дь смерти, лучше выстрелить противнику в спину с приличного расстояния, чем встать лицом к лицу с ним, как это изображают в голографических фильмах. Это все игра, причем глупая. Побеждает тот, кто последним остается на ногах, а значит, всегда нужно искать способы повернуть ситуацию в свою пользу. [12]
Скоро ему предстоит очередное испытание. Нужно подготовиться. И вот он сидел, но вовсе не пытался отогнать все мысли, как это полагается при медитации, а строил в уме планы. В этом состязании нет никакого второго места. Занять второе место – значит проиграть, а проиграть – значит умереть.
– А имя-то у тебя есть, или только фамилия? – спросила Билли, когда они с Бюллером шли по складу боеприпасов. На полках лежали карабины, канистры с газом, гранаты и прочее вооружение – все было опечатано.
– Да. Митчелл.
– Митчелл, – повторила Билли, как бы пробуя имя на вкус. – Могу я звать тебя Митч?
– Если хочешь.
Билли повернулась к полкам, где в ящиках из прозрачного пластика лежало ручное огнестрельное оружие. Бюллер положил руку ей на плечо и показал на демонстрационную модель.
– Не трогай меня, – сказала она.
Он тут же отдернул руку.
– О. Прости. Не хотел тебя обидеть.
– Все в порядке. Просто в больнице я привыкла, что, когда тебя трогают, значит, у тебя проблемы. Сначала рука, а потом дерматологический пластырь-инжектор, который накачает тебя химией и сделает тупым безвольным овощем.
– Да, – вздохнул Бюллер. – Понимаю.
– Серьезно? Ты хоть представляешь, каково это – почти всю жизнь прожить в лечебнице среди психов?
– Нет, – признался он. – Но я частенько бывал в больницах. Там точно нет ничего веселого, – он решил сменить тему. – Так вот, это основное оружие, которое мы будем использовать в нашей миссии, – он снял демонстрационную модель (по сути игрушку) с полки. – Это полностью автоматический электронный безгильзовый десятимиллиметровый карабин М4И-Е весом в четыре целых восемь десятых килограммов, действующий на принципе использования отдачи затвора, – сказал он скороговоркой, словно читал молитву наизусть. – Рабочий диапазон пятьсот метров, вмещает магазин либо на сто осколочных патронов, либо на семьдесят пять трассирующих зарядов, оснащен вакуумным подствольным гранатометом для тридцатимиллиметровых гранат с радиусом поражения сто метров. Это по официальным данным, – он улыбнулся. – А по неофициальным, с таким дерьмовым прицелом с двух сотен метров ты не попадешь ни в одну цель, если она размером меньше вагона метро, а если граната пролетит хотя бы пятьдесят метров – считай, боженька тебя очень любит. Зато для ближнего боя он вполне себе неплох, так что, если на тебе что-то менее крепкое, чем «паучья» броня четвертого класса, и ты попадешь под огонь этой малышки, будь уверена, от тебя останется только кровавая каша, – он протянул Билли карабин. – Посмотри. Не бойся, не укусит.
Улыбка Билли застыла. Номер модели изменился, но в целом оружие не отличалось от того, что она видела во сне. Хотя нет, это был не сон, а воспоминание. Этот момент снился ей раз десять, не меньше. То, что рассказывал Уилкс, въелось ей в память, словно он выжег эти слова раскаленным железом.
Билли взяла карабин в руки, магазин щелкнул, и она вытащила его, чтобы убедиться, что он ненастоящий и пустой, а затем вставила на место. Повторила это действие дважды, чтобы удостовериться, что он пуст, а затем еще дважды с той же целью нажала на спусковой крючок подствольника. Затем она подняла карабин на уровень плеч, навела его на дальнюю стену, прицелилась с открытыми глазами и нажала на спусковой крючок. Электронный курок был настроен так, чтобы при выстреле издавать громкий щелчок, как раз для таких тренировок. Билли опустила оружие, покрутила его в руках и бросила Бюллеру. Прошло больше дюжины лет, и все это время она не держала в руках оружия, но руки словно сами помнили, что нужно делать. Вот только теперь карабин казался меньше и легче, чем тогда, когда она была десятилетней девочкой.
Бюллер этого не ожидал, но успел среагировать и поймал карабин.
– Спусковой крючок туговат, и ход у него слишком долгий, – сказала она. – Надо бы сказать оружейнику, чтобы он провел диагностику при случае, – конечно, она говорила это специально, чтобы показаться крутой, но какая, к черту, разница.
Бюллер рассмеялся.
– Я впечатлен. Где ты всему этому научилась?
– Попала в дурную компанию в детстве, там и нахваталась, – она сделала паузу, а потом просто сказала, как есть: – Те, на кого мы собираемся охотиться, убили всю мою семью и всех, кого я знала.
– Боже, – сказал Бюллер. – Мне жаль.
Она пожала плечами.
– Ну, а ты? У тебя есть семья?
– Нет. Колониальная морская пехота – вот моя семья.
Билли на секунду задумалась. Что ж. По крайней мере, у них есть что-то общее, не считая того, что их скоро убьют. Оба сироты.
– Слушай, насчет сержанта Уилкса. Если между вами что-то есть, то…
– Когда чужие атаковали нашу колонию, – перебила его Билли, – Уилкс со своим отрядом пришел нам на помощь. Мы с ним единственные, кому удалось выжить и свалить с планеты, прежде чем ее обезвредили. Он спас меня. Мне тогда было десять. И больше я его не видела до того момента, как он взял меня с собой, и мы покинули Землю.
– Прости, я это не из любопытства, просто…
– Да не оправдывайся, я понимаю. Все в порядке. Врачи постоянно совали нос в мою жизнь. Я привыкла.
Бюллер опустил взгляд себе под ноги.
– А позволь теперь мне кое-что у тебя спросить, – сказала Билли.
– Окей. Так будет честно.
– За что ты на самом деле накинулся на Рамиреза там, в столовой?
Он вздохнул.
– За его слова насчет тебя и Уилкса. Мне не хотелось, чтобы это было правдой.
Он покачал головой и снова опустил взгляд.
Билли в ту же секунду все поняла. «Пресвятой Будда с Иисусом вместе взятые, Билли, ты что, снова наглоталась отупляющих таблеток? Да ты же ему нравишься! И он не такой, как санитары, которые лапали тебя, укладывая в койку, или доставали свои причиндалы и начинали мастурбировать, когда ты лежала под препаратами не в силах пошевелиться. Нет, этот парень заботится о тебе!
Мы летим на верную смерть, а в тебя влюбился колониальный морпех. Подумать только».
Она вдруг увидела его совсем с другой стороны: он был ее ровесником, семьи у него не было, а теперь вот его послали умирать на далекую планету. Он был одинок. Билли знала, каково это.
Она протянула руку и дотронулась до его плеча.
– Эй, – сказала она. – Митч.
Он поднял голову, взгляд его был ясным, светлые глаза словно искали что-то.
– Да?
– Может, проведешь мне экскурсию по кораблю?
Он заулыбался, как ребенок, которому подарили новую игрушку.
– А то! Я с радостью.
Билли отчего-то была уверена, что насчет радости он ничуть не преувеличивает.
18
– Нет, – сказал Ороне агент. – Мы не получили никакой новой информации о возможных выживших после взрыва в Лиме. Ходят слухи о некоем новом культе, обосновавшемся в Чили; мы как раз занимаемся их проверкой. Больше ничего, – он пожал плечами.
Орона лишь молча кивнул. В данном случае, отсутствие новостей – это плохая новость.
Масси в пятнадцатый раз сверил таймеры. Скоро. Очень скоро. Судя по последним данным, до места назначения оставалось меньше одного светового года. Почти прибыли. Корабль был оснащен новейшими гравитационными двигателями. Он все ближе к цели. Он готов.
Уилкс поручил Билли несколько несложных рутинных задач: проверить состояние систем корабля, изучить грузовой манифест и все в таком роде. Подходя к компьютерному терминалу, находящемуся в середине корабля, он ожидал увидеть ее там.
Вот только он не ожидал увидеть ее там с кем-то. С кем-то вроде Бюллера, который приобнял ее за плечо и легонько поглаживал, словно она была его собственностью.
– Бюллер, – сказал Уилкс. – Что ты здесь забыл?
Морпех тут же отдернул руку от плеча Билли.
Билли обернулась.
– Уилкс, Митч просто…
– Да, – перебил он ее, – я вижу, что он «просто». Пошел вон, Бюллер.
– Уилкс, да что с тобой такое? – взвилась Билли. – Кем ты себя возомнил?
– Я? Я возомнил себя тем парнем, который вытащил тебя из наркотического транса, в котором ты все эти годы жила, за секунду до того, как тебе вскрыли мозг и стерли всю память.
Билли вспыхнула и молча сверлила его взглядом. Она была у него в долгу, и Уилкс знал это, а еще он знал, что это заставит ее прикусить язык.
– Кажется, я велел тебе убираться.
Бюллера распирало от ненависти. Еще немного, и он бросился бы на Уилкса с кулаками; Уилкс прямо-таки чувствовал, как от парня исходит ярость, словно жар от растопленной печи. Он надеялся, что чувство долга пересилит злость, в противном случае, Уилксу его не одолеть: Бюллер моложе, проворнее, сильнее, тренированнее. Придется стрелять, а Уилкс не был уверен, что пуля сможет вовремя его остановить, учитывая тесноту помещения.
Но Бюллер развернулся и ушел, не проронив ни слова.
Билли тут же накинулась на Уилкса.
– Ладно, Уилкс, я у тебя в долгу, но это еще не дает тебе права решать за меня, с кем мне можно общаться!
– Я видел, – сказал Уилкс. – Вы не просто общались.
Глаза Билли расширились.
– Ты что, ревнуешь? Уилкс, какого черта!
– Не ревную, детка. Просто пытаюсь уберечь тебя от неприятностей.
– Вот уж спасибо! Это уже не твоя печаль! Я не ребенок, а ты мне не отец! – с этими словами она развернулась и зашагала прочь.
Уилкс смотрел ей вслед. Он покачал головой. Что, если он и впрямь переборщил? Что, если ей просто не хватает внимания? Что, если он должен рассказать ей все до конца?
Нет. Живыми им вряд ли удастся вернуться, а если и удастся, то Билли снова ждут белые халаты. Если так, то пусть она хотя бы насладится остатком отведенных ей дней.