Меррит громко выругался. Возникло еще несколько проблем, которые нужно было срочно обсудить со Спенсом. Проклятье, где его носит?!
И хотя нутром Дэвид уже догадывался, что произошло, он не мог заставить себя поверить в очевидное.
Глава 17
– Бог свидетель, я никогда особо не обольщался на его счет, но поверить, что он на это способен…
– Легко.
– Кто способен и на что? – спросила Барри, войдя на кухню, где Дэйли с Греем пили кофе. Налив и себе чашку, она подсела к ним, старательно избегая взгляда Бондюрана. Он оказался прав – всю ночь она спала как убитая.
– Наш президент, – пожелав ей доброго утра, ответил Дэйли. – Грей пытается убедить меня, что он вполне способен на убийство.
– Ну, доказательств у меня нет, – пожал плечами Бондюран. – Так что можете считать меня чокнутым, параноиком или отъявленным лгуном, кому что больше по душе.
– Или мы можем поверить тебе на слово, – тихо сказала Барри. Он повернул голову, и на один краткий миг их глаза встретились – впервые за это утро. У нее все вдруг разом перевернулось внутри. Смутившись, Барри уткнулась в чашку.
– Что ж, послушаем, – хмыкнул Дэйли.
– Дэвид приказал мне набрать и возглавить отряд для освобождения заложников. Для этого была веская причина.
– Вы ведь прошли специальную подготовку. Дело в этом?
– Так же, как и все остальные. Только меня послали туда на верную смерть.
– Из-за слухов насчет вас с Ванессой? – осторожно спросила Барри.
– Да.
Он немного помолчал, видимо, погрузившись в воспоминания.
– Я отобрал тридцать человек – лучших из лучших, все из морской пехоты. Эти парни могли неслышно подкрасться к вам, вырвать ресницу из глаза, а вы бы так ничего и не заметили. Нас отправили туда на вертолете, с одного из авианосцев в Персидском заливе. Эскадрилья «F-16» отвлекла огонь на себя, дав нам возможность незаметно прыгнуть с парашютом. До города оставалось не больше трех миль. Какая там стояла вонь! Повсюду сточные воды – казалось, все вокруг гниет. Похоже, все силы этой страны уходили на войну, о санитарных нормах или повышении уровня жизни никто и не думал.
Город представлял собой нагромождение ветхих зданий и узких улочек, как правило, заканчивающихся тупиками. Однако парни из разведки дали нам точные координаты тюрьмы, где держали заложников, и подсказали, как туда можно пробраться. Вдобавок один из бывших заключенных снабдил нас планом здания с указанием мест, где дежурит охрана. Охранники – все из бывших военных – были плохо обучены, зато вооружены до зубов. Мы знали, где находятся камеры, в которых держат пленников. Думаю, излишне говорить, что мы заранее отработали каждую деталь – каждый из участников операции точно знал, что ему делать.
Все прошло как по маслу. Мои ребята бесшумно сняли часовых одного за другим – те, похоже, даже не успели ничего понять, потом отыскали камеры, где держали пленников. Я опасался, что они поднимут шум, но обошлось. Правда, среди них были раненые, а остальные ослабели от побоев и голода, но все же могли кое-как передвигаться. Можно сказать, полдела было сделано. Зато на обратном пути все пошло наперекосяк. Свободные от дежурства охранники затащили одного из пленников, совсем еще мальчишку, в свободную камеру и принялись по очереди насиловать. Поскольку предполагалось, что в этой части здания нет ни души, мы, увы, напоролись прямо на них. И все пошло к чертям. Охранники открыли огонь, мы, естественно, ответили тем же. И первым, кого я убил, был тот самый парнишка.
Бондюран умолк. Оба журналиста затаили дыхание.
– Он… – Грей кашлянул. – На вид ему было лет восемь-девять, не больше. – Сморщившись, Бондюран потер ладонью лоб. – По ногам у него текла кровь… Весь пол в камере был просто залит ею. Думаю, у него были разорваны внутренности. Эти подонки… Боже милостивый, как он кричал! Это была агония – с такой потерей крови бедняга был просто обречен. Поэтому я пристрелил его.
Сквозь слезы, застилавшие ей глаза, Барри видела, как Грей потянулся за чашкой, поднес ее ко рту и поставил на стол, не сделав ни глотка – просто обхватил ее ладонями, словно у него мерзли руки.
– Конечно, мы, не задумываясь, перестреляли этих ублюдков – а вы бы что сделали? А потом бросились бежать. Господи… Даже не представляете, сколько мы петляли по этим чертовым коридорам. К тому же заложники перепугались до смерти, и нам пришлось чуть ли не волоком тащить их за собой.
Но мы не собирались погибать в этой крысиной норе. Каким-то чудом нам удалось выбраться наружу, но к тому времени поднялась тревога, и к тюрьме подтянули войска. Так что мы оказались окружены вооруженными до зубов солдатами, которые к тому же ненавидели американцев до такой степени, что, не задумываясь, палили даже в своих, лишь бы не дать нам уйти.
В конце концов нам удалось отыскать временное укрытие – я запросил поддержку с воздуха, хотя и не особо надеялся, что они смогут нам помочь. Надо отдать им должное, они сделали все, что могли, но беда в том, что вертолеты не могли подобраться ближе заранее оговоренного места. Если бы их подбили, нам всем пришел бы конец.
Один из моих парней отправился на разведку и обнаружил улочку, где, похоже, не было засады. Мы помчались по ней, сами не зная, куда бежим. Все, чего мы хотели, это оказаться как можно дальше от этой проклятой тюрьмы. Но едва мы оказались между домами, как по нам стали стрелять – повсюду на крышах были снайперы. Мои парни снимали их одного за другим, но и нам тоже пришлось несладко, ведь мы оказались на открытом месте. Тогда все и случилось.
Грей умолк и поднял голову. Какое-то время он молча смотрел Дэйли и Барри в глаза. А потом снова заговорил:
– Мы засекли снайпера в одном из окон здания, которое выглядело, как жилой дом. Кто-то из наших предложил пустить туда ракету, но Дэвид просил меня по возможности избегать потерь среди мирного населения. Все твердил, что наша цель – освобождение заложников, а не военная операция, поскольку это вызовет осуждение всего мирового сообщества.
В итоге мы оказались в западне, вдобавок у нас были связаны руки. Кто-то должен был вызвать огонь на себя, чтобы наши парни могли снять этого злосчастного снайпера. Вызвался я. Снайпера убрали, но во время перестрелки один из моих людей вдруг наставил на меня пистолет.
Его звали Рэй Гаррет – здоровенный, костлявый парень из Алабамы. Сам я родом из Луизианы, так что мы частенько шутили насчет того, что нас, южан, тут всего двое. Я сам выбрал его, мы обсуждали с ним план операции, тренировались вместе – и вдруг он хладнокровно собирается меня пристрелить! И он бы это сделал, но тут мы вдруг посмотрели друг другу в глаза. На какой-то миг он заколебался, и это спасло мне жизнь. Всего на какую-то долю секунды, но снайперу хватило и этого.
Грей невидящим взглядом уставился в пространство, потом глубоко вздохнул.
– Ну, думаю, что было потом, вы знаете – более или менее. Шесть часов ада, и мы добрались до условленного места. А там нас подобрал вертолет. Нам даже удалось вынести тело Гаррета. Его похоронили с почестями, как героя.
– Может, ты ошибся, – дрожащим голосом предположила Барри. – Возможно…
– Никакой ошибки не было. Он был в каких-то десяти футах от меня. Никто этого не заметил, но я-то не слепой. Он собирался убить меня.
– А ты вспомни оплошность, которую тогда допустил президент, – вклинился Дэйли. – Когда было объявлено, что операция по спасению заложников стоила жизни одному американскому солдату, Меррит вдруг принялся петь тебе дифирамбы.
– И правда. Я и забыла, – спохватилась Барри.
– Потом, во время шумихи, которая поднялась после вашего возвращения, об этой его промашке быстро забыли, но я хорошо помню, в каком замешательстве тогда был Далтон Нили. Он ведь созвал пресс-конференцию, на которой объявил об успехе операции и благополучном возвращении заложников. А после зачитал краткое послание от президента, в котором тот превозносил вашу готовность пожертвовать собой ради соотечественников. По его словам, на свете не было солдата храбрее, чем Грей Бондюран, а у него самого – друга лучше, чем вы. Все рыдали.
– Узнав, что мы потеряли одного человека, Дэвид, вероятно, решил, что убийца выполнил его приказ. И сделал заявление, даже не потрудившись проверить, кто именно погиб.
– Думаете, парня подкупили? – спросил Дэйли.
– Вряд ли, – к удивлению обоих, заявил Грей. – Гаррет был не из таких. Скорее уж Спенс, действуя по приказу президента, каким-то образом убедил парня, что я либо предатель, либо вражеский шпион. В общем, что я представляю угрозу для демократии – причиной послужило нечто такое.
Гаррет был отличным солдатом, но вот с мозгами у него было негусто. И если он направил на меня пистолет, то только по приказу старшего по званию. Например, Верховного главнокомандующего. Иначе он бы ни за что не предал меня – даже под угрозой смерти. Бедняга, он был марионеткой в руках Дэвида и Спенса. Это они виновны в его гибели – виновны не меньше, чем тот чертов снайпер.
– Вы говорили с Мерритом? Он в курсе, что вам все известно? – осторожно спросила Барри.
– Бог свидетель, я собирался, но так и не рискнул – ведь тем самым я бы подставил себя под очередной удар.
– Зато вы выжали из этой истории все, что можно, – не преминул заметить Дэйли.
– Упрекаете меня в трусости? – резко бросил Грей.
– Я не хотел вас обидеть! – Дэйли примирительно вскинул вверх руки.
– Я ушел в отставку потому, что больше не желал служить под началом Дэвида Меррита.
– Однако вы по-прежнему опасны для него. В конце концов, из Белого дома до Вайоминга рукой подать.
– Дэвид знает, что я его не простил, – кивнул Грей. – Не простил ни за гибель Гаррета, ни того, что случилось с ребенком Ванессы. Я стал проблемой, которую до этого времени никому не удавалось решить, и в итоге он отправил Спенса Мартина заткнуть мне рот раз и навсегда.
– И все из-за меня, – понурилась Барри.