Я пожала плечами и ничего не сказала, хотя мне хотелось бы наоборот, промотать драку и поскорее добраться до момента моего превращения.
Драка же становилась все жёстче и кровавей. Мы от души лупили друг друга, уже почти не пытаясь увернуться от кулаков соперницы. Носы обеих были давно разбиты, глаз у меня заплыл, у Линды кровь хлестала не только из носа, но и изо рта, лица у обеих были в ссадинах. Мы наносили удары настолько часто и сильно, что не успевали регенерировать.
Отвратительное зрелище!
Каждый раз, когда кулак Линды достигал цели, Гейб ощутимо вздрагивал. Он вцепился в подлокотники кресла и, стиснув зубы, не моргая глядел на экран. А там расстановка сил слегка изменилась. Я пропускала удары всё реже, а мои всё чаще достигали цели, я ощутимо теснила свою соперницу. В какой-то момент я повалила Линду на землю и, усевшись сверху, стала изо всех сил лупить её кулаком в челюсть, старясь вырубить.
Гейб словно воспрянул, радуясь за меня, но я-то знала, что сейчас произойдёт, и впилась глазами в экран. И увидела это! На моих глазах, в замедленном воспроизведении, Линда превратилась в пантеру. И хотя превращение, по сути, произошло моментально, но сейчас я отчётливо видела, что это был постепенный процесс. Конечности удлинялись, тело увеличивалось, лицо вытягивалось и покрывалось шерстью. В какой-то момент одежда лопнула и разлетелась на куски. Это было круче любого спецэффекта в кино, потому что так идеально сделать с помощью даже самых современных компьютерных технологий было невозможно. Потому что это происходило на самом деле. Почему-то больше всего меня заворожили уши Линды, которые за те несколько секунд, что длилось её превращение, не только сменили форму и обросли шерстью, но и плавно переместились с боков головы на макушку. Потрясающе!
И как только я это подумала, огромная задняя лапа зверя, лежащего теперь подо мной, ударила меня в спину, заставив совершить кульбит в воздухе и отлететь на несколько метров, обливаясь кровью. Я вздрогнула, вспомнив ту боль, а Гейб рядом со мной глухо застонал и уткнулся лицом в ладони.
– Я не могу на это смотреть!
– Может, выключим? – предложила я, надеясь, всё же, что он откажется. Моё перерождение было совсем близко, я должна была это увидеть, просто должна.
– Нет. Я в порядке. Я понимаю, что всё это уже позади, но мне всё равно не по себе.
– Будет ещё два удара, приготовься.
Гейб пережил их молча, но стиснутые кулаки и желваки, играющие на скулах, говорили о том, что далось ему это зрелище совсем не просто. А ведь ему ещё предстоит увидеть, как Томас получает смертельный удар.
Вот Линда, не торопясь, подходит к безжизненно лежащему на земле Лаки. Вот, повернувшись спиной к камере, она вальяжно заносит над ним лапу, глядя на меня, лежащую на заднем плане, привалившись к остаткам сломанного дерева. Вот, заслоняя обзор, мелькает обтянутая синей футболкой спина мальчика, а экран начинает раскачиваться вместе с веткой, которую он потревожил, спрыгивая с дерева. Вот, на всё ещё не до конца остановившемся экране можно увидеть, как Томас изо всех сил пытается вытянуть слишком тяжёлого для него пса из-под лапы пантеры. И в тот момент, когда ему удаётся рывком сдвинуть Лаки с места, его кеды скользят по хвое, он теряет равновесие, падает на спину, по инерции проезжает с полметра и буквально подкатывается под лапу Линды. Огромные когти опускаются на бедро ребёнка, раздирая его. Льётся кровь.
Замедленное воспроизведение показало нам все подробности трагедии. Мы смотрели на всё это, не в силах помешать, предотвратить. Я чувствовала себя такой же беспомощной, как и тогда, в лесу, и это было ужасно.
В этот момент я услышала с экрана дикий рык и быстро перевела взгляд с Томаса на себя. И, ахнув, ударила по кнопке «пауза». На застывшей картинке замерло в прыжке настоящее чудовище. Я в ужасе смотрела на оскаленный, демонстрирующий длиннющие клыки, рот, который, скорее, заслужил название «пасть», на, ставшие просто огромными, остроконечные уши, на длинные чёрные когти на скрюченных пальцах рук и ног. За спиной раскинулись огромные чёрные кожистые крылья, как у летучей мыши. Вот тебе и ангел… Скорее уж демон, чудовищное порождение кошмарного сна.
И это была я!
Заскулив от осознания того, кем я стала, я подорвалась с кресла, на котором сидела, и, выбежав из кабинета, куда-то помчалась. Гейб кричал мне что-то вслед, но я не слушала. Я – монстр, я – чудовище, и я увидела это своими глазами. И что мне теперь делать? Неудивительно, что на меня так странно смотрели – я бы тоже косилась на монстра, разгуливающего по улице.
Через какое-то время я поняла, что оказалась на чердаке, и бежать больше некуда. Ну, выход был всегда – я могла выпрыгнуть в окно или просто проломить крышу, но какой в этом смысл? Куда я денусь? И я не хотела убегать от Гейба, я хотела убежать от себя, а это невозможно. Свернувшись в клубочек, я забилась в угол и уткнулась лбом в колени, безуспешно пытаясь стереть из мозга полуразмытую картинку с экрана.
Но, в следующее же мгновение, я была вынута из своего убежища и усажена на какую-то мебель, которой было полно на чердаке.
– Может, объяснишь, с чего тебе вдруг вздумалось поиграть в прятки? – раздался надо мною голос Гейба.
Неужели ему не противно ко мне прикасаться, после того, что он увидел? Или он просто не до конца это всё осознал.
– Я – чудовище! – глухо буркнула я, продолжая сидеть в той же позе.
– Что? – в голосе Гейба явно слышалось недоумение.
– То! Ты это тоже видел, не притворяйся! И ты ждал этого, я поняла.
– Чего именно я ждал, объясни, пожалуйста? – голос его вдруг стал убийственно спокоен.
Значит, ему нужно услышать от меня всё открытым текстом? Ладно, я скажу. Всё равно ведь мои вчерашние предположения подтвердились!
– Ты подозревал, что я могу стать... такой! Ужасной. Чудовищной. Ты поэтому и выжидал. – Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. – И именно поэтому ты и не хотел заниматься со мной любовью!
Какое-то время Гейб ошарашенно смотрел на меня, после чего потряс головой и с силой провёл ладонью по лицу.
– Так вот что ты обо мне думаешь... – он вдруг резко выпрямился, словно приняв какое-то решение, а в следующую секунду я уже лежала животом на его плече.
– Что ты делаешь?! – в шоке воскликнула я.
– Доказываю тебе, насколько ты ошибаешься, – спускаясь по ступеням, деловито пробормотал он. – И раз уж слов ты не понимаешь... Ладно, ты уже достаточно взрослая, чтобы быть готовой к последствиям, которые вызовут твои слова.
Сказать, что я была поражена – значит, ничего не сказать. Такого Гейба я ещё не знала. Он и прежде постоянно носил меня на руках, ему это нравилось, и в этом была такая нежность, забота и любовь.
Но в своём теперешнем положении ничего подобного я не чувствовала. Твёрдое плечо Гейба совсем не нежно давило на мой живот, а вся моя поза, попкой вверх, была весьма унизительной. Я попробовала сползти на пол, но широкая ладонь Гейба тут же припечатала мои ягодицы, не больно, вовсе нет, но весьма недвусмысленно демонстрируя, кто здесь главный. Я чувствовала себя не нежно любимой и лелеемой, как обычно, я ощущала себя... добычей. Дикарь тащит свою пленницу к себе в пещеру – вот на что это было похоже. И эта мысль, как ни удивительно, мне понравилась. Я почувствовала, как моё дыхание участилось, а в животе, от предвкушения, бабочки затанцевали Макарену.
Гейб влетел в свою спальню и весьма небрежно уронил меня на кровать, от чего я пару раз подпрыгнула. Не успела кровать успокоиться, а на мне уже не осталось ни единого клочка одежды – и я даже не поняла, снял ли Гейб её с меня или просто порвал на клочки. Осознав, что полностью обнажена, я пискнула и инстинктивно попыталась прикрыться, когда рядом со мной рухнул такой же обнажённый Гейб и буквально впился губами в мой рот. Я тут же «поплыла», и мои руки привычно вцепились в его плечо и волосы, забыв, что должны что-то прикрывать.
В то время как губы Гейба атаковали мой рот, его руки пустились в путешествие по моему телу. И это были новые для меня, невероятно приятные ощущения. Казалось, у него была не одна, а минимум три пары рук, которые успевали ласкать меня везде. Господи, я и не думала, что моя грудь настолько чувствительная, что прикосновение к соскам будет буквально простреливать меня, посылая импульсы щекотного тока аж до пяток.
Я уже запуталась в своих ощущениях, мой разум не успевал получать и сортировать сигналы, посылаемые умелыми руками и губами Гейба.
В этот момент Гейб оторвался от моих губ и присосался к мочке моего уха, слегка её покусывая. Я аж взвизгнула от нового ощущения – неужели и мочки ушей у меня такие чувствительные?! А умелые губы пустились в путешествие, в данный момент покрывая поцелуями мою шею, спускаясь всё ниже.
– Гейб? – сумела выдавить я.
– Ммм? – откликнулся он, не прерывая своего занятия.
– Ты собираешься заняться со мной любовью? – Ну, я же должна была уточнить, правда?
Он оторвался от своего занятия и заглянул мне в глаза.
– А на что, по-твоему, это похоже?
Это было похоже на то, словно он собирается заняться со мной любовью. Вариант, что Гейб планирует меня съесть и выбирает местечко повкуснее, я отмела, а других версий у меня не было.
– Ладно, – кивнула я, соглашаясь.
– А я твоего разрешения и не спрашивал, – хмыкнул Гейб и, снова опустив голову, обхватил губами мой сосок. Его губы, язык и зубы, а так же умелые пальцы, объединёнными усилиями творили с моей грудью такое волшебство, что я начала извиваться, поскуливать и елозить пятками по простыне.
Вволю наигравшись с моей грудью, губы Гейба спустились ниже – обцеловали весь мой живот, поигрались с пупком, но когда они двинулись ещё ниже, а руки Гейба мягко, но настойчиво развели мои ноги – до меня дошло, что он задумал, и я ахнула в шоке, широко распахнув прижмуренные от удовольствия глаза.
– Нет! – вскрикнула я и хлопнула его ладонью по макушке. – Нельзя! Там... грязно...