отверстие, чтобы выбраться на верхнюю площадку башни.
Капитан на мгновение задумался. С одной стороны, не хотелось лишнего шума, а с другой всё говорило о том, что они находятся в нужном месте. Если добраться до гравилёта, то проблема с бегством из зоны уж слишком активных боевых действий, разворачиванию которых они и сами в немалой степени поспособствовали, решалась легко.
Напарники отошли по крутым ступенькам вниз, прикрываясь изгибом лаза, и Шорин, присев на колено, выстрелил. Взрывная волна ударила наружу, окатив людей каменной крошкой, и вместо куска потолка в тупике засветилось небо мира баори, почти такое же голубое, как на Земле.
Люди подобрались к пролому и осторожно выглянули наружу. Они действительно находились на вершине башни внутри круглой беседки, у которой выстрелом перебило одну из опор. Справа виднелись мраморные резные перила, а слева на площадке притулился тот самый похожий на дыньку гравилёт.
И прямо перед входом в беседку, припорошенный пылью, лежал человек в лёгком комбинезоне и без защитного костюма.
Валентин, оставив чемодан Николаю, подобрался к незнакомцу и перевернул его лицом вверх – перед ними была девушка.
– Чёрт побери! – Шорин вытаращил глаза. – Жива? Крови-то вроде не видно… Кто же это такая?
– А я почём знаю? – пожал плечами Валентин.
Он откинул со лба девушки длинные волосы, ладонью ощутил слабое дыхание и пощупал пульс.
– Жива, – облегчённо сказал он и оглянулся по сторонам. – Видимо, просто оглушило: она, наверное, без шлема была. Коля, проверь гравилёт. Нужно перенести её туда, быстро понять, как управлять машиной, и скорее драпать отсюда.
Шорин бросился выполнять приказ.
Остапенко прислушался к звукам боя. Теперь только изредка доносились короткие автоматные очереди и сухие одиночные выстрелы, но взрывы больше не грохотали – видимо, кто-то над кем-то уже почти одержал верх. Но земляне при любом исходе не собирались здесь задерживаться.
Капитан стряхнул каменную крошку с одежды пострадавшей и уложил девушку на свободное от обломков место, приподняв ей голову. Незнакомка дышала часто и неровно. Валентин вспомнил, что Авван кроме прочих консервов снабдил их специальными стимуляторами. Торопясь, он сдернул заплечный мешок и достал другой инъектор и, приложив его торец к коже на шее девушки, нажал кнопку. Раздался тихий щелчок.
Тем временем вернулся Николай и доложил, что кроме этого лаза на площадку больше никак не попасть. Гравилёт вроде целый, повреждений не видно, люк открыт, но внутрь он не забирался.
Валентин кивнул и приказал Шорину взять чемоданы резидента. Сам он собрал вещи в мешок, закинул его за плечо и осторожно поднял девушку на руки. Она была легкая, мягкая, податливая. Остапенко усмехнулся, чувствуя, как к щекам непроизвольно приливает кровь.
Девушек он в своей жизни насмотрелся достаточно и всегда был готов проявить к ним повышенное внимание, особенно, к красивым. В данном случае девушка была очень даже хороша, чего не скрывал её растрепанный вид, но не из-за этого же волноваться!
Возможно, волнение вызывалось тем, что он держал на руках инопланетянку? Хотя, глядя на девушку, сказать это было весьма затруднительно: черты лица, волосы и всё остальное – прямой осмотр не выявлял каких-то отклонений от весьма широких стандартов земной красоты и просто идентичности с представителями родной планеты.
– Ты чего на неё так вылупился? – Николай вернулся за вторым чемоданом и теперь удивленно смотрел на напарника. – Давай-ка поторопимся!
– Да, да, конечно, – ответил Валентин.
– Как будто бабы никогда не видел… – проворчал Шорин, в спешке толкая чемоданы в гравилёт.
Незнакомка еле слышно застонала и глубоко вздохнула, веки её затрепетали – видимо, подействовали стимуляторы. Девушка открыла глаза и что-то прошептала.
– Кто вы? – перевёл транслятор.
– Мы… э-э… друзья, – выдавил капитан, стараясь не споткнуться на стыках плит, которыми была выложена крыша башни.
Поднеся пострадавшую к машине, он заглянул внутрь.
Не очень просторная кабина немного напоминала салон микроавтобуса: в передней более узкой части располагалось кресло пилота, позади которого стояли в два ряда четыре кресла для пассажиров. В хвостовой части имелся багажный отсек, отделённый жёсткой сеткой и заваленный какими-то тюками, сумками и прочим барахлом.
– Что случилось? – Девушка попыталась оглядеться, пока Остапенко бережно устраивал её в первом ряду пассажирских кресел.
Старшина стоял рядом и подозрительно смотрел на незнакомку. То, как вёл себя с ней капитан, ему не вполне нравилось.
Девушка дотронулась до головы.
– Что-то взорвалось, да? – спросила она. – Меня мутит, и голова кружится…
– Скоро это пройдёт, я ввёл лекарство, – заверил Валентин и повернулся к Шорину: – Коля, залезай, улетаем!
Николай, косясь на инопланетянку, пролез на второй ряд и притулился там.
Усевшись на место пилота, Валентин поинтересовался, как зовут девушку.
Та сообщила, что её имя Кината, и капитан в свою очередь представил себя и Николая.
– Можете звать меня просто Кин, – сказала девушка и добавила: – Какие имена у вас… странные. Вы агенты?
– Ну… странные, это да, но мы не агенты… – пробормотал Остапенко, пытаясь воскресить в памяти то, что рассказывал Авван про каких-то агентов.
Только тут он вспомнил, что у него до сих пор опущен щиток шлема и машинально поднял свой. Шорин, глядя на командира, тоже открыл лицо. Почти сразу же Валентин спохватился, памятуя разговоры Аввана о непристойности показывать лица при первой встрече.
– Прости, это ничего, что ты видишь наши лица?
– Не понимаю, – удивилась девушка, – а что в этом такого?
– Но мы видим твоё лицо, а ты наши… А мы едва знакомы.
– Не понимаю, ну и что? – Кин слабо улыбнулась, хотя улыбка скорее напоминала жалобную гримасу. – Вы считаете, что я не должна видеть лица агентов?!
– Да мы никакие не агенты, успокойся! – И чтобы переменить тему, спросил: – Это твоя машина?
– Да, – кивнула девушка и вдруг всхлипнула и шмыгнула носом, – будто вы сами не знаете?
– Откуда ж нам знать, ведь гравилёты все разные! С устройством этого мы пока не знакомы.
– Да ну?! Они же только снаружи разные.
– Нам нужно улететь отсюда. Слышишь выстрелы?
Девушка напряглась.
– Да, – Она наморщила лоб, будто пытаясь вспомнить нечто важное. – А где Синг’сах?
– Где что? – переспросил капитан.
– Не «что», а «кто». Синг’сах – это Синг’сах… Не пойму, кто же вы такие, а?
Остапенко напрягся, не зная, что ответить?
– Вы новые Исследователи? – продолжала спрашивать девушка, глядя прямо в глаза Валентину. – Или… вы всё-таки люди Коулла?
– Нет… – Остапенко теперь понял, про каких агентов девушка говорила. – Вот уж к Коуллу мы точно отношения не имеем.
– Полетели, что ли? – подал голос старшина. – Потом поговорите.
Кин, морщась, поднялась с кресла и ткнула несколько кнопок на пульте пилота.
– Быстрый взлёт, – коротко приказала она.
– Есть быстрый взлет, – отозвался баритоном бортовой компьютер.
Гравилёт плавно приподнялся, а потом свечой устремился в небо при полном отсутствии перегрузок внутри кабины.
– Нам нужно попасть в безопасное место, – попросил Остапенко. – Кин, ты знаешь что-нибудь подходящее, а?
Девушка снова задумчиво изогнула брови.
– Место-то есть, но оно далеко и…
– И что?
Гравилёт завис метрах в двухстах над землёй.
– Да нет, ничего…
– Ладно, но скажи нам откуда ты сама? – решился задать прямой вопрос Остапенко. – Ты же никак не местная!
– Что значит – не местная? Само собой, я не баори, но это как раз моя Зона. А вот вы кто такие?
– Ну об этом мы ещё поговорим, – поспешно заверил Валентин. – Я вот видел, как ты сразу после начала штурма Дворца прилетела на этом гравилёте, это ведь была ты? Что ты здесь делаешь?
Девушка всплеснула руками:
– Ну, понятно, вы – агенты! – упавшим голосом произнесла она.
– Никакие мы не агенты! – заверил её Остапенко. – С чего ты взяла?
Девушка молча сверлила его взглядом из-под насупленных бровей.
– Послушай, – как можно мягче произнёс капитан, чувствуя себя при этом совершенным идиотом, – мы друзья, мы тебе не причиним зла, честное слово!
Девушка молчала.
– В данной ситуации цели у нас с тобой абсолютно одинаковые, понимаешь? И тебе, и нам на территории баори угрожает реальная опасность…
– Так убирайтесь отсюда, кто вам мешает? – пожала плечами Кин. – Отправляйтесь прямо в Комитет, к администратору… Послушайте, господа агенты, раз вы меня взяли, нечего комедию ломать – везите к нему, чего уж там! Только сначала дайте знать старшему советнику Группы Исследований Коуллу!
– Да не знаем мы никакого Коулла, – рассердился Остапенко. – Мы не работаем на него! Мы сами с ним боремся! И советника этой самой группы мы тоже не знаем.
– Боретесь?! – вытаращила глаза Кин и вдруг усмехнулась: – Это что-то новенькое в вашей работе, господа. Провоцируете меня, что ли? Но я никому из «верхних» не собираюсь делать гадости!
Валентин помотал головой и выставил перед собой ладони.
– Что значит «провоцируете», в каком смысле?.. Ясное дело, ты мне не веришь, но мы не агенты! Как я понимаю, Коулл – наш общий враг, это он всё затеял, и я… мы… – Остапенко замолчал, не находя слов, чтобы связно изложить сумбур, который нагромоздился у него в голове после наставлений Аввана и всех событий, произошедших за последние сутки.