– Напоминает изоляционный материал. Который к тому же высушили, заморозили, а затем подогрели. И сверху плюнули вдобавок, – прокомментировала Рипли, откусив от подогретой порции соевого протеина и скорчив гримасу.
– Он хотя бы теплый, – сказала Билли, попробовав.
Они сидели молча и ели, думая каждая о своем.
– Она тебе снится? Тебе снится королева чужих? – спросила Рипли, поймав удивленный взгляд Билли. – Мне снится. Вернее, снилась. До того, как начались проблемы с памятью, – сказала она, откусывая еще раз.
– Бывает… да, мне она тоже снится. Кажется, мы такие не одни…
Билли смолкла. Ей доводилось слышать истории о людях, для которых сны о чужих стали чем-то вроде религии. Чаще всего это были фанатики. Они считали себя избранными, прозревшими и осознавшими, что судный день уже наступил. Она помалкивала о своих снах, но в последнее время…
– Она часто мне снится. Едва ли не каждую ночь.
– Так было и со мной. Поначалу мне снилось, что она пытается наладить со мной контакт. Пытается показать, что в ней живет любовь. Но в итоге вылилось во все это. Я чувствовала, что между нами была связь. Она посылала мне сообщения. Я знала о ее местоположении, о ее желании собрать своих детей. Королева всех королев, повелительница всего их проклятого вида. Я знала, где ее найти! – Рипли внезапно оттолкнула поднос в сторону и продолжила: – И я потеряла ее.
– Я знала, что есть другие, – сказала Билли, кивнув. – Только вот в последнее время некогда было об этом поразмыслить, а записаться на сеанс групповой психотерапии здесь негде.
– Кажется, я знаю, чего она ждет, – сказала Рипли, вымученно улыбнувшись. – И у меня есть план. Нам нужны другие сновидцы… как насчет Уилкса?
– Он тоже видит сны, – ответила Билли, вздрогнув. – Мне кажется, его сны отличаются от моих, но это не важно. Он себе на уме. Думаю, можно попробовать обсудить это с ним. Мы договорились встретиться в баре.
Произнеся эти слова, девушка нервно оглянулась, но тут же успокоилась. Уилкс наверняка был в спортзале. За те две недели, что они провели на станции, он оттуда не вылезал.
– Я бы составила вам компанию, если ты не против, – заметила Эллен, тщательно выбирая слова.
– Конечно, я не против, – улыбнулась Билли.
Рипли улыбнулась в ответ. На этот раз выражение ее лица выглядело куда искреннее. Она нравилась Билли все больше и больше.
Уилкс прозанимался на велотренажере почти час на девятом уровне сложности, сосредоточенно глядя в экран перед собой, и успел хорошенько пропотеть. Завтра у него все будет болеть. Тут он заметил сидевшего в углу парнишку, показавшегося ему знакомым. Возможно, они с ним уже где-то встречались?
Спортзал был небольшим, чем и нравился капралу. На станции имелись такие, что вмещали до двухсот человек за раз, да вот только смрад там стоял невыносимый, а ведь рециркулируемый воздух станции и без того сложно было назвать свежим. Да и не был Уилкс любителем толп.
На вид парнишке было лет десять-одиннадцать. Худой, бледный, бесстрастное лицо обрамлено темными волосами. Он смотрел перед собой невидящим взором, уперев подбородок в колени. Глядя на парнишку, Уилкс вспомнил себя в его возрасте. Они были чем-то похожи. Телосложением? Прической? Или пустотой во взгляде? Ему это было знакомо.
Уилкса вырастила его тетя. Жили они в провинциальном земном городишке на юге США. Его мать умерла от рака груди через два года после того, как отец бросил их. Ему было пять, когда он остался без родителей. Тетушка Кэрри хорошо к нему относилась, но не баловала вниманием. Она работала в ночную смену в доме престарелых и не очень-то интересовалась жизнью племянника. Малыш Дэйви Артур Уилкс не испытывал недостатка в еде и одежде, и она считала, что этого достаточно. Кэрри Грин мало в чем хорошо разбиралась, и психология маленьких мальчиков не была исключением.
Его родителей они обсуждали редко. Его мать была святой и очень его любила, а отец – эгоистичным подонком без гроша в кармане. У Дэвида были сомнения на этот счет. А еще он не любил, когда его называли «Дэйви». Его воспоминания о родителях были смутными. Он понимал, что с матерью ему уже не свидеться, вот с отцом… когда-то он мечтал, что тот вернется за ним. Представлял его на их видавшем виды крыльце с широкой улыбкой на лице, новыми игрушками и намерением забрать его в новый дом. Дэвид представлял отца красивым, сильным, умным и способным постоять за себя.
Однажды он лежал на полу их маленькой душной гостиной и читал последний комикс о приключениях Данно Круза и Экшн Мэна. Лето было на исходе. Два дня тому назад ему исполнилось одиннадцать. Он как раз дошел до самого интересного момента в драке между Данно и каким-то злодеем, когда раздался стук в дверь. Тетушка Кэрри дремала в дальней спальне, и потому дверь открыл Дэвид, ожидая увидеть коммивояжера. За дверью стоял высокий мужчина с коробкой в яркой оберточной бумаге.
– Дэвид?
Мужчина был небрит и одет в поношенный костюм с потрепанными манжетами, вышедший из моды года два назад.
– Да, могу я вам чем-то помочь? – спросил он, слегка попятившись от незнакомого мужчины с ярко-голубыми глазами.
– Ох, ну, привет. Я знал, что у тебя сегодня день рождения, и… ну, был тут проездом. Это тебе, – сказал незнакомец, протягивания ему коробку.
– Кто вы? – спросил Дэвид, беря подарок.
– Ну, как бы это сказать… меня зовут Бен. Я друг… был другом твоей матери, – мужчина перевел взгляд на часы, затем обратно на Дэвида. – С днем рождения, Дэйви. Знаешь, мне уже пора. У меня встреча назначена… ну, ты понимаешь.
С этими словами он беспомощно посмотрел на Дэвида. Дэвид же смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова. Его отца звали Бен. Он крепко сжал коробку. Обертка смялась под его пальцами. Мужчина развернулся и, не оглядываясь, пошел прочь. Дэвид еще долго стоял на пороге прежде, чем закрыть дверь. Он попытался убедить себя в том, что ему просто показалось, Бен не был его отцом. Невозможно. Он бы не объявился здесь лишь для того, чтобы всучить ему подарок и уйти. Он бы так не поступил.
– Дэйви? – его тетушка проснулась и шла ему навстречу. – Кто-то приходил? Что это у тебя?
– Да так, ничего, – ответил он, глядя на нее невидящим взглядом.
Он швырнул подарок в блестящее медное ведро для золы у старинной дровяной печи.
Уилкс тряхнул головой и вспомнил, что находится в спортзале. Да, от некоторых воспоминаний нелегко отделаться.
– Эй, малой, мышцы сами собой не растут, – обратился он к парнишке, похожему на большеглазую птицу. – Иди-ка сюда, я покажу тебе, как пользоваться этим тренажером.
Ничего особенного, но все же что-то. Для него даже такой мелочи никто никогда не делал. Улыбка на лице парнишки многого стоила, а Уилкс всего-то сказал тому пару добрых слов.
2
Эми и старик стояли у входа в уходивший в темноту туннель, стены которого были покрыты слизью чужих. Внутри лежало множество обломков. Старик запустил трясущуюся руку в свои грязные седые волосы, а затем приобнял девочку-подростка. Эми ответила улыбкой, посмотрев на него снизу-вверх. Чумазая, одетая в лохмотья, но все равно симпатичная, она казалась моложе своих лет.
– Они используют систему подземных туннелей для перемещения под городом, – пояснил он тихим голосом. – Она никуда не делась, но претерпела изменения. Трансформировалась. Похоже, существует центральная точка, в которой все эти туннели соединяются друг с другом, как спицы колеса. Эти существа выжимают ресурсы из одного места, а затем перебираются в следующее. Наш лагерь разбит неподалеку. Чужие в нескольких километрах отсюда. Мы в безопасности, насколько это возможно.
Они сделали несколько шагов вперед. Помещение было плохо освещено: длинные тени плясали и меняли очертания по мере того, как старик и девочка продвигались по тихой пещере. Темное липкое сооружение чужих поглотило их. Из стен торчали части людских тел. Сверху свисала сгнившая рука. Слева выступала половинка черепа. Останки справа напоминали собачьи. Эми подошла ближе к старику.
– Мне бы хотелось подняться на поверхность, – отозвалась Эми. – Но это невозможно.
– Есть те, кто чувствует «связь» и охотится на носителей зародышей чужих на поверхности, – ответил старик, кивнув. – Здесь безопаснее.
Они спускались в туннель около минуты, часто дыша. Их окружала смерть. Это место походило на непотребную художественную выставку. Старик заговорил тоном школьного учителя:
– Мы недалеко от одного из крупных гнезд. Вот почему здесь больше носителей. Вернее, тех из них, что выжили. Мы не рискуем спускаться глубже.
– Пап, пойдем отсюда? Мне не по себе, – сказала Эми, вздрагивая.
– Хорошо. Поужинаем пораньше, – ответил старик с улыбкой, опасливо оглядываясь и пропуская Эми вперед. – Знаешь, мне следовало…
Тут из темной стены появилась рука и стремительно схватила его за колено. Эми вскрикнула, а старик упал.
– О, нет! – донеслось из темноты, и перед ними появился молодой парень.
– Пол! – прокричал старик, и парень бросился ему на помощь. – Помоги отцепить руку!
Пол поднял над стариком небольшой фонарь. Теперь можно было разглядеть увязшего в слизи умирающего носителя. Когда-то это существо с безумными глазами было женщиной, теперь же его едва ли можно было назвать даже животным. Оно крепко вцепилось в ногу старика.
– Папа! – выдохнула Эми, начиная часто дышать и всхлипывать.
Мужчины осыпали руку женщины ударами, но та и не думала ослаблять хватку. Лицо ее раздулось и было почти черным. Пол посмотрел в сторону гнезда, со стороны которого доносился грохот.
– Выс-с-слушайте меня, – произнесла женщина скрипучим голосом. Губы у нее растрескались и кровоточили. – Я – мать…
Пол выпрямился и лягнул руку существа, сломав ее. Старик отскочил от женщины, которая даже не заметила полученной травмы. Очевидно, она не чувствовала боли. Старик поднялся, схватил Эми за руку и все трое отошли от потерявшего рассудок носителя.