– Начни ты.
– Хорошо. Расскажу, что знаю от отца. Пару недель назад он позвонил мне и рассказал, что его семью похитили. Ничего, как говорится, не предвещало… Вэнди была в школе, а Роджер, наш отец, и Каролина, его жена – дома. Их дом, кстати, находился на самой окраине, вдали от других домов – уединение для нас, как ты понимаешь, очень важно. В общем, подъезжает вдруг несколько машин, из одной выходит какой-то человек, заходит в дом, машет перед Роджером каким-то удостоверением, и заявляет, что их дочь опасна для окружающих и была изолирована соответствующими спецслужбами. И ему с женой надлежит тоже проехать с ними.
Конечно, мой отец психанул! Вот так, запросто, его ребёнка похищают, да и их с женой фактически собираются арестовать неизвестно на каком основании. И он совершил ошибку. Вместо того, чтобы согласиться для видимости и поехать с теми людьми – это дало бы шанс найти Вэнди и бежать уже вместе с ней, – он набросился на говорившего, схватил за грудки, начал трясти, требуя вернуть его ребёнка.
В общем, в дом ворвались ещё какие-то люди с оружием, Роджер их, конечно же, в момент раскидал. Будь он один – им бы его было не взять. Он пробил бы ближайшую стену и умчался бы, прежде чем кто-то что-то сообразил. Но у него была жена. И с ней на руках пробивать стену или даже окно, было бы проблематично. Пришлось бежать к двери, теряя время. И один из тех, кого он швырнул об стену и считал, что вырубил, очнулся и несколько раз выстрелил ему в спину. И одна из пуль попала прямо в сердце.
Я ахнула. Гейб успокаивающе потёр ладонью моё предплечье.
– Как ты знаешь, мы регенерируем, – улыбнулся мне Стивен. – Может, не так быстро, как ты, но тоже очень и очень быстро. Нас сложно ранить и почти невозможно убить.
– Почти? – испуганно прошептала я. – Вы разве не бессмертные?
– Не совсем. Кое-что опасно даже для нас. Например, прямое попадание снаряда. Или ядерный взрыв. В общем, если коротко, то мы можем пережить любые травмы, кроме тех, при которых голова отделяется от тела. Оторвана ли она, разорвана на куски или сгорела – тут уж никакая регенерация не поможет.
Меня передёрнуло. Моя рука непроизвольно легла на горло. Наверное, и со мной всё так же, да? Хотя, вряд ли кто-то именно сейчас наводит на меня баллистическую ракету. И потом, я всего пару дней назад узнала о своём бессмертии – и вдруг так расстроилась, узнав, что всё же условно смертна.
– А у вас уже бывали случаи?.. – я не договорила, но меня поняли.
– Да, – кивнул Гейб. – Двое наших всё же погибли. Один – около трёхсот лет назад. Ему оторвало голову ядром на поле боя, куда он зачем-то полез! Второй – относительно недавно, в тысяча девятьсот восемьдесят пятом, при землетрясении в Мексике. Когда оно началось, он спал, иначе, конечно же, спасся бы. А так – на него рухнула балка, которая отсекла ему голову.
– Какой ужас! – воскликнула я. – Так нелепо погибнуть… Мне очень жаль.
– Что поделать. Это жизнь.
– Но Роджера ведь не убили, я правильно поняла? Даже попав в сердце?
– Всё верно, – вновь вступил в разговор Стивен. – Но, как ты понимаешь, рана эта была достаточно тяжёлой, чтобы на какое-то время он потерял сознание.
Когда отец очнулся, уже прошло какое-то время, может, около часа. Он обнаружил, что его куда-то везут на вертолёте. И тут он совершил вторую ошибку – ему бы притвориться лежащим без сознания и хотя бы выяснить, куда его везли. Но он, словно взбесившись, вновь накинулся на охранников.
– Задним умом мы все крепки, – покачал головой Филипп. – Легко рассуждать, сидя в безопасности, но в стрессовой ситуации сложно поступать здраво.
– Просто у тебя ещё нет детей, Стив, – подхватил Гейб. – Если бы похитили моего ребёнка, сомневаюсь, что остался бы спокойным. Я бы точно начал крушить всё, до чего смог бы добраться!
– Да, мы знаем, – понимающе улыбнулась ему Алана.
У меня возникло чувство, что у этих слов был более глубокий смысл, Гейб не просто ставил себя на место Роджера, это прозвучало так, словно...
– У тебя есть ребёнок? – не успев задуматься об уместности этого вопроса, воскликнула я.
– Да, есть, – спокойно ответил Гейб. – Двое. Сын и дочь.
Сюрприииииз! Нет, я была вовсе не против малышей, детей я любила, к тому же понимала, что Гейб взрослый мужчина, и имел некую личную жизнь до встречи со мной. С частью этой самой «прежней личной жизни» я уже познакомилась сегодня утром, и даже едва не подралась. И хотя дети для меня проблемой не были, наличие рядом их матери лишало меня душевного равновесия. Точнее – матерей, ведь, по словам Вэнди, родных братьев и сестёр у них не бывает, матери всегда разные. И если Линду можно было просто вычеркнуть из жизни, то с матерями своих собственных детей такой номер не пройдёт.
В моем мозгу усиленно закрутились шестерёнки. В данный момент в долине, по словам Томаса, находилось всего четверо детей. Сам Томас и Вэнди отпадают, будучи братом и племянницей Гейба. Малыш Эрик? Но у него вроде бы тоже есть отец. Оставалась ещё Бетти. Про её отца ничего не было сказано. Может, она и есть – дочь Гейба? Тогда почему она с матерью живёт не здесь?
Я запуталась! Наверное, чем гадать, лучше просто спросить.
– А где они сейчас?
– Здесь, – улыбнулся Адам и помахал мне рукой.
– Прямо перед тобой, – Алана скопировала его жест.
Ну, конечно! Я все ещё не перестроилась, все ещё мыслила человеческими стандартами. И поэтому решила, что если Гейб выглядит на тридцать, то его дети должны быть маленькими. Совсем забыла, что они бессмертные, что «возраст – это всего лишь число».
– Почему ты смеёшься? – удивлённо спросил меня Гейб.
Надо же, я даже и не заметила своего идиотского хихиканья.
– Я уже настроилась менять твоим малышам подгузники, – это казалось мне всё более смешным, и я никак не могла успокоиться, уткнулась Гейбу в бок лбом и вздрагивала всем телом. Наверное, тут ещё сработало чувство облегчения. Вовремя вспомнив рассказ Вэнди о том, что матери у них исключительно смертные, и прикинув минимальный возраст «детей» при их замедленном взрослении, я поняла абсолютно точно – никакие мамы на горизонте уже не маячат. Люди столько не живут.
Присутствующие тоже развеселились.
– Нет, – сквозь смех успокоил меня Гейб. – Мои «малыши» уже давно сами в состоянии поменять себе подгузники.
Теперь мне стало понятно присутствие Аланы и Адама на кухне, в доме Гейба. Да и Себастьяна, как мужа Аланы – тоже. В конце концов, этот дом слишком огромен для двоих.
– Вы тоже здесь живете, да?
– Нет, – покачал головой Адам. – У нас у всех есть свои собственные дома. Просто мы время от времени собираемся здесь всей семьёй. Если есть повод. Или просто так.
– И сегодняшний повод – возвращение Вэнди, – подхватил Диллон. – А так же твоё здесь появление.
– Отец нам все уши прожужжал этим утром, – пояснил Пирс. – Твоё слишком быстрое исцеление просто заворожило его.
– И не только исцеление, – с усмешкой добавила Люси, многозначительно взглянув на руку Гейба, по-прежнему обнимавшую меня.
Я снова запуталась.
– Ваш отец?
– Это я, – пояснил Филипп.
Так, ясненько. Значит, Гейб отец Адама и Аланы, а Филипп – Пирса и Диллона, с этим разобрались. Только в каком родстве между собой находятся обе эти троицы? И я предположила то, что мне казалось самым логичным.
– Филипп, а вы – брат Гейба?
Снова смешки. Ну, это нечестно! Я же не ясновидящая. К тому же они все тут похожи и на вид одного возраста. Я надулась.
– Совсем вы девочку запутали, – покачала головой Люси. Она единственная из присутствующих не смеялась. – Вы-то привыкли, а вот стороннему человеку разобраться в ваших реалиях ой как непросто.
– Но Рэнди – не человек! – возразил ей Томас.
– Она выросла как человек. И я понимаю, как ей сейчас непросто, сама в своё время через то же самое прошла.
А потом повернулась ко мне и пояснила:
– Филипп – сын Адама.
Филипп – сын Адама, который в свою очередь сын Гейба, тогда Пирс и Диллон... Наконец в моей голове сложилась полная картина, и я в шоке взглянула на Гейба.
– Ты... ты... ПРАДЕДУШКА?!
Он внимательно вгляделся в моё лицо и поинтересовался.
– Это для тебя проблема?
Его лицо было серьёзным, даже слегка взволнованным. Ему на самом деле был важен мой ответ. Мой честный ответ.
Я на секунду задумалась. А в чем, собственно, проблема? Вот передо мной сидит мой мужчина. МОЙ! Тот, с которым я отныне связана навек. Он выглядит молодым, но я и раньше понимала, что он намного старше, чем выглядит. Хотя бы из-за своего замедленного взросления. И конечно, он не мог быть на самом деле очень молодым, поскольку являлся главой поселения. Но всё это я знала в теории.
А теперь я получила своим подозрениям наглядное подтверждение. Взрослые дети, внук и, господитыбожемой – правнуки! Мой, воспитанный на человеческих реалиях, мозг бился в истерике, пытаясь все это соотнести с тридцатилетней внешностью Гейба.
А сердце напевало в ответ: «Да какая разница?» И правда. Меня ошеломило наглядное подтверждение возраста Гейба, но разве в моем отношении к нему что-то изменилось? Да ни грамулечки! Осознав это, я уточнила у Гейба, который терпеливо ждал моего ответа:
– А твои правнуки тоже уже умеют сами менять себе подгузники?
Лицо Гейба заметно расслабилось, левый уголок рта дёрнулся в сдерживаемой улыбке, но он ответил мне со всей серьёзностью:
– Умеют.
– Тогда никаких проблем, – пожала я плечами и расплылась в улыбке. Все вокруг тоже заулыбались, а Томас попытался меня «успокоить».
– Это у Гейба ещё мало потомков. У нашего брата Ричарда их восемь поколений!
Но мой мозг уже больше не желал пугаться. Заявив: «Пофиг», он отправился медитировать, глядя на волны воображаемого океана. А сердце подхватило: «Пофиг, пофиг», напевая это слово на весёлый мотивчик и пританцовывая в такт.
Я поняла, что рассказ снова ушёл в сторону. Наличие правнуков у моего мужчины меня тоже в итоге сделает прабабушкой? Или нет? Ладно, как говорила Скарлет: «Я подумаю об этом завтра». На меня уже столько информации свалилось, не стоит ещё и на этом зацикливаться.