И эта тетка, социальный работник, вечно сует свой длинный нос не в свои дела. Не иначе как это она в последний раз науськала на него копов, когда он взялся в очередной раз вправить мозги дуре-женушке. Ну, поколотил он ее маленько. Зато по делу. Заслужила. Где это видано, чтобы мужик вернулся домой, а жены дома нет? Когда же наконец она объявилась, то отказалась отвечать, где была. Что, скажите, ему оставалось делать? Закрыть глаза и спустить все на тормозах? А эти ее бусы? Зря он, наверно, разрешил ей заниматься этой хренью. Слишком вольно она себя почувствовала.
Но самой главной его головной болью был пацан. Каждый раз, когда она позволяла себе взбрыки, то только из-за него. Если бы не этот идиот, жизнь была бы гораздо приятнее.
Усыновление, сказала та рыжая. Не обязательно для сирот, но и для детей, чьим родителям они безразличны и те хотели бы от них избавиться. Дети с гаражной распродажи. Черт, а ведь это мысль!
Мерфи посмотрел на жену. Та нанизывала бусы. Черт, она же с катушек съедет, если Майкла заберут насовсем. Ничего, рано или поздно свыкнется. Можно подумать, у нее есть выбор. Хотя кто знает, вдруг она вообще не станет заморачиваться, зная, что ребенок попал в приличную семью. Эх, знать бы, что это такое.
Ванна тем временем продолжила перебирать письма. Мерфи пил пиво, но его мысли постоянно возвращались к той рыжей. Вот кто решит все его проблемы. Черт, надо будет обмозговать это дело на досуге.
Глава 25
– Кэт!
– Господи! – Она вскочила и машинально прижала ладонь к груди, как будто испугалась, что сердце выскочит наружу. – Я не знала, что здесь кто-то есть.
В телестудии было темно и, как ей казалось, пусто.
– Никого, кроме меня. Я тебя ждал.
Алекс поднялся из-за стола с кресла ведущего и направился к ней. От страха Кэт приросла к полу.
В темноте телевизионные камеры с их десятками кабелей и шнуров, змеившихся по полу, словно некие электронные пуповины, были похожи на инопланетные формы жизни. Экраны мониторов были темны, словно незрячие, немигающие глаза. В этот поздний час, отдыхая от своих ежедневных трудов, оборудование телестудии обрело очертания монстров из кошмарного сна.
До недавнего времени такая глупая мысль даже не пришла бы ей в голову. Теперь же ей повсюду мерещились гоблины и привидения.
– Откуда ты знал, где меня искать? – спросила она.
– Мне сказали, что ты обычно выходишь через студию.
– Кто тебе это сказал? И как ты сам попал внутрь?
– Уговорил охранника.
– Им запрещено пускать внутрь посторонних. Только тех, у кого есть служебный пропуск.
– Старина Боб принял во внимание мои былые заслуги.
– Старина Боб?
– Мы с ним уже на «ты». Как только я сказал ему, что я бывший коп, он был только рад мне услужить. До того, как пойти в охранники, он служил в полицейском управлении Сан-Антонио.
– Как я вижу, профессиональная солидарность – полезная вещь.
– Верно. Она открывает многие двери, – сказал он, пожимая плечами. – Тебе холодно?
Как оказалось, она стояла, обняв себя руками за плечи.
– Немножко. Я даже этого не заметила.
– Или ты дрожишь из-за того, что произошло здесь сегодня днем?
Она пристально посмотрела на него.
– Откуда тебе это известно?
– Я был здесь.
– Ты был здесь? Но почему?
– Решил проведать тебя и оказался здесь сразу после того, как подъехали пожарные. В суматохе я заговорил старине Бобу зубы и прошел внутрь. Но в студию так и не попал, потому что она была оцеплена и меня отказались пропустить внутрь.
Я спросил одного из копов, что случилось, и он рассказал мне. Я представился близким другом и добавил, что хотел бы тебя видеть. Но он ответил, что получил приказ внутрь никого не пускать.
Как жаль, что она не знала, что Алекс был рядом, в здании телестудии. Нет, все, кто мог, пытались помочь, но его присутствие тоже было бы нелишним, особенно после того, как все обошлось.
– Всякое случается, – прошептала она, глядя куда-то в пол.
– Ты уверена, что это была случайность?
Ее негромкий, нервный смешок был далек от убежденности.
– Разумеется, а ты как думал? Я сидела в кресле, когда на меня ни с того ни с сего с потолка свалилась лампа.
– Покажи мне, как это было.
С этими словами он прошел следом за ней к столу, за которым сидят ведущие. Позади стола стояли четыре вращающихся стула – два для ведущих, один – для синоптика, который перед тем, как переместиться в другой конец студии к знаменитому «метеоцентру», болтал с ведущим. Четвертый предназначался спортивному комментатору.
– Как ты знаешь, я редко выхожу в прямой эфир. Чаще всего передачи с моим участием идут в записи. Когда я их записываю, то обычно сижу здесь, – сказала Кэт, положив руки на спинку стула спортивного комментатора. – Сегодня, когда все произошло, я дошла до середины моих вводных реплик.
Кэт указала на потолок. Разбившуюся лампу уже заменили на новую.
– Третья слева, – сказала она Алексу.
– Она свалилась с потолка прямо тебе на стол?
– Вот здесь.
На пластиковой поверхности виднелись свежие царапины, а от края столешницы как будто откусили приличный кусок.
– Мне повезло, что она не свалилась мне на голову, – заметила Кэт, проводя пальцем по выемке в форме неровного полумесяца. – Еще пара дюймов, и неизвестно, чем бы все кончилось. Она рухнула мне почти на колени. Грохот был ужасный. Кругом осколки стекла, покореженный металл.
Кэт попыталась улыбнуться, правда, не слишком убедительно.
– Как ты понимаешь, пришлось делать дубль.
– Кто-нибудь попытался объяснить, почему это случилось?
– Через пару минут в студии уже было полно народа. Билл покинул деловую встречу и примчался сюда. Кто-то вызвал пожарных и «Скорую». Пожарную машину ты видел сам. А вот «Скорую» можно было не вызывать, поскольку никто не пострадал, что, кстати, сродни чуду.
Потом прибыла полиция и вместе с охранниками выставили всех вон, чтобы навести в студии порядок. Билл рвал и метал. Он потребовал объяснений от осветителей.
– И?
– Те не смогли ничего сказать. Он пригрозил им увольнением, но я уговорила его не рубить сплеча. Невозможно доказать, что причиной всему их халатность, и вообще, несправедливо наказывать сразу всех.
– Они осмотрели лампу?
– Да. Судя по всему, ослаб болт.
– То есть причиной все-таки халатность.
– Может, да, а, может, он ослаб сам.
– Ослаб сам?
– Типа того, – резко ответила Кэт. Его скепсис уже начал ее раздражать. Хотя, если быть честной, ей было страшно при мысли, что она отделалась лишь испугом.
– Хм…
– Мне не нравится, когда ты так делаешь.
– Что именно?
– Это твое «хм». Ты как бы намекаешь, что все, что я говорю, это…
– Чушь.
– Тогда что, по-твоему, здесь произошло?
– Сдается мне, ты перепугана до потери пульса, и никакая это не случайность.
Она вновь машинально сложила на груди руки, как будто защищаясь от его вопросов.
– Не говори глупостей. Кому нужно покушаться на Курта?
– Курта?
– Нашего спортивного комментатора.
– Лампа свалилась, когда Курта в студии не было, зато в ней была ты.
– То есть, ты хочешь сказать, что кто-то нарочно ослабил болт с тем расчетом, чтобы она свалилась на меня?
– Именно. Кстати, ты сама так считаешь.
– Откуда тебе знать, что я думаю?
– Об этом легко догадаться. Иначе с какой стати твое лицо как будто готово развалиться на мелкие части, как какая-нибудь мозаика-пазл?
Понимая, что спорить и отнекиваться бесполезно, Кэт решила сменить тактику.
– Ну, хорошо. Допустим, ты прав. Кто-то действительно покушался на меня.
– Говори. Я тебя внимательно слушаю.
– Я понятия не имею.
– Но у тебя есть догадка, – Алекс приложил палец к ее губам, давая понять, что с ним лучше не спорить. – Я давно это почувствовал, в тот самый вечер, когда ты увидела незнакомую машину, припаркованную у твоего дома.
– Я всего лишь насторожилась. Как и любой на моем месте.
– Как-то ты слишком сильно насторожилась, – возразил он. – Как будто ожидала неприятностей. Но и до того вечера ты была вся как на иголках. По какой причине, хотелось бы знать.
– Неправда.
– Ты лжешь.
Внезапно последние остатки сил покинули ее. Она опустила голову и помассировала виски.
– Алекс, ты победил по умолчанию. У меня просто нет сил вступать с тобой в пререкания.
– Почему ты не хочешь сказать мне, что тебя беспокоит?
– Потому что… – Кэт недоговорила, подбирая слова. – Потому что я еду домой.
Она повернулась, чтобы уйти. Он зашагал с ней рядом.
– Этот твой ухажер все еще у тебя дома?
– Никакой он мне не ухажер.
Алекс остановился. Она тоже. Затем обернулась и в упор посмотрела на него.
– Был да сплыл.
– Понятно.
Они молча согласились не развивать дальше тему ее отношений с Дином Спайсером. Вместе выйдя из телестудии, они на минуту замедлили шаг, чтобы попрощаться со стариной Бобом.
Увидев Алекса, тот расплылся в улыбке.
– Спасибо за автограф. – На его столе лежал открытый экземпляр книги Алекса. – Книжка в моем вкусе.
– Читайте на здоровье, – сказал Алекс своему новому поклоннику, придерживая для Кэт тяжелую металлическую дверь.
– Ты его подкупил.
– Это просто небольшая гарантия на тот случай, если воспоминания о старых добрых деньках не сработают.
– Как ты узнал, где меня искать? Обычно я не задерживаюсь на работе допоздна.
Парковка была практически пуста. Уехала даже бригада, отвечающая за вечерний выпуск новостей.
– Очередная счастливая догадка. Тебя не было дома.
– То есть сначала ты заглянул ко мне домой?
– Чтобы снова нарваться на Спайсера? Ну уж нет. Я позвонил по телефону, и мне никто не ответил.
– Зачем тебе понадобилось меня видеть?
– Хотел услышать твою версию того, что случилось в студии.
– Нет, еще до этого. Зачем ты приходил сюда днем?