– Кажется, слишком много возни.
– Автоматическая регуляция стерильности. Нельзя позволить ни одному микроорганизму помешать нашим экспериментам. Даже несмотря на накладные расходы, о которых вы даже не подозреваете. Если вы лишь хотите удовлетворить праздное любопытство, то воспользуйтесь голопроектором. Это сэкономит вам много Б-времени.
– Б-время? – уточнила Билли.
– От слова «биде». Когда все ваши естественные бактерии возвращаются на место, то стремятся устраивать всевозможные интересные штучки в вашем кишечнике. После первой дезинфекции человек может заработать себе понос приблизительно на неделю. Это полностью лишает мобильности.
– А… Я ищу того искусственного человека, который приехал сюда вместе с нами.
– Андроида? Он в механической лаборатории. Они работают над экзоскелетом и блоком передвижения. Это займет немного времени. Я могу связать вас с ними.
Билли подумала пару секунд.
– Нет. Все в порядке. Я поговорю с ним позже.
– Ничего. Если что-то понадобится, только попросите. Я сделаю все, что не выходит за рамки приказа.
Отойдя от стены, Билли задумалась, что этот толстяк подразумевал в своей последней фразе. Это был долгий день, и она устала. Все, чего ей хотелось сейчас, это лечь и заснуть.
«Нет, только не засыпать. Не здесь, где чужие наверняка заразят мое подсознание, заставляя страдать от кошмаров».
Билли с ужасом вспомнила психушку и то, что планировали сделать с ее мозгом, включая химическую лоботомию.
Если вспомнить, все, что случилось со времен побега, стирание памяти казалось не такой уж плохой идеей.
10
Уилкс увидел вошедшего в грузовой отсек человека, но разобрать, кто это, не смог – освещение ангара было тусклым, а резервные огни корабля ненамного ярче. Человек оглянулся.
– Сюда, – сказал Уилкс.
Человек напрягся, рука скользнула по бедру к пистолету, но замерла. Он выпрямился, затем подошел ближе.
– Я так и думал, что это вы, – сказал Уилкс.
Это был Пауэлл.
– Что вы?.. – начал было Уилкс.
Майор предупредительно махнул рукой. Уилкс заткнулся. Он заметил, как майор вытащил из-за пояса какой-то электронный прибор и коснулся кнопки на нем. На маленькой черной пластиковой коробочке загорелся зеленый огонек.
– Все чисто.
– У стен есть уши? – уточнил Уилкс.
– А у потолка – глаза. Везде на базе, но не здесь. Еще несколько дней, и на этот корабль тоже установят жучки.
– Спирс?
– Он стал параноиком, с тех пор как появились эти твари. Мечется, как паук на горячей сковородке, сами видите.
– Да, я понял.
– Он живет только ради своего плана освобождения Земли, хочет стать героем тысячелетия. Ему мерещится, что все хотят убрать его. Он проверяет приборами, не отравлена ли пища, и все равно дает дневальному попробовать ее первым; он во всем видит заговор. В нормальные времена мозгоправы выстроились бы в очередь, чтобы написать о нем книгу.
– В нормальные времена, – вздохнул Уилкс. – Как давно это было!
Пауэлл кивнул:
– Да, – помолчал, вздохнул, будто собираясь с мыслями. – Может быть, наш биологический вид проиграл в эволюционной борьбе. Может, единственное, в чем нуждается человечество, это и есть патологический убийца-психопат, готовый связаться с чужими, – он покачал головой.
– Но вы не верите в это, – сказал Уилкс.
– Нет. Это будет шаг назад, возвращение в пещеры. Мы все-таки выше этого. Мы достигли цивилизации, добрались до звезд. Мы не можем вернуться.
– Я не защищаю Спирса, но разговоры о подобных вещах не слишком полезны.
– Я это понимаю. Но королевы умны. Они могут общаться, мы видели это здесь. Наша королева стала сотрудничать с нами уже после нескольких «разговоров». Они хотят того же, чего и мы: жить и процветать.
– Если вы проповедуете братство по жизни, майор, вы зря тратите время. Я видел, как эти ублюдки убивают моих друзей. Я был на Земле как раз перед тем, как они выжгли ее большую часть, многих сжирая заживо.
– Я знаю, знаю. Я не говорю, что мы должны обниматься с чужими и улыбаться им. Делить мир с чужими – вещь малоприятная, ибо они слишком похожи на нас, какими мы были миллион лет назад. Слишком эгоцентричны для того, чтобы думать еще о какой-то форме жизни на планете, кроме своей собственной. Нет, я не предлагаю ничего подобного. Но мы должны быть разумными, цивилизованными. Война – это глупо, а уничтожение целого вида – просто варварство.
– Забавно слышать подобное от колониального морпеха.
– Не все военные – убийцы, капрал. И не все офицеры – автоматически дикие дебилы.
– Можете продолжать меня дурачить, – сказал Уилкс, но его собеседник только ухмыльнулся. Пауэлл был порядочным человеком, который явно пытался сделать что-то здесь, на базе. Уилкс еще не знал точно, что конкретно, но был готов это выяснить.
– Они ведь не взорвали ее, не знаете?
– Что?
– Земля. Не взорвалась? Никакого глобального атомного взрыва, ничего, кроме тактических боев в соответствии с нашими нуждами?
– Возможно, шарик остался в целости лишь потому, что ваши «дружественные соседи» чужие сожрали того парня, который собирался нажать на кнопку?
Пауэлл пожал плечами.
– Окей, допустим. И что с того, майор? Зачем вы говорите мне все это, рискуя своей собственной задницей?
Пауэлл кивнул и глубоко вздохнул.
Оборудование, обеспечивающее атмосферу на планетоиде, не предназначалось для производства такого количества азотно-кислородной смеси, которого было бы достаточно для дыхания большого количества людей – разве что те ползали бы на дне глубоких кратеров. Правда, планетоид был достаточно велик, чтобы удерживать какое-то количество газов своей слабенькой гравитацией, но все же термин «землеобразный» звучал в данном случае, мягко говоря, не точно. Людям все-таки нужно побольше воздуха, чем моли или даже каким-нибудь там диким собакам из прерий.
Колония была организована здесь потому, что на планетоиде оказалось несметное количество подземных каверн, которые можно было наглухо перекрыть, наполнить воздухом и использовать в качестве убежищ или выращивания достаточного количества продовольственных культур, необходимых для поддержания постоянной численности населения. Когда этот крошечный мир перешел на самообеспечение, каверны стали служить множеству других целей: теперь там находились военные базы, шахты, тюрьма, побег из которой невозможен. И именно для этих целей использовался воздух, скопившийся в них. А тот, что производился специальным оборудованием, использовался только для вентиляции.
Украденный краулер приблизился к одной из таких каверн. Остановился. Тройка дезертиров уже четверо суток сидела в небольшом корабле без ванной и запаса продуктов.
– Мы сделали это! – сказал Ринас.
– Мы оторвались, – добавил Магрудер.
Питерсон, пилотирующий краулер, молча покусывал губы.
– Радио по-прежнему молчит. Ничего, кроме позывных Третьей базы, – хмыкнул Ринас. – Спирс, должно быть, объявил военное положение, а отсутствие сигналов – знак того, что кто-то наложил в штаны.
– Да, – кивнул Питерсон, – но должны же нас заметить какие-нибудь микрокамеры, доплеры или еще что-то в этом роде!
– Это не то место, куда ходят на пикник, да, придурок? Они все под землей.
Питерсон посмотрел на Ринаса так, будто собирался встать и врезать ему со всего размаху.
– Забудь, – отмахнулся Магрудер. – Мы сделали это, вот что важно. Спирс даже не искал в этом направлении, никакого хвоста. Мы свободны.
– Лучше поскорее убраться с открытой местности, – сказал Питерсон. – Да и угнать межпланетный корабль там проще.
– Так чего ты ждешь? – спросил Ринас. – Поехали!
Краулер двинулся вперед.
В трюме «Американца» Пауэлл продолжал рассказывать:
– Он кормит подопытные образцы всеми химикатами, которые, по словам ученых, могут оказывать на этих тварей какое-то действие. Мы не знаем, работает это или нет. Химический состав тела этих существ поражает.
Уилкс неосознанно коснулся шрама на лице. Поняв, что он делает, капрал опустил руку и сказал:
– Да, я заметил. Кислотная кровь, вероятно, разлагает все ваши препараты.
– Мы проводили некоторые опыты в различных условиях, в том числе и с участием королевы. Кажется, ее не особенно волнует судьба отдельных трутней – мы убивали их, но никакой реакции не замечали. Однако малейшая угроза уничтожения хотя бы одного яйца заставляет ее нервничать.
– Принеси палку, или мы убьем зародышей?
– Да, вроде того. Кажется, это работает. А королева управляет трутнями – мы не знаем как, возможно что-то вроде телепатической связи или низкочастотных радиоволн. Мы… Словом, мы помещали живого человека в комнату, кишащую трутнями, давали ему яйцо и паяльную лампу, которой он мог повредить его. Королева видела это, и ни один чужой не притронулся к человеку.
– Господи, вы хладнокровные ублюдки.
– Это была не моя идея, Уилкс. Здесь всем заправляет Спирс.
– Почему его никто не пристрелил? Или не засунул гранату в унитаз?
– У него тоже есть сторонники. И, как я сказал, он очень осторожен.
Уилкс покачал головой:
– Он вам доверяет?
– Не очень.
– Но вы могли бы избавиться от него и стать командиром.
– Я уже говорил, что я не убийца.
– Да. Продолжайте.
Пауэлл продолжил.
Билли сидела в отведенной для нее комнатке размером не больше сортира, куда помещались только кровать, стул, душ с раковиной и туалет, врезанные в одну из стен. Она только что закончила приводить себя в порядок. Девушка боялась ложиться спать, но она очень устала и знала, что скоро вырубится. Один из медиков, с которыми она разговаривала, дал ей таблетки, сказав, что они должны помочь. Она была не единственной, кто видел кошмары, как оказалось.
Она смотрела на себя в маленькое зеркало над раковиной, недоумевая, кто эта истощенная женщина с пустым взглядом.
– Билли?
Она обернулась. Митч…