– Хорошо, что у меня есть своя работа, – захихикала я. – И свои деньги. Если что – меня ты так наказать не сможешь.
– Кстати, чуть не забыл! – Гейб ополоснул руки и вышел из кухни. Я достала из шкафа кухонный комбайн и начала прокручивать мясо и остальные ингредиенты. Томас продолжал строгать картошку. Очистки получались толщиной чуть ли ни в полдюйма, но я не заморачивалась. Парень явно первый раз держал сырую картофелину в руках, но он старался, а это главное.
– Знаешь, почему мужчине нужно уметь готовить? – спросила его я.
– Чтобы не умереть с голоду?
– И это тоже. Но я немного о другом. Вот представь, ты вырастешь, встретишь девушку, влюбишься, женишься. И если ты будешь при этом уметь готовить, твоя избранница будет уверена, что ты женился на ней именно по любви, а не для того, чтобы заиметь домработницу. Конечно, в идеале ты должен уметь не только готовить…
– А что ещё?
– Ну, гладить, например. Стирают сейчас в основном машинки, это перестало быть тяжёлым физическим трудом, а вот глажка всё ещё таковым остаётся.
– Я не умею гладить, – вздохнул Томас. – Совсем.
– Не беда, научу, – успокоила я его. – Времени у тебя впереди ещё немеряно.
В этот момент на кухню зашёл Гейб и положил передо мной кредитную карточку.
– Это что? – не поняла я.
– Твоя кредитка. Точнее – пока одна из моих, я же не знаю твою фамилию. Узнаю – переоформлю на тебя.
– И что я должна с ней делать?
– Одежду себе новую купишь, – пожал он плечами.
– Куплю, но за свои деньги. Так что забери свою кредитку.
– Ладно, – Гейб забрал карточку и сунул в задний карман. – Непринципиально, у кого она будет. Я же всё равно с тобой поеду. Можем и Гвенни с собой взять – здесь у неё одежды ещё меньше, чем у тебя, вся осталась дома. Бетти поделилась с ней вещами, но лучше иметь своё, верно? И подходящего размера.
– Я согласна. Мне действительно не помешает наведаться в магазин одежды. Но платить за свои вещи я буду сама.
– Поговорим об этом завтра. А сейчас – что там у нас с котлетами? Пахнет вкусно.
– Потерпи ещё немного, – улыбнулась я, забрала у Томаса начищенную картошку, помыла и поставила варить.
– А ведь ты так мне и не рассказала про ваше ночное приключение, – печально вздохнул Томас.
– Действительно. Сама тебя обо всём расспрашивала. Ну, извини, сейчас исправлюсь. Кстати, ты знаешь, что у Ричарда есть супер-навигатор?
Я начала рассказывать всё, что с нами вчера приключилось. Гейб тоже вносил свою лепту в рассказ. Во время разговора, я электровеником носилась по кухне, делая множество дел одновременно. Нажарила кучу котлет – хватит на несколько дней, если, конечно, никто в гости не придёт, тогда – не факт. Настрогала салатиков. Сварила подливку. Сделала картофельное пюре. И между делом накрыла на стол. Всё же иногда здорово быть очень быстрой!
Когда мы, наконец, уселись обедать, Томас поинтересовался, где я научилась готовить. Я пожала плечами.
– Однажды я почти год проработала в ресторане.
– Ух ты! Круто! – восхитился он.
– Посудомойкой, – уточнила я.
Мы с Гейбом захихикали над физиономией парнишки. Потом Гейб посерьёзнел.
– Тяжело было?
Я поняла, что он имеет в виду те годы, когда я жила одна, а не только конкретно эту работу.
– Не физически. Я, к счастью, не уставала, поэтому могла заниматься физическим трудом на двух работах. Я бы и на трёх смогла, да тогда спать было бы некогда. Неквалифицированный труд плохо оплачивается, а у меня уходило много денег на продукты. Тот ресторан был просто золотым дном – мне разрешали забирать себе просроченные продукты, которые обычно просто выбрасывались, а порой мне доставались блюда, которые клиенты заказали, но, по каким-то причинам не стали есть. Но это случалось редко.
– Но несвежие продукты есть нельзя! – воскликнул мальчик.
– Если нельзя, но очень хочется, то можно, – усмехнулась я. – И они же не были испорчены, просто выходил срок годности, и использовать их в ресторане уже было нельзя. А отдать мне – очень даже можно. Я была рада и таким продуктам – денег было в обрез. Когда я сбежала из дома, у меня были деньги, но их надолго не хватило. Я тогда не очень-то умела планировать свой бюджет. Так что несколько нелёгких лет у меня было, пока я не стала зарабатывать переводами.
– А готовить тебя в том ресторане научили?
– Меня никто не учил. Но я наблюдательна, и у меня хорошая память. Так что несколько несложных блюд я неплохо освоила.
– А почему ты не осталась там дольше?
– Мне пора было менять документы. Я же почти не росла! Официальный возраст у меня был больше календарного, чтобы считаться совершеннолетней, а внешне я выглядела даже младше своего настоящего возраста. Настоящего по человеческим меркам.
– А в этот раз тоже был очередной переезд? – уточнил Гейб.
– Да. Пора было снова становиться восемнадцатилетней.
– Ну, что же, думаю, что он был последним. Здесь, у нас, ты можешь прожить сколь угодно долго, и никого не будет интересовать, почему ты так медленно взрослеешь, или почему выглядишь моложе своего возраста.
– Потому что ты выглядишь старше! – рассмеялся Томас.
Какое-то время мы молча ели, а потом Гейб поинтересовался.
– Я так до сих пор и не знаю твою фамилию. Может, просветишь?
– Не нужно делать мне кредитку! – тут же воскликнула я.
– Да нет же, мне просто любопытно.
– А у меня нет фамилии, – покачала я головой. – Я – никто. Подкидыш. Я не принадлежу ни к какой семье, так что ничью фамилию носить не имею права.
– А что насчёт фамилии, с которой ты росла?
– Она тем более не моя. Меня взяли в семью, но членом этой семьи я так и не стала. И не стану носить фамилию людей, которые собирались сдать меня на опыты.
– Да что тут голову ломать-то! – воскликнул Томас. – Раз ты теперь живёшь у нас, так возьми нашу! Рэнди Форест – по-моему, звучит неплохо.
– По-моему – тоже, но не сейчас. Ещё рано, – покачал головой Гейб. – Пока нужно что-то другое. Как насчёт фамилии, которую ты носила последней?
– Эванс, – с трудом выдавила я и, сглотнув, уточнила более ровным голосом. – Меня звали Кэти Эванс.
А мысли крутились вокруг слов Гейба. «Не сейчас. Ещё рано». Это ведь означает, что в итоге я всё же буду носить эту фамилию, верно? И раз уж мне не дают её прямо сейчас, просто так, значит, потом я получу её через брак? Какие тут ещё могут быть варианты? И это значит, что и Гейб для себя всё уже решил, иначе не упомянул бы об этом вот так, вскользь, как о чём-то само собой разумеющемся, как ранее о Томасе, идущем с ним в комплекте.
– Значит, побудешь пока Мирандой Эванс, – решил Гейб. Снова это «пока». – Надеюсь, против имени «Миранда» ты не возражаешь?
– Возражаю, – вздохнула я. – Но тебя это не останавливает. Но вообще-то это действительно моё имя, его дали лично мне, так что я могу носить его по праву. Просто документы-то у меня на Кэти, а не на Миранду.
– Это вообще не проблема. Или ты считаешь, что у нас у всех тут настоящие документы?
– У Люси – настоящие, – уточнил Томас. – И у Каро. И вообще – у большинства человеческих жён. А вот у нас у всех – фальшивые.
– Хорошо, что напомнил, – кивнул Гейб. – Каро и Гвенни тоже понадобятся новые документы. На всякий случай. Хотя не думаю, что в ближайшее время они вновь станут жить среди людей, но и безвылазно сидеть в Долине тоже вряд ли будут. Вот сегодня же и дам задание Тайлеру, чтобы всё сделал. Только нужно будет тебя сфотографировать на права.
– У меня есть фотографии, остались с прошлого раза. Я их делала всего два года назад, так что разница вообще не заметна. Я же почти не изменилась.
– Вот и отлично, – кивнул Гейб. – Дашь мне одну, я отсканирую её и перешлю Тайлеру. И через несколько дней у тебя будут новые документы. А пока побудешь Кэти. Хотя сомневаюсь, что кто-то станет проверять твои документы, зачем?
– Кстати! – вмешался Томас. – Ресторан и документы – это, конечно, очень интересно, но, может, дорасскажете, кого вы нашли в подвале?
Ещё какое-то время мы вспоминали подробности нашей спасательной экспедиции. Больше всего Томаса заинтересовал дар Дженнифер.
– Пирокинез – это круто! Хотел бы я себе такой же дар.
– Это вряд ли, – покачал головой Гейб. – Наш дар обычно лежит где-то в области чувств.
– А как же Вэнди? – напомнила я.
– Даже не знаю. Ни с чем подобным я раньше не встречался.
– Ладно, – вздохнул Томас. – Может, у меня вообще никакого дара не будет. Не всем же везёт.
– Зачем отчаиваться заранее? Эндрю, например, почти пятьсот лет был уверен, что у него нет никакого дара. А оказалось – дар-то был, да применить его было не к чему.
– Подождите! А разве ваш дар проявляется не в детстве? – меня удивило, что Томас ещё не знал, есть у него дар или нет.
– Нет, – ответил Гейб. – Дар появляется – если появляется вообще, – только после перерождения. Обнаружиться он может и позже, как у Эндрю с его электроникой, или у Чейза, который может найти неисправность в любом механизме, даже не заглядывая внутрь, но это только потому, что объекты применения их дара к моменту их перерождения ещё просто не существовали. Но Гвенни первая из двадцати восьми наших одарённых родственников, у кого дар проявился до перерождения. Очень странно, и я не нахожу этому логического объяснения.
– А вот я, кажется, нахожу, – задумчиво протянула я. – С чего вы вообще взяли, что те маленькие «шаровые молнии» – это проявление вашего семейного дара? В конце концов, Вэнди – наполовину человек. И могла получить этот дар от кого-то из своих человеческих предков.
– Но у Каро нет такого дара. Мы бы знали.
– А это не обязательно должна быть Каро.
– Но... – запнулся Гейб. – Дженнифер же получила свой дар от отца.
– А Сара – от двоюродной прапрабабушки. А Тедди – вообще неизвестно от кого. Вряд ли вы знаете всю родню Каролины. Или матери Роджера. Или его бабушки. Но, в любом случае, дар Вэнди слишком напоминает дар именно людей. Пусть не обычных людей, пусть «других», но всё же людей. Так что, не особенно те похитители и промахнулись – Вэнди «другая» не от того, что она дитя оборотней, а помимо этого! А вот со мной они действительно ошибались. Дара у меня никакого нет, я просто такая странная физиологически, но, оказывается, таких как я – сотни, а это уже не дар, а просто видовое отличие.