– Питер, ты в порядке? – спросил у раненого Гейб.
– Царапина, – отмахнулся тот. – Дайте мне полчасика и я буду как огурчик!
– Зелёный и в пупырышках, – пробормотала я себе под нос, заглядывая в комнату. На полу лежал связанный мужчина, а на столе стоял открытый ноутбук. Его экран выделялся в полутёмной комнате, и, разглядев застывшее на нём изображение, я подняла бровь и хмыкнула.
– Вот поэтому-то он и не спал, – раздался над моим плечом голос Гейба, который эдак ненавязчиво приобнял меня за плечи и, развернув спиной к экрану, отвёл от двери.
Из-за угла выглянул Адам.
– Вы тут как?
– Нормально. Но теперь действуйте более осторожно. Вряд ли кто-то ещё будет спать после того, как раздался выстрел.
– Мы в общем-то уже практически всё обошли. Только подвал остался. Нашли комнаты с пленниками-детьми. Думаю, тебе стоит взглянуть.
– Диллон, оставайся тут с Питером. А мы сходим, посмотрим.
Уже удаляясь, я услышала за спиной.
– И что они там такого увидели, что Гейб так быстренько увёл Рэнди?
– Гей-порно, – усмехнулся Диллон. – Может, принести тебе сюда ноутбук, чтобы не скучно было выздоравливать?
– Не вздумай! Хочешь, чтобы меня стошнило? Вот если бы там две девицы были…
– Могу поискать для тебя. Всё для удовольствия раненного бойца!
Я улыбалась, слушая удаляющийся смех. Потом услышала жалобный детский плач, который становился всё громче по мере того, как мы шли вслед за Адамом по коридору. Свернув пару раз, мы попали в небольшой холл, в который выходило пять дверей, в данный момент открытых нараспашку.
Плач доносился из второй комнаты слева. Именно возле неё и столпилась небольшая группа, состоящая из Пирса, растерянно заглядывающего в дверь, и стоящего рядом с ним Стивена, к ноге которого доверчиво прижималась девочка лет семи-восьми с явной примесью негритянской крови, чьи чёрные кудряшки, рассыпанные по плечам, он машинально поглаживал, как волосы Вэнди перед нашим уходом. Другая девочка года на три постарше, с длинными прямыми каштановыми волосами, стояла, прислонившись к стене, и недоверчиво рассматривала мужчин. Обе девочки были в чёрных трикотажных костюмах, похожих на тот, в котором Вэнди была во время побега. Это что, у пленников такая униформа?
Из комнаты кроме детского плача доносился ещё и голос Ричарда, безуспешно пытающегося кого-то успокоить. Я представила себе ребёнка, которого отобрали у родителей и держат взаперти, а теперь, среди ночи, в его дверь вваливаются какие-то гиганты! Неудивительно, что Ричарду не удаётся его успокоить. Поскольку других вариантов нет, придётся это сделать мне.
Сняв бронежилет, в котором выглядела чересчур массивно, я протянула его Гейбу и решительно направилась в комнату. Вполне так симпатичную, небольшую, но светлую, с кроватью, столом, стулом, несколькими игрушками. О том, что это всё же тюремная камера напоминали только унитаз и раковина, примостившиеся в углу, и решётка на окне. На кровати, забившись в угол и зарывшись головой в подушку и одеяло, рыдал совсем маленький ребёнок. Лет трёх, максимум четырёх. Ричард, бормоча что-то утешающее, попытался погладить его по спине и тут же отдёрнул руку.
– Ничего себе! Да он током бьётся!
– Потому что он тебя боится. Выйди, пожалуйста.
Ричард встал, пожал плечами и ретировался из комнаты. Проследив за ним взглядом, я увидела, что Гейб стоит в дверях, внимательно за мной наблюдая. За его спиной столпились остальные оборотни.
– Он здесь всего два дня и плачет не переставая, – сказала кудрявая малышка, бесстрашно прижавшаяся к Стивену, словно он был её любимым родственником. Интересная реакция.
– Ты не знаешь, как его зовут?
Девочка помотала головой. Конечно, судя по рассказу Вэнди, они все тут безвылазно сидят в своих камерах и друг с другом не общаются. Ладно, придётся импровизировать.
– Привет, малыш. Меня зовут Рэнди.
Никакой реакции.
– А как зовут тебя?
Всхлипы. Ладно, рискну. Я положила ладонь на вздрагивающую спинку. Ничего. Странно, а Ричарда вроде бы заметно током тряхнуло. Я осторожно погладила малыша. Всхлипы стихли. Я продолжала гладить. Мальчик зашевелился, высунул голову из-под сбитого в комок одеяла и через плечо стал с изумлением рассматривать мою руку, которой я продолжала его гладить. Потом поднял на меня свои заплаканные серые глазёнки и прошептал:
– Тедди.
– Всё хорошо, Тедди, – приглаживая его взлохмаченные русые волосы, прошептала я. – Мы пришли, чтобы спасти тебя. Мы вернём тебя обратно к маме.
Глазёнки Тедди снова налились слезами, губки задрожали. Порывисто обхватив меня за шею, он прижался ко мне всем своим дрожащим тельцем и зашептал мне в ухо.
– Мама меня не хочет. Я плохой. Я делаю больно.
Моё сердце защемило от жалости. Когда-то и я была на его месте. Я тоже стала плохой, и мои родители от меня отказались. Но я была уже достаточно большой, чтобы это пережить. А каково такому крохе? И что же теперь с ним делать? Не оставлять же здесь.
Я подняла глаза на Гейба и поняла, что он всё слышал, и понял, о чём именно я подумала. Насколько наши с малышом Тедди судьбы схожи.
– Думаю, нужно сначала выяснить факты, – и Гейб пожал плечами. – Возможно, его дезинформировали.
Да, возможно. Если такого малыша похитили, например, то вполне могли внушить ему, что он не нужен родителям. С другой стороны, если он бил своих родителей током… Может, они действительно сами от него отказались?
– А как это можно узнать?
– Думаю, тут должен быть кто-то, кто в курсе всех подробностей. Пирс, спроси любого из этих людей, кто тут главный, и притащи его сюда.
Пирс исчез. Я встала с малышом на руках, продолжая поглаживать его по спинке и слегка его покачивая. Он был такой маленький, такой лёгонький, хрупкий и горячий. Человеческий детёныш. Смертный. Уязвимый.
Я начала понимать Гейба, который так надо мной трясся.
Мой взгляд остановился на кудрявой девочке, которая с улыбкой смотрела на окружающих. Просто удивительная реакция. Надеюсь, ребёнок не сошёл в плену с ума, потому что как иначе объяснить её поведение? Плач Тедди и насторожённость старшей девочки больше подходили для данной ситуации.
Малыш на моём плече окончательно расслабился и заснул. Конечно, сейчас уже хорошо заполночь, к тому же он наплакался. Не прекращая поглаживать его, я вышла в холл. Когда я проходила мимо Гейба, он сочувственно покачал головой и погладил малыша по головке. И тут же отдёрнул руку.
– Как ты умудряешься его держать? Почему тебя током не бьёт?
– Не знаю. Я ничего не чувствую.
В это время Ричард обратился к девочкам.
– А вас почему здесь держат?
– Я вижу будущее, – всё так же улыбаясь, сказала младшая. – И я видела вас. Видела, что вы нас спасёте. И меня, и маму, и папу.
– Твои родители тоже здесь?
– Да. Нас привезли вместе. Потом меня поместили сюда. Я не знаю, где они сейчас, но я видела их рядом с вами. Прямо здесь. Нас всех вместе.
– Если её родители здесь – нужно их найти, – Ричард повернулся к Гейбу. – Может, они в подвале? Его мы ещё не осматривали.
– Почему?
– Он был заперт не только на замки, но и на засовы. Так что изнутри никто бы не смог появиться. Поэтому мы оставили его на потом.
– Ладно, сейчас Диллон притащит главного, у него-то всё и узнаем.
Потом Гейб повернулся к старшей девочке.
– А твои родители тоже здесь?
– Я не знаю. И у меня только папа. Вы правда пришли нас спасти?
– Ну, если честно, то мы ищем свою родственницу, которую похитили эти люди. Но и вас, конечно же, тоже освободим. Уверен, что вас не имеют права здесь держать только потому, что вы – не такие как все.
Девочка обдумала его слова.
– А ваша родственница тоже… другая?
– Нет. Она обычная. Но её дочь – другая. Поэтому похитили их обеих. Девочке удалось сбежать отсюда три дня назад. Теперь мы ищем её маму.
– Три дня назад? Так вот почему нам решётки на окна поставили? И поэтому теперь двор с собаками патрулируют? И ещё прожектор этот…
Мы переглянулись и подумали об одном и том же – теперь понятно, как Вэнди удалось сбежать. При теперешней охране ей бы это точно не удалось.
– Видимо, поэтому, – кивнул Гейб.
Девочка задумалась. Она внимательно оглядела нас всех, дольше всего задержав взгляд на мне. Или на Тедди, сложно сказать. Потом она решительно подошла ко мне и коснулась моей руки. Удовлетворённо кивнула, наверное, почувствовав, какая я холодная по сравнению с её просто огненной ладошкой. А потом спокойно положила руку на ножку Тедди.
Не сразу, но до нас дошло, что именно она хотела нам показать.
– Тебя не бьёт током? – первым сообразил Стивен.
– Да. И не только это.
И она раскрыла ладонь, на которой вдруг затанцевало маленькое пламя. Оборотни ахнули.
– Вот из-за этого я здесь. То, что меня не бьёт током, мало кому известно. А вот это… Я показала тому, кого считала другом, хотя не должна была этого делать. Как результат – я здесь.
В этот момент из-за угла показался Пирс, неся на плече какого-то мужчину в пижаме. Руки и ноги у него были связаны. Когда Пирс снял его с плеча и посадил на пододвинутый Адамом стул – я и не заметила, откуда он его взял, – а Гейб вынул у него изо рта кляп, я его узнала. Именно он в новостях лил крокодиловые слёзы, притворяясь отцом похищенной девочки.
– Вот, – доложил Пирс. – Все говорят, что именно он здесь главный.
– Он наблюдал, как у Вэнди брали анализы, – сказала я.
Видя недоумение оборотней, я напомнила про сюжет в новостях, о котором Вэнди должна была бы упомянуть, рассказывая про наши приключения, и как она его там опознала. Приняв мой рассказ к сведению, Гейб повернулся к человеку, который смотрел на него вызывающе.
– Что вам нужно? – недовольным тоном произнёс тот.
– Для начала – ответы. А уж там будет видно.
– Я не собираюсь отвечать ни на какие ваши вопросы! – запальчиво заявил наш пленник.