Алекс моментально понял, к чему она клонит.
– Продолжай.
– Нет, конечно, это великая глупость, – заявила она нарочито громко и выждала пару секунд, чтобы успокоиться. – Сердце – это лишь орган. Аппарат, качающий по жилам кровь. А то сердце, в котором обитает душа человека, – это нечто совершенно иное.
– В таком случае почему ты автоматически связываешь свою симпатию к Майклу с вероятностью того, что тебе пересадили сердце его отца?
– Ничего я не связываю.
– Неправда, еще как связываешь. Кстати, не только ты, но и Циклоп.
– Неправда, ему все равно, кто что от кого получил, – с жаром возразила Кэт. – Для него главное, заработать на этом. Он ненавидит Майкла, потому что тот – живое напоминание о Спарки. И он наказывает Кисмет за то, что она предпочла, как он выражается, этого недоростка. Он превратил ее жизнь в ад. Не удивительно, что у нее такой затравленный вид.
– Кэт, ты не несешь за них ответственность.
Она посмотрела на него, как будто он только что помочился на американский флаг.
– Это почему же? Они люди, и им грозит опасность.
– Меня восхищает твой альтруизм, но, согласись, тебе не спасти всех несчастных этого мира.
– Если Циклоп поднимет на них руку, я буду до конца своих дней мучиться угрызениями совести. Скажи, неужели человеческая жизнь для тебя ничего не значит?
Лицо Алекса вспыхнуло от ярости.
– Я оставлю этот вопрос без ответа, потому что сегодня ты расстроена. И потому не отдаешь себе отчета в том, что говоришь. Эх, с каким удовольствием я бы оставил от этого Джорджа Мерфи мокрое место, чтобы он до конца своих дней не смел поднять руку на Кисмет и Майкла. Увы, таких, как они, в стране миллионы.
– Знаю. Многие миллионы мне не спасти. Хотя бы Кисмет и Майкла.
– Ты серьезно собралась дать ему денег?
Их спор лишил ее последних сил. Кэт ссутулилась и подложила под щеку ладонь.
– Я бы никогда не поддалась на шантаж. Но он однозначно дал понять: если я откажусь, то потом горько пожалею об этом. Так или иначе.
Кэт подняла голову и посмотрела ему в глаза. Впервые за все время их знакомства она выглядела по-настоящему напуганной.
– Алекс, наверно, с нас хватит.
– Чего именно?
– Бессмысленных поисков шантажиста. От него ни слуху ни духу вот уже две недели. Убеждена: это какой-то шутник со специфическим чувством юмора решил разыграть меня. Вот и все. «Некролог» – это был своего рода финал. Кода. Он добился своего – сумел попортить мне нервы. Но теперь его игра окончена.
– Ты уверена?
– Нет, конечно, – раздраженно бросила она. – Но я устала переворачивать камни. Потому что всякий раз под ним оказывается скользкий червяк. Мне страшно вскрывать письма. Я боюсь того, что может оказаться внутри. И вот теперь одноглазый, весь в татуировках байкер с замашками садиста, о существовании которого я не ведала всего несколько дней назад, вымогает у меня деньги, угрожая убить, если я откажусь.
Я шарахаюсь от собственной тени. Я не чувствую себя в безопасности даже дома. Я не могу сосредоточиться на работе. У меня пропал аппетит, и я забыла, когда в последний раз нормально спала. Нет той ночи, чтобы я хотя бы раз не проснулась и не начала прислушиваться к любому шороху. Нет, с меня довольно. Я устала от всего этого.
– Все не так просто, Кэт. Взять и поставить точку не получится.
– Это почему же. У меня получится.
– Зато у меня нет. И я не собираюсь этого делать, – твердо произнес Алекс, поднимаясь на ноги. – Никто не закрывает следствие лишь потому, что ему не нравятся улики, которые всплывают на поверхность.
– Хватит! Пощади мои уши! Ты больше не полицейский, и это никакое не следствие. Кстати, и не сюжет для очередной твоей книги. Это моя жизнь!
– Верно. И я пытаюсь ее защитить. Так как хочу и дальше видеть тебя живой и здоровой.
– Я бы тоже, – она судорожно втянула в себя воздух. У Алекса защемило внутри. Он точно знал, что она ему сейчас скажет. – Именно поэтому я собираюсь в Калифорнию и останусь там, у Дина, пока не наступит дата моей операции. Я уже обо всем договорилась.
– Вот как? И когда же ты успела?
– До того, как ты приехал.
– Понятно. Ты срочно позвала меня на помощь, но я лишь временное крыло, под которым ты можешь укрыться, пока не сбежишь назад к своему папику Дину. Я верно тебя понял? – он презрительно фыркнул. – И ты еще обвиняла меня в том, что я использую тебя исключительно ради секса.
Он рассчитывал оскорбить ее и добился своего. К глазам Кэт подступили слезы. Впрочем, сдаваться не в ее привычках.
– Я провожу тебя до двери, – сказала она.
Джудит Андерсон[9] в ее лучшие годы, и та наверняка не держала себя с таким достоинством, как Кэт, когда она поднялась со стула и вышла из кухни, чтобы выпустить его из дома. Алекс послушно проследовал за ней до входной двери, которую со злостью захлопнул прямо у нее перед носом.
– Я сегодня никуда отсюда не уйду, – сказал он и вскинул руки, видя, что она открыла рот, чтобы ему возразить. – Я лягу в гостиной. Поверь мне, я спал в куда более худших местах, – добавил он, покосившись на диван, на котором до этого сидел Мерфи. – Ты можешь топать ногами, кричать, злиться – что угодно. Это все напрасная трата энергии. Которой, кстати, у тебя почти не осталось. Можешь дуться на меня, собирать чемодан, красить ногти, делать все, что тебе вздумается. Но пока я не буду знать точно, какой следующий шаг предпримет Циклоп, я не выпущу тебя из поля зрения.
Глава 44
Когда Циклоп утром вошел в кухню выпить кофе, он не поверил собственным глазам. Кисмет уже сидела за столом. При ее виде у него отвалилась челюсть. Она была накрашена, как когда-то, когда они только познакомились. Густо наложенные тени подчеркивали ее темные глаза. Куда-то подевался монашеский «кукиш» на голове. Густые волосы ниспадали ей на плечи непокорной гривой.
Кстати, а где длинные юбки и бесформенные блузки, которые она носила все эти годы? Сегодня она была в рваных джинсах, которые сидели на ней плотно, как хирургические перчатки.
Покрытая татуировками грудь была втиснута в тесный черный топик. Казалось, будто после смерти Спарки она все эти годы ходила как сомнамбула и вдруг внезапно проснулась. И всего за одну ночь преобразилась до неузнаваемости.
Причем преображение не сводилось только к прическе и одежде. Выражение лица было хищное, как у той, прежней Кисмет. Не успел он войти в кухню, как она поднялась и налила ему кружку кофе. Движения ее были быстрыми и резкими, к ней как будто вернулась ее былая энергия. Он бы наверняка подумал, что Кисмет приняла дозу, не знай точно, что после рождения мальчишки она завязала с этим делом.
– Есть хочешь? – спросила она.
– Если бы хотел, давно бы сказал, – бросил он в ответ. Как-то все это подозрительно.
– Вот только не надо быть таким тупицей.
Она подлила себе кофе и вернулась к столу. Взяв с пепельницы зажженную сигарету, глубоко затянулась и выпустила к потолку облачко серого дыма.
Она бросила курить, когда поняла, что беременна, и с тех пор не брала в рот сигареты.
Глядя, как смыкаются вокруг сигаретного фильтра полные, красные губы, Мерфи ощутил возбуждение. Он видел ее такой, злой и взвинченной, наверно, тысячу раз. Но как давно это было! До этого момента он даже не подозревал, как истосковался по той, прежней Кисмет.
Впрочем, не в его привычке доверять кому бы то ни было. Подозрительная натура взяла верх.
– Какая муха тебя сегодня укусила? – спросил он.
Кисмет затушила в пепельнице сигарету.
– Что, если вчера ты привел меня в чувство?
– Сама напросилась.
Вчера он как следует всыпал ей за то, что выставила его дураком перед этой рыжей Делани и ее дружком-копом. Впрочем, под толстым слоем косметики синяков почти не видать.
– Не поверю, что она не дала тебе денег.
За бутылкой спиртного и несколькими дорожками кокса он рассказал ей о своем безрезультатном визите к Кэт Делани.
– Не волнуйся. Она еще одумается.
– Да, но когда?
– Как только я что-нибудь придумаю, – ответил он, отхлебывая кофе.
– Кто она такая? Если бы не Спарки, она бы давно сыграла в ящик.
– Она сказала, что ей вовсе не обязательно вшили сердце Спарки. Оно могло быть чье угодно.
– Пусть даже не его, – заявила Кисмет и с вызовом тряхнула головой. – Мы все эти четыре года едва сводили концы с концами, пока она жила в свое удовольствие. Это несправедливо.
– Ничего, я вытряхну из нее денежки. Уж что-нибудь придумаю.
– Я тоже не теряла зря времени.
Циклоп прищурил свой единственный здоровый глаз.
– Вот как? И что же, если не секрет?
– Нам нужно пошевеливаться, прежде чем этот ее приятель начнет вливать ей в уши всякое дерьмо. Этак он может для нас все испортить.
С этими словами она вскочила со стула, как будто кто-то укусил ее за задницу, и, заведенная кофеином и никотином, принялась расхаживать взад-вперед.
В принципе Циклоп был с ней согласен, но согласиться сразу, значит, дать слабину.
– Не лезь-ка ты в это дело, – строго произнес он. – У меня все под контролем.
Она резко обернулась и смерила его злющим взглядом.
– Так я тебе и поверила! Да она купила тебя с потрохами своим кукольным личиком и голубыми глазками. Несмотря на все твои угрозы, ты ушел от нее с пустыми руками.
Мерфи выскочил со стула и влепил ей пощечину. К его великому удивлению, она дала сдачи. Ее ладонь впечаталась в его ухо с громким шлепком, от которого загудела барабанная перепонка. Впрочем, это не помешало ему услышать то, что она прошипела, глядя ему в глаза.
– Только попробуй еще раз распустить руки, ты, сукин сын. Это был последний раз.
Как ни приятно ему было видеть перед собой прежнюю Кисмет, все должно иметь свои границы. Лично он предпочел бы что-то среднее между тигрицей, которой она была, и половой тряпкой с пустыми глазами, как в последнее время.