– Простите, госпожа, – дрожащим голосом начала я. – Я не хотела помешать вам. Я услышала шум и испугалась за вас. С вами что-то случилось?
Мой вопрос почему-то напугал её. Она вдруг вздрогнула и опасливо посмотрела по сторонам.
– Ничего не случилось, – торопливо, словно боясь, что я замечу в комнате что-то подозрительное, сказала она. – Не говори глупостей. Тебе всё показалось. Иди спать, Бетти. Или нет, подожди…
Я замерла, ожидая приказаний. В этот момент снова вспыхнула молния, и в тот же момент грянул гром. Госпожа содрогнулась от испуга и едва не упала, но, вспомнив про моё присутствие, резко выпрямилась. Поведение госпожи очень пугало меня, и, если честно, я не хотела оставлять её одну в таком состоянии. Она была слишком напугана и слишком встревожена. Было очевидно, что душевное здоровье её пошатнулось. Причина этого помешательства осталась для меня тайной.
– Где у меня лежат ленты? – спросила миссис Вильерс, не прекращая опасливо озираться.
– В комоде у окна, госпожа, – пробормотала я с некоторым удивлением, так как вопрос про ленты был совсем не тем вопросом, который я могла бы ожидать в этот момент.
Услышав мой ответ, миссис Вильерс бросила растерянный взгляд на комод, который стоял у окна, а затем посмотрела на тот комод, который только что перерыла, и устало вздохнула. На секунду мне показалось, что сквозь оболочку безумия проступил привычный мне облик госпожи. Это видение длилось всего мгновение, а затем она нетерпеливо сказала:
– Найди мне ленту.
Вздохнув, я подошла к комоду, открыла верхний ящик и спросила:
– Какого цвета ленту вы желаете, госпожа?
Миссис Вильерс на мгновение задумалась, но потом решительно произнесла:
– Чёрную. Мне нужна чёрная лента.
Я извлекла из комода довольно широкую шёлковую чёрную ленту и принесла госпоже. Она приняла её левой рукой. Правая рука миссис Вильерс всё ещё оставалась прижатой к груди. Это встревожило меня.
– У вас болит рука, госпожа? – спросила я. – Вы ушиблись? Может быть, я пошлю за доктором?
– Нет-нет, – упоминание доктора отчего-то очень напугало миссис Вильерс. – Со мной всё хорошо. Не нужно никаких докторов. Иди спать, Бетти. Не тревожься за меня.
– Но, госпожа, давайте я хотя бы здесь приберу, – сказала я. – Если в темноте вы на что-то наступите, то можете споткнуться и упасть.
– Приберёшься утром, Бетти, – нетерпеливо перебила меня госпожа. Ей очень хотелось поскорее остаться одной. – Иди, Бетти. Иди спать и не тревожь меня до утра.
Она едва ли не силой выпроводила меня из комнаты, но в эту ночь я больше не сомкнула глаз. Образ растрёпанной госпожи и её безумный взгляд стоял перед моими глазами. Я вспоминала её нервные порывистые движения, и мне казалось, что госпожа сошла с ума. Я не знала, что делать. Успокоится ли госпожа к утру? Возможно, с рассветом мне всё-таки стоит рассказать всё миссис Харрис. Вместе мы, возможно, сможем убедить госпожу показаться доктору.
Миссис Вильерс тоже больше не уснула. До самого утра я слышала за дверью её торопливые беспокойные шаги.
23 декабря 1848 года. Два часа после полудня.
Мистер Вильерс приехал чуть позже намеченного времени. В пути его действительно задержала непогода, но к полудню он, влюблённо разглядывая миссис Вильерс, уже сидел в малой столовой и с аппетитом завтракал запечёнными перепелами и варёными овощами. Госпожа же была задумчива и молчалива.
Утром, когда я не без опасений вошла в спальню госпожи, она сидела в кресле у окна и пыталась читать книгу. Окно было широко распахнуто. Гроза прекратилась ещё ночью, а к утру погода значительно улучшилась. Ветер стих. Впервые за несколько дней выглянуло солнце.
Облик госпожи тоже изменился. Волосы её уже не были растрёпаны. Она успела их расчесать, но не собрала в причёску, а аккуратно зачесала назад и отвела за уши. На ней был халат, но ноги оказались босы. Ночные туфли валялись где-то под кроватью, и госпожа, очевидно, ночью их не нашла. Миссис Вильерс выглядела спокойной, но заметно уставшей. Следов ночного безумия не осталось, лишь излишняя бледность свидетельствовала о том, что ночь её была беспокойной. Запястье правой руки оказалось плотно замотано чёрной лентой, той самой, что я дала ей ночью.
– Доброе утро, госпожа, – поклонившись, поприветствовала я хозяйку.
Мне очень хотелось расспросить её о том, что произошло ночью, но я не решилась. Что бы ни случилось этой ночью, госпожа вряд ли захотела бы этим поделиться со мной.
Услышав мой голос, миссис Вильерс вздрогнула и оторвала взгляд от книги. Я поняла, что она не читала, а лишь смотрела на книгу, погрузившись в свои собственные мысли.
– Хорошо, что ты встала, – сказала она так просто, словно ночного происшествия и не было. – Мне нужно одеться.
Вопреки обыкновению, она не сказала ни слова, пока я помогала ей одеться и собирала волосы. Когда приготовления были закончены, она встала и направилась к выходу. У самой двери она задержалась и сказала мне:
– Я буду завтракать позже, когда приедет мистер Вильерс. Ты пока приберись здесь, – она окинула взглядом хаос, в который превратилась её спальня всего за одну ночь. Взгляд госпожи на мгновение задержался на пологе, комком валявшемся на полу подле кровати. – Попроси миссис Харрис, чтобы она снова прислала людей повесить полог. – Миссис Вильерс немного замялась, а затем добавила: – Наверное, его вчера плохо закрепили.
Миссис Харрис была крайне удивлена тем, во что превратилась спальня госпожи в эту ночь, но ещё больше был удивлён мистер Хилл, который вчера лично несколько раз проверил правильность крепления полога. Тем не менее совместным трудом мы быстро привели комнату в первозданный вид.
Многие слуги в этот день заметили, что миссис Вильерс не в себе. Большинство из них предполагали, что виной всему дурной сон и упавший посреди ночи полог. Я же, видевшая ночью безумный взгляд госпожи и слышавшая её не прекращавшиеся до утра шаги, подозревала, что дело здесь в чём-то более серьёзном, чем могло бы показаться на первый взгляд. Я не знала, в чём именно, но сердцем чувствовала, что произошло что-то очень важное. Тем не менее я не стала делиться ни с кем своими соображениями. Даже миссис Харрис я не сказала ничего, так как надеялась, что с приездом мистера Вильерса душевное спокойствие госпожи быстро восстановится.
Миссис Вильерс встретила супруга у самых дверей. Он крепко обнял её и, сразу заметив, что супруга без настроения, постарался приободрить.
– Неужели вы, дорогая, всю ночь не смыкали глаз, ожидая меня?
– Почти так и было, – на бледном лице миссис Вильерс скользнула печальная улыбка. – Но вы, мистер Вильерс, устали с дороги, да и голодны. Скорее переоденьтесь и спускайтесь в столовую. Я просила приготовить для вас ваших любимых перепелов.
– Кажется, мне досталась лучшая из жен, – с невероятным воодушевлением заявил мистер Вильерс.
Затем, довольно ухмыльнувшись, он отправился переодеваться и вскоре появился в малой столовой. Миссис Вильерс была уже там. Она давала последние рекомендации по подаче блюд, но сегодня, в отличие от вчерашнего вечера, в её действиях не было ни толики суеты, только лишь многолетняя привычка и необходимость.
От мистера Вильерса, конечно же, не укрылась перемена в настроении жены, и поэтому, едва сев за стол, он спросил:
– Так что же случилось в моё отсутствие?
– Ничего, дорогой, – сказала она, но в голосе её явно ощущалось напряжение и тревога. – Всё, как обычно, хорошо.
В этот момент я ставила на стол блюдо с запечёнными овощами. Миссис Вильерс проследила за моими действиями и, когда я уже собиралась покинуть столовую, спросила:
– Бетти, ты не смотрела, не пришла ли почта?
Этот вопрос миссис Вильерс задавала мне уже в третий раз за это утро. Каждый раз после этого вопроса я шла проверять почту, хоть и знала, что ящик для неё ещё пуст: почтальон всегда приходил только после полудня.
– Ещё не пришла, госпожа, – сказала я. – Но я могу сходить и проверить ещё раз.
– Да, – она взволнованно кивнула. – Проверь, пожалуйста.
– Ты ждёшь письмо? – удивился мистер Вильерс.
Причина удивиться у мистера Вильерса была. Дело в том, что миссис Вильерс мало с кем вела переписку. Письма ей приходили крайне редко и в большинстве случаев были отправлены мистером Квинси, а он, в силу своего характера, был небольшим охотником до переписки. Поэтому, конечно же, столь явное ожидание почты со стороны миссис Вильерс не могло не удивить и не встревожить мистера Вильерса.
– Я думала, – миссис Вильерс несколько смутилась, – может быть, Джордж пришлёт весточку. Он ведь собирался приехать.
При имени брата губы миссис Вильерс задрожали, и, чтобы скрыть своё волнение, она сделала вид, что поправляет причёску. При этом рукав её платья несколько сдвинулся, явив взору мистера Вильерса шёлковую ленту, оплетающую запястье супруги.
– Что с вашей рукой, моя дорогая? – снова удивился мистер Вильерс. – Вы поранились?
Миссис Вильерс вздрогнула, но, прежде чем она решилась что-либо ответить, в столовую вошла я. У меня в руках была стопка писем.
– Вот, госпожа, – я положила письма на край стола. – Почтальон пришёл только что. Я забрала письма лично из его рук.
Миссис Вильерс и не слышала меня. Казалось, увидев письма, она забыла про всё. С маниакальной жадностью она бросилась разбирать почту. Казалось, госпожа искала что-то конкретное и, судя по всему, нашла, так как, схватив одно из писем, она вдруг застыла. И без того бледная сегодня миссис Вильерс побелела ещё больше. Руки её задрожали. Она вдруг пошатнулась и, если бы я не придержала её и не усадила обратно на стул, точно бы упала без чувств.
Мистер Вильерс не на шутку встревожился. Он подошёл к жене и взял из её рук злополучное письмо.
– От кого это? – спросил он.
Мне имя адресата было незнакомо, но на конверте стояла печать такая же, с какой иногда приходили письма от мистера Квинси.
– Мне прочесть? – спросил мистер Вильерс у супруги.