читали бы это одной из личных особенностей. Они имели бы те же потребности в энергии, способность переваривать пищу, дышать воздухом, нормальное очищение организма, такие же естественные циклы. Они были бы людьми практически во всем, кроме того, что они не могли бы размножаться, и были бы сильнее, быстрее, и прочнее.
– Митч…
– Конечно, – продолжил он, не обращая внимания на попытку девушки перебить его, – тут же возник вопрос: какой в этом смысл? Если вам нужны реальные люди, почему бы не сделать их по старинке, в естественных или искусственных матках? Ответ заключался в том, что они должны были стать пушечным мясом. Способными выполнять грязную и опасную работу, которой обычные люди заниматься не хотели: захоронение радиационных отходов, исследование враждебных миров, участие во всевозможных акциях по освобождению или уничтожению, и так далее. Новые андроиды были бы идеальны. Их принимали бы в обществе, они жили бы, не оскорбляя ничьих тонких чувств, и при этом они оставались бы никому не нужными. Граждане третьего сорта. Нет, даже не граждане – собственность, рабы, преданные, как собаки, готовые наброситься по первой же команде хозяина.
– Господи, Митч…
– Я еще не закончил. Но чтобы создать эти замечательные модели, пришлось поэкспериментировать. Смешивать в нужной пропорции эмоции, ведь для того, чтобы быть похожим на человека, андроид должен был уметь смеяться в нужных местах, плакать, когда это уместно, даже влюбиться, когда это необходимо. И вот, пожалуйста, это сработало. Мои поддельные гормоны сделали то, что должны были делать, и я влюбился в тебя. Только дело в том, что кроме эмоций в меня заложена способность к анализу, так что я могу понять, что это только чувства.
Билли повернулась и посмотрела на него.
– И ты презираешь меня за это, – сказала она, наконец.
– Нет. Не тебя. Пойми, я люблю тебя. Но я презираю их за то, что сделали меня таким. Они не дали мне никакого опыта, никакой инструкции, никакого способа бороться с этим рационально.
Билли улыбнулась. Улыбка была невеселой, но все же.
Его зрение было острее человеческого. Он заметил выражение ее лица.
– Тебе это кажется забавным? – в его голосе девушка услышала гнев.
– В некотором роде. Мне тоже никто и никогда не давал инструкций, как пережить «все это», Митч. Любовь и логика несовместимы. Ты ищешь хорошую гладкую тропку, чтобы пройти по ней. Но так не слишком часто бывает среди «настоящих» людей. Любовь, как правило, нелогична, хаотична, а порой даже болезненна и просто ужасна.
– По крайней мере, у тебя был выбор, – сказал он.
– Почему ты так думаешь? В некоторых вещах у нас не больше выбора, чем у вас.
– Ты могла бы уйти. Ты не была обязана любить меня.
– Я могла бы уйти от тебя, но не от своих чувств. Вот почему я не могу просто уйти сейчас. Я могла бы уйти, но то, что я к тебе чувствую, останется со мной.
– Это за пределами моего понимания, – сказал он.
– Добро пожаловать в клуб.
Наступила долгая пауза. Если бы только он сказал ей об этом, когда все начиналось. Если бы только она знала. Она не была ханжой, она могла бы пережить это, могла бы принять его таким, как есть.
«Да неужели? Ты так в этом уверена, Билли? Точно?»
В этом заключался весь ужас ситуации – она не была уверена.
Совсем не была уверена.
Спирс сидел в звездолете, ожидая окончания чертовой бури. Как глупо, он ведь отлично знал, что усиливается солнечная активность, у него были точные прогнозы! После расправы над дезертирами ему следовало бы немедленно поднимать задницу и возвращаться на базу. Они бы успели, если бы поспешили.
Ладно, что сделано, то сделано, нет смысла рыдать над неудачей. Лучше воспользоваться имеющимся временем. Было несколько боевых сценариев, которые он хотел разобрать; в компьютере находилась последняя запись обучения командам солдат чужих. Они не были еще готовы к сражениям, но уже чему-то научились. Они станут настоящими бойцами, это просто вопрос времени. И когда они будут готовы, ничто во Вселенной не сможет противостоять им. Слово Спирса будет иметь больше веса, чем слово Божье, когда он приведет эти войска в форму. Безусловно.
Всего лишь вопрос времени.
14
По открытому пространству, пригнувшись, двигался человек с пожарным топориком из дюралевой стали в руках.
– Сюда, – позвал он.
Через мгновение в поле зрения появился второй человек, державший небольшую лопату с зеленой пластиковой ручкой. Оба грязные, в порванной и изношенной одежде. Первый был одет в кожаную куртку, которая, вероятно, когда-то была черной, но теперь выгорела на солнце до бледно-серого цвета. Второй носил темно-голубую нейлоновую ветровку с капюшоном.
– Ты в этом уверен? – спросил Нейлон.
– Не уверен, – ответил Кожанка. – Но если все правда, нам наверняка повезет. Пошли, землекоп.
Мужчины стояли возле рухнувшего здания. Арочный проем прямо за их спинами возвышался среди руин и, казалось, был сделан из стали, покрытой оранжево-коричневыми пятнами ржавчины. Из него торчали несколько скрученных стержней.
– Господи, чтобы докопаться достаточно глубоко, понадобится несколько часов, – сказал Нейлон.
– Да, но если это склад военных запасов продовольствия, мы говорим о тоннах консервов и бочках питьевой воды. Мы сможем отсидеться в Скрытых Подземельях и больше никогда не беспокоиться об этих жуках.
Нейлон подцепил лопатой немного перемешанной с какими-то обломками земли и откинул в сторону.
– Скрытые Подземелья? Ты веришь в это дерьмо?
– Я верю в то, что могу купить самую хорошенькую женщину в городе за пять банок не отравленной еды и десяток вооруженных солдат за сотню. С грузовиком, полным военного питания, я, черт возьми, могу узнать, существуют ли Эс-Пэ. Так что заткнись и копай, мать твою, – Кожанка, орудуя топориком, как граблями, отодвинул в сторону осколки кирпича.
– Ладно, ладно. Где Пити?
– На стреме стоит, дебил. На башне.
Нейлон взглянул на полуразрушенное здание через дорогу. Сегмент здания в три или четыре этажа, истерзанный, словно некая доисторическая скала, только не ветром и дождем, а бомбами и огнем.
– Я не вижу его.
– А ты и не должен его видеть, это он должен видеть тебя и того, кто еще может здесь появиться. Ты же не думал, что мы будем копаться здесь в открытую, не прикрыв задницу?
Нейлон пожал плечами, ничего не сказал и продолжил копать. И пока они выгребали обломки, все их разговоры были скрыты звуками их работы.
– Эми, что ты делаешь? – говорящий, которого не было в кадре, почти шептал.
– Смотрю видео, дядюшка Барт. Слышно все, что они говорят, и кажется, что они совсем рядом с камерой, видишь?
– Тебе не следует быть здесь, Эми, и ты это знаешь. Мама будет ругаться. Дай мне камеру.
Изображение заметалось, вспышками показывая куски земли и детские ножки. Затем камера снова уткнулась в двух копателей, но уже с более высокой точки.
– Не двигаться! – послышался низкий голос. Секунду спустя в кадре появился высокий человек в камуфляже с ружьем у бедра. Солдат направил свое оружие на диггеров.
– Ох, мать твою, – сказал Нейлон. – Где, черт возьми, Пити?
– Посмотри, сколько еще дел вокруг, – сказал Кожанка. – Мы не жадные, поделимся.
Солдат рассмеялся. Махнул ружьем.
– Там ничего нет, ублюдки. Мы пустили слух, чтобы ловить парней типа вас.
– Вот сучары, – сказал Кожанка.
– О господи боже! – сказал Нейлон. – Ты мясо для тварей! Гребаное вонючее мясо!
Солдат сделал шаг вперед и ударил Нейлона в висок стволом дробовика, достаточно сильно, чтобы тот упал на колени, но остался жив.
– Не называй нас так, подонок. Никогда. Мы служим королевам. Это большая честь. Вы слышите, честь! Но вам этого не понять. Вас не приглашали в число Избранных.
Солдат посмотрел налево.
– Симмонс, Кинг, сюда!
Показались еще два солдата, также вооруженные дробовиками. Перед ними шел человек со связанными за спиной руками.
– О боже, Пити, – выдохнул Нейлон.
– Вы не скормите меня этим чертовым жукам! – закричал Кожанка. Он бросил топор в первого солдата, повернулся и побежал.
Симмонс и Кинг вскинули оружие.
– Я достану его! – крикнул один из них. – Держи остальных!
Говорящий выстрелил. Пуля попала в левую щиколотку бегущего человека. Он смог сделать еще всего лишь шаг и рухнул, едва его вес перенесся на раздробленный сустав. Он заорал.
Топорик не причинил солдату никакого вреда.
– Идите, подберите его. Я посторожу этих двоих.
Двое солдат двинулись, чтобы схватить Кожанку.
– Королева обрадуется этим троим, – сказал первый солдат. – Она нам улыбнется.
Он посмотрел на то, что осталось от некогда оживленной улицы большого города.
Направление съемки сместилось.
– Уходи, уходи, Эми, – строгим голосом сказал дядюшка Барт. – Иди, иди!
Изображение исчезло – сканеры перешли на поиски других передач.
Сидя перед опустевшим экраном, Билли обливалась потом, ее сердце бешено, отчаянно колотилось.
– Сейчас таких много, – сказала техник. Энни, вспомнила ее имя Билли. – Мало того, что за людьми охотятся трутни – среди самих людей появились предатели, делающие эту работу. Трудно представить, зачем бы кому-то это понадобилось.
Билли вздохнула, и это было больше похоже на всхлипывание. Да, подобное было трудно предположить, но так оно и было.
«Господи! Как мог кто-то пасть так низко? Господи!»
Привычная тяжесть десятимиллиметрового карабина обрадовала Уилкса. Он не был полностью вооружен, но на его поясе висели четыре запасных магазина. Пяти сотен очередей должно хватить.
Пауэлл отправился в компьютерный центр, чтобы заняться там делами, которые умел делать, – найти ключ к управлению. Уилксу оставалась самая хлопотная работа – та, которой его научила служба в морской пехоте.
Впереди замаячила дверь пункта связи. Она была приоткрыта. Конечно, у них не было никаких причин беспокоиться о безопасности – по крайней мере, до сих пор.