– Живучий он у нас, – улыбнулся доктор. – Легко отделался. Видимо, не так уж и сильно его Рэнди толкнула. Все кости целы, внутренние органы в порядки. Синяки, ссадины, занозы от расколотого столика, я всё это сейчас обработаю. Неслабая шишка на голове, но и это не опасно, даже сотрясения не заработал. Голова, конечно, немного поболит, но это и всё. В рубашке родился, не иначе.
– Это отучит тебя целовать незнакомых девушек без разрешения, – наставительно произнёс Гейб.
– Обычно им это нравится, – обиженно пробормотал Кристиан, вставая. – Я же красавчик, все девушки от меня без ума.
– Как видишь, не все, – я укоризненно покачала головой, тоже поднимаясь с пола, как и Гейб с Джеффри. – Когда у девушки уже есть мужчина, – я специально выделила голосом последнее слово, – то поцелуи мальчика ей не интересны.
Мужчины рассмеялись, глядя на ошеломлённое лицо парня, переводившего взгляд с меня на Гейба, который собственническим жестом прижал меня к себе. А я тут же прильнула к нему.
– Так вот в чем дело... – присвистнув, протянул Кристиан. – Тогда понятно, почему ты хотел меня зашвырнуть куда подальше. Прости, Гейб, я же не знал!
– Не у меня прощения проси, – сурово нахмурился тот, но я видела, что это уже игра.
Похоже, что Кристиан тоже это понял, потому что вдруг опустился на колени и запричитал:
– Прости меня, о прекраснейшая из прекраснейших, несравненнейшая из несравненнейших, восхитительнешая из... Ой-ё!
Заигравшись, парень, похоже, забыл про недавно полученную травму и, попытавшись поклониться мне в ноги, видимо, слишком резко дёрнул головой. Прервав свои восхваления, он застонал, схватившись руками за голову.
– Рановато тебе ещё в пляс пускаться, – покачал головой Джеффри. – Пойдём, я твои ссадины обработаю, да ляжешь, полежишь спокойно. И головой пока постарайся особо не трясти, успеешь ещё.
Кристиан же, сев на пятки, посмотрел на меня снизу вверх, всё ещё держась руками за голову.
– А ты вообще-то кто такая? – задумчиво произнёс он. Сообразил-таки спросить, не прошло и полгода. – Как ты сумела меня приложить? Тебе же всего лет пятьдесят, от силы – пятьдесят пять, не больше.
Я застонала. Ну, сколько можно!?
– Рэнди двадцать четыре, – хихикая, доложил Томас.
– Да ладно! – глаза парня, казалось, сейчас выпадут из орбит. – Томас, кончай меня разыгрывать.
– Он говорит правду, – уверил его Гейб. – Миранда – особенная!
– А откуда ты вообще взялась? – продолжал вопрошать Кристиан.
– Опять рассказывать? – в отчаянии простонала я.
– Пойдём-ка, Крис, я сам всё тебе расскажу, пока буду обрабатывать твои раны, – сказал Джеффри, помогая Кристиану подняться.
– Спасибо, Джеффри! – с чувством выдохнула я.
Он улыбнулся мне и повлёк парня к лестнице.
– Да, Крис, а как ты здесь очутился? – спохватившись, крикнул им вслед Гейб. – Ты же должен быть сейчас в Гарварде.
– Потом, всё потом, – остановил его расспросы Джеффри. – Сейчас мальчику нужно отдохнуть, это я тебе как врач заявляю. Успеешь ещё всё узнать.
– Я уже не мальчик, – бормотал Кристиан, покорно бредя за ним.
– Я помогу Джеффри с рассказом, – сказал Томас, и, позвав Лаки, который прибежал в холл вместе с ним и всё это время сидел в уголочке, внимательно за нами наблюдая, тоже ускакал наверх.
Проводив их глазами, я вздохнула, а потом подняла части разломанного столика.
– Мне так жаль. Может, его ещё можно отреставрировать?
– Не выдумывай, – покачал головой Гейб. – Просто закажем новый, вот и всё.
– Но это же антиквариат! Наверное, кучу денег стоит?
– Это не антиквариат. Новодел под старину. Да и вообще, ни цента он мне не стоил, его Реймонд сделал, это его хобби. Если нужно, он ещё раз сделает такой же. Ему не привыкать.
– Реймонд?
– Один из моих братьев. Обожает работать с деревом, почти вся мебель в доме – его рук дело. Конечно, современная мебель изготовлена на его фабрике, но вот все резные, «антикварные» вещи сделаны им самолично. Ты сама знаешь, какие мы быстрые и сильные, такой столик для него – минут пятнадцать повозиться.
– Но... – я всё ещё была расстроена тем, что испортила хорошую вещь. – Он же делал, старался.
– Да ему только в радость будет ещё одну вещичку для моего дома сделать. Ты что, думаешь, что ты первая, кто тут что-то сломал? Первые месяцы после перерождения мы крушим всё вокруг, поскольку ещё не умеем соразмерять свою силу.
– Да, мне это знакомо, – закивала я.
– Ну вот и не переживай, – подбирая с пола ножку столика, Гейб повертел её в руках. – Если не ошибаюсь – это уже седьмая копия первого столика. Или восьмая. Почему-то именно ему достаётся больше остальных, его ломали практически все мои братья и сестры моложе трёхсот лет. Плюс Алана. Последний раз его сломал Тобиас пять лет назад. А теперь вот и Кристиан приложился, даже не дожидаясь перерождения. Так что у него есть все шансы пойти на рекорд и сломать этот столик дважды.
– Но, на самом деле, столик сломала всё же я. Кристианом. Как Линда свою веранду мной. Если там я была не виновата, значит, Кристиан не виноват здесь, верно? Ситуации-то одинаковые.
– Не совсем. Если бы Крис не полез целоваться, тебе бы и в голову не пришло его толкать. Так что он сам виноват. И пусть скажет спасибо своей шишке. Не приложи его ты, от меня бы он схлопотал гораздо больнее. А ты вообще не виновата. В обоих случаях.
– Гейб, ты пристрастен.
– Разумеется. Что бы ни произошло, я всегда буду на твоей стороне. Но в этот раз я прав. Спроси хотя бы у Джеффри.
– Подтверждаю, – раздался сверху голос доктора.
– Что подтверждаешь? – удивлённый голос Кристиана.
– Неважно. Повернись-ка другим боком, тут ещё пара заноз осталась.
– А, понял! Эх, когда же я-то смогу сквозь стены слышать?
– Уж пораньше, чем я, – а это уже Томас.
– Так ты говоришь, что эта Рэнди за несколько минут исцелилась от когтей Гейба? Невероятно! А что было дальше?
Джеффри продолжил свой рассказ, и я «отключилась». Снова переслушивать свою историю было неинтересно. Мы с Гейбом собрали обломки столика и вынесли за дом, на мусорку.
– Мне всё же жаль, что я поранила твоего брата, – никак не могла успокоиться я.
– Рэнди, ты винишь меня за то, что я тебя ранил?
– Нет, конечно! Это была случайность, я знала это с первого мгновения и никогда тебя не винила.
– Тогда и ты себя не вини, – Гейб обхватил мои щёки ладонями и заглянул в глаза. – Неужели не видишь сходства?
– Вижу, – прошептала я, наблюдая, как его губы приближаются к моим.
– Я ждал этого момента весь день, – успел прошептать он до того, как наши губы соприкоснулись.
«Я тоже», – это была последняя связная мысль, мелькнувшая у меня. Как всегда, поцелуй Гейба, точнее – поцелуи, заставили меня уплыть куда-то далеко, где не было окружающей нас реальности, а были только мы двое. Только его язык, играющий с моим языком, его зубы, слегка прикусывающие мою нижнюю губу, его руки, одна из которых привычно поддерживала меня за попку, а вторая лежала у меня на затылке, зарывшись в моих волосах. Его мускулистая спина, по которой я елозила рукой, его кудри, которые я ерошила другой. Все его крепкое тело, к которому я старалась прижаться как можно крепче, обхватив ногами за талию. Ничего извне для меня в данный момент не существовало, спроси у меня сейчас, как моё имя – наверное, не ответила бы.
Уж не знаю, сколько времени мы так простояли, лишь изредка отрываясь друг от друга, чтобы втянуть воздух, благо могли обходиться без кислорода значительное время, но мне всё равно было мало. Определённо, я становлюсь «поцелуйным наркоманом».
– Ребята, вы хотя бы в ангар уйдите, что ли! – пробился сквозь окутавший меня туман удовольствия чей-то голос. – Вы, конечно, очень мило смотритесь, но всё же лучше делать это не на виду у всех.
– Джеффри, сгинь! – пробормотал Гейб, и снова прильнул к моим губам.
Но чувственный морок уже стал рассеиваться.
– Гейб, дети! – воскликнула я, слегка отстраняясь. И вообще – целоваться под чьим-то взглядом мне было некомфортно. Видимо, Гейб это понял, потому что, тяжело вздохнув, опустил меня на землю, но тут же привычно прижал к своему боку. Джеффри с доброй улыбкой смотрел на нас.
– Я обработал Крису ранки и дал обезболивающее. Сейчас он спит. Завтра зайду, проверю его. Но, в принципе – никаких ограничений, постельный режим не требуется, за ночь отлежится и достаточно. И, кстати, колено Томаса в порядке. Синяк, конечно, ещё красуется, но уже не болит, так что больше его можно не мазать.
– Спасибо, – улыбнулась я доктору и вспомнила о законах гостеприимства. – Я собираюсь готовить ужин. Поешь с нами?
– Спасибо, но меня ждёт Джулия, – улыбнулся он. – Ужин с семьёй – это святое.
И, помахав нам на прощание, Джеффри исчез.
– Джулия, Джулия?.. – Я определённо уже слышала это имя раньше. – Вспомнила! Его жена – человек, верно? Это он папа малыша Эрика?
– Верно, – улыбнулся Гейб. – Я вас скоро познакомлю. Думаю, у вас с ней найдётся, о чём поболтать.
– Непременно, – направляясь к задней двери, кивнула я. – Знаешь, я собиралась сделать на ужин отбивные, но раз уж Кристиан спит... Как насчёт бифштексов?
– Отличная идея. Я обожаю мясо в любом виде.
– Я тоже. Одна из моих прежних проблем. Знаешь, одно время мне не хватало денег, чтобы купить себе столько мяса, сколько хватило бы, чтобы наесться досыта. И порой приходилось даже ловить мелкую дичь в лесах, благо, для меня особой сложности это не представляло. А вот разделывать тушки кроликов, бобров или енотов – это было ужасно! Но голод заставляет приспосабливаться.
Гейб вдруг остановился и крепко прижал меня к себе.
– Ты больше никогда не будешь голодать. Клянусь! Ну, почему я не встретил тебя раньше, – почти простонал он. – Как представлю тебя – одинокую, голодную, такую маленькую...
– Я выжила, Гейб, я здесь, с тобой! – я успокаивающе поглаживала его по спине, а он прижимался щекой к моей макушке. – Все хорошо. И сейчас мы пойдём и нажарим столько бифштексов, что просто объедимся.