– Успокойтесь.
– Я спокойна. – Она встала со стула. – К сожалению, вы тоже.
На ее удивление, Хансейкер оказался куда более проворным, чем могло показаться на первый взгляд. Вскочив со стула, он обогнул стол и загородил собой выход из кабинета.
– Согласен, дело темное. Но в данный момент лично вам вряд ли что-то угрожает. Никакого преступления не совершено. И мы даже не знаем, причастен ли шантажист к тем трем смертям или нет.
– Верно, не знаем, – согласилась Кэт.
– Тем не менее я не хочу, чтобы вы ушли отсюда, уверенные в том, что я отнесся к вашему заявлению несерьезно. Как насчет того, чтобы в последующие недели вашу улицу патрулировала машина? Будем держать ваш дом под контролем. Что скажете?
Кэт негромко усмехнулась, опустила голову и сжала большим и указательным пальцами виски. Господи, какой же он тупой. Можно подумать, этот загадочный некто только и ждет, когда его схватит дежурный наряд полиции.
– Спасибо, лейтенант. Я буду благодарна за любую помощь с вашей стороны.
– Для того мы и существуем, – расплылся в улыбке Хансейкер и выпятил колесом грудь. – Возможно, просто кто-то решил вас припугнуть. Пощекотать вам нервишки, если можно так выразиться.
Кэт не стала с ним спорить. Поскорее бы уйти отсюда.
Уверенный в том, что решил ее проблему, Хансейкер галантно распахнул перед ней дверь.
– Не стесняйтесь. Звоните мне в любое время.
«Конечно же, позвоню, вот только что сделаете вы?» – цинично подумала про себя Кэт, а вслух сказала:
– Спасибо вам, что согласились выслушать меня, лейтенант Хансейкер.
– Знаете, в жизни вы даже красивее, чем на телеэкране.
– Благодарю.
– Кстати, перед тем как вы уйдете. Я все хотел спросить. Ко мне в кабинет не каждый день заходят знаменитости. Могу я попросить у вас автограф для моей жены? Она будет в восторге. Ее имя Дорис. Но если вы добавите и мое имя, я буду не против. Если это, конечно, вас не затруднит.
Глава 34
– Какого черта ты там делаешь?
– Жарю бекон.
Орудуя вилкой, так как кухонных щипцов в ящиках стола не нашлось, Кэт приподняла ломтик над скворчащей сковородой.
После пустого разговора в полиции она в ярости вернулась домой и переоделась. Она слишком расстроилась, чтобы работать, и потому позвонила Джеффу: предупредить, чтобы он ее не ждал. Ей нужен день, чтобы прийти в себя и все обдумать.
В течение часа она размышляла над тем, каким должен быть ее следующий шаг. Прежде чем в голове оформился план, она успела побывать в супермаркете. Толкая между полками тележку, она нагружала ее продуктами, чтобы приготовить ужин тому, кого якобы презирала.
– Думаю, ты любишь поджаристый, – с этими словами она выложила на бумажное полотенце очередной ломтик. – Яичницу ты какую любишь?
– Как ты здесь оказалась?
– Вошла в дверь. Кстати, она была не заперта.
– Ого, – он почесал голову. – Наверно, забыл проверить перед тем, как лечь спать.
– Наверно. Так как тебе жарить яичницу – глазунью или омлет?
Ответа не последовало, и она обернулась через плечо. Он выглядел точно так же, как и в то утро, когда они познакомились. С той разницей, что этим утром он был в трусах, а не в джинсах. Кэт сделала вид, будто не замечает, как соблазнительно он выглядит. Его высокое, мускулистое тело высилось в дверном проеме во всей своей заспанной мужской красоте.
– Так как, – повторила она, – глазунью или омлет?
Он положил руки на талию, вернее, на резинку трусов.
– Скажи, а что подвигло тебя сегодня прийти ко мне и приготовить мне завтрак?
– Скажу, как только ты наденешь штаны и сядешь за стол.
Озадаченно покачав головой, Алекс повернулся и вышел вон. Когда же он – в затертых до дыр джинсах и белой футболке – вернулся в кухню, завтрак уже был готов. Кэт налила им по чашке кофе, поставила на стол тарелки с едой и уселась на стул, как бы приглашая Алекса сесть напротив.
И он сел, вернее, оседлал стул, растопырив колени. К еде он не притронулся, лишь мелкими глотками потягивал кофе, глядя сквозь пар на сидящую напротив Кэт. Что тотчас напомнило обоим утро их первой встречи.
– Скажи, это имеет какое-то отношение к избитой фразе, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок? – спросил он.
– Эта теория приказала долго жить с изобретением минета.
Алекс усмехнулся, затем расхохотался, после чего взял вилку и принялся запихивать в рот яичницу. В два присеста проглотил бекон и одним глотком опустошил стакан апельсинового сока.
– Когда ты последний раз ел? – спросила Кэт.
– Кажется, вчера я заказывал пиццу, – ответил он, немного подумав. – Черт, а может, позавчера.
– Значит, ты так увлекся работой?
– Скажи, а еще тост не найдется?
Кэт сунула в тостер еще пару ломтиков хлеба и, пока те подрумянивались, подлила ему кофе. Его пальцы коснулись ее запястья. Он наклонил голову и посмотрел на нее.
– Что на тебя сегодня нашло? Откуда такой раж?
– С чего ты взял?
– В таком случае, должен ли я рассматривать это как акт благотворительности по отношению к моей персоне?
– Боюсь, ты не подпадаешь под эту категорию.
– Предложение мира?
– Может быть.
– Но это будет мне чего-то стоить. Верно я тебя понял?
– Верно.
– Надеюсь, мне это по средствам.
– Если только ты не хочешь искупать семейные драгоценности в горячем кофе, я бы рекомендовала тебе отпустить мою руку.
Он тотчас разжал пальцы, отпуская ее запястье. Кэт вернула кувшин с кофе на плиту и, вынув из тостера готовые тосты, довольно бесцеремонно бросила их ему в тарелку.
– То есть ни о какой дружбе нет и речи? – прокомментировал он, намазывая тост маслом.
– Нет.
– В таком случае о чем-то большем и подавно.
Она пристально наблюдала за ним. Он впился сильными белыми зубами в намазанный маслом тост. Почему-то при виде этого зрелища внутри шевельнулось предательское желание. Кэт поднялась, отнесла свою тарелку к раковине, ополоснула и поставила в посудомоечную машину. И пока он разделывался с яичницей, немного прибралась в кухне.
Покончив с едой, Алекс отнес тарелку в мойку, налил себе третью кружку кофе и вернулся к столу. Кэт влажной губкой стирала со стола крошки. Внезапно его рука скользнула вокруг ее талии и притянула ближе. Его губы прикоснулись к ее телу. Он целовал ее сквозь ткань блузки, покусывал и нежно урчал.
Впрочем, Кэт не реагировала. Она стояла, подняв руки на уровне плеч, лишь бы только ненароком не прикоснуться к нему. Наконец он оторвался и поднял голову.
– Тебе не нравится.
– Почему же? Очень даже нравится. Ты большой умелец по этой части. Но я здесь не ради этого.
Он тотчас опустил руки. Лицо исказилось яростью.
– Если ты пришла не для того, чтобы мириться…
– Нет, не для того.
– Тогда зачем ты здесь?
– Сейчас объясню.
– Валяй. Если ты пришла не для того, чтобы нам развлечься, предупреждаю: меня ждет работа.
Кэт никак не отреагировала на его раздражение. Вымыв руки и налив себе еще одну чашку кофе, она тоже села за стол, захватив с собой сумочку. Вынув из нее копии газетных вырезок и «некролога», она подтолкнула их ему через стол.
– Это тот самый секрет века, который ты показывала Вебстеру в тот вечер? – спросил Алекс.
– Значит, ты подслушивал. Так я и думала.
– Привычка. Осталась со старых времен, когда я был копом.
– Или обычная невоспитанность.
– Возможно, – согласился он, пожав плечами. – Нэнси Вебстер вообще подумала, что у вас там свидание.
– Ты прекрасно знаешь, что это не так.
– Тогда почему вы позволили ей подумать самое худшее? Почему не сказали ей правду?
– Потому что чем меньше людей знают об этом, тем лучше.
Алекс взял бумаги и начал читать. К тому моменту, когда он перешел ко второй вырезке, он уже задумчиво потирал шрам над глазом. А между второй и третьей пристально посмотрел на Кэт.
Когда же он прочел «некролог», то негромко выругался и резко отодвинул назад стул. Вытянув ноги и выгнув спину, он положил бумаги себе на живот и заново перечитал все четыре.
Прочтя, выпрямился, отбросил бумаги на стол и посмотрел на Кэт.
– У тебя есть оригиналы?
– Да. И конверты от них.
– Я слышал, как ты сказала Вебстеру, что эти письма пришли к тебе в течение последних недель.
– Верно.
– И ты не сочла нужным сказать об этом мне?
– Они тебя не касались.
Алекс чертыхнулся.
– Допустим, я сказала глупость, – признала Кэт. – Я вообще никому о них не говорила, пока не получила третье.
– И кому ты сказала? Кроме Спайсера? Ты ведь наверняка показала их своему душке Дину?
– Я показала их Джеффу, – сказала Кэт, пропустив мимо ушей его колкость. – А потом Биллу.
– Потому что, возможно, это кто-то из охранников телестудии, – произнес Алекс. – Я слышал, как ты ему это сказала. Кто еще в курсе?
– Больше никто. «Некролог» пришел вчера. И стал последней соломинкой. Сегодня утром, в восемь, у меня состоялась встреча с полицейским детективом, – сказала Кэт и нахмурилась. – Правда, толку от него был ноль, – с горечью добавила она. – С тем же успехом я могла бы это время понежиться в ванне.
– И что он сказал?
Кэт почти дословно пересказала ему разговор с лейтенантом Хансейкером.
– Моя жизнь в опасности, но он предпочел таращиться на мои ноги. Потом попытался успокоить меня, неся какую-то чушь про издержки профессии, мол, я фигура публичная, как будто мне самой это неизвестно. От него несло табаком, дешевым лосьоном после бритья и замшелым сексизмом. Я конечно, поставила его на место, но итог разговора таков: пока со мной не случится ничего ужасного, полиция не может ничего предпринять, разве что время от времени колесить по вечерам мимо моего дома. Нет, ты представляешь себе?
– К сожалению, да, – ответил Алекс и пару мгновений смотрел на нее в упор. – Так вот почему ты была вся такая дерганая в тот вечер, когда мы наткнулись на Спайсера. Да ты и сейчас такая же.