— Ладно, приезжайте завтра вместе к обеду, — с заметно погрустневшим лицом пригласил можно сказать — своих единственных друзей в этом мире пожелать кое–кому «счастливого пути».
Остаться здесь и вправду очень хотелось. Но каждый раз при появлении таких мыслей интуиция сильно толкала в спину.
— Приедем, не волнуйся, хотя времени у нас и немного будет, — пообещал Джек.
— Да, вот ещё вопрос, Джек… — вдруг вспомнил одну свою старую мысль. — Ты можешь передать на базу «Россия и Восточная Европа» пару подарков двум тамошним сотрудникам?
— Хочешь кого–то отблагодарить за тёплую встречу? — Сразу же догадался тот. — Не вопрос, подготовь всё что надо к завтрашнему дню, передам.
Мы попрощались и я поехал домой к магазину Мэри. Близился вечер и мне тоже пора выполнять обещанное ей, благо это действительно приятно.
Подъехал к заднему выходу в магазин, чтобы грузовик не перекрывал основной вход и не мешал торговле, да и вещи ближе таскать. Только открыл дверь кабины, а меня уже встречали Мэри и Элизабет, даже немного удивился от неожиданности. Впрочем, такую машину, как мой грузовик очень сложно не заметить, особенно, когда я пытался припарковаться задом поближе к двери в течение десяти минут, не чувствуя габаритов и практически не ориентируясь по зеркалам. К новой машине привыкать надо, а пока приходится компенсировать недостаток опыта осторожностью и неторопливостью. Лиза теперь выглядела существенно лучше, чем утром, одета в лёгкие серые штаны и рубашку песчаной расцветки с длинными рукавами. Волосы аккуратно зачёсаны в хвост, а на лице хорошо заметна косметика, прикрывавшая пару царапин. В руках она держала большие очки–хамелеоны. Одень она эти очки, и может легко показаться девочка на чем–то сильно сосредоточена, а вот так без них, прекрасно видно истинное положение дел. Внутри она всё ещё постоянно переживает произошедшие события, хотя и не так остро как раньше. Тогда её ещё и едва заметно трясло. Интересно, как я сам бы пережил подобное в её возрасте? «Крыша» запросто прохудилась, а вот она молодец — держится. Впрочем, держится явно с трудом, загоняя тоску вглубь себя, а это добром точно не кончится, в лучшем случае замкнётся в себе. Так, с этим опять надо что–то делать, но вот что — совершенно непонятно. Ладно, попытаюсь для начала реализовать старый план, и может что–то придумается по ходу дела. Благо мне кое–что в этой области рассказывал один знакомый охотник, работавший в милиции, и в своё время прошедший через «горячие точки» после распада СССР. Тогда в кровопролитных беспорядках, когда в некоторых бывших национальных республиках убивали людей просто по «неправильному» национальному признаку, осталось очень много детей, потерявших родителей и прошедших через унижения и издевательства, с которыми требовалось что–то сделать. И делали. Как могли и как понимали в меру своих сил и возможностей. Простые мужики справлялись там, где пасовали дипломированные психологи и прочие «специалисты». У того милиционера двое приёмных сыновей, кстати. На момент нашей последней встречи — уже взрослые парни, с нормальной психикой, сильные и целеустремлённые, несмотря на всё то, через что им пришлось пройти. Значит и у меня всё получится с этой бедной девочкой, если сделаю всё правильно.
— Лиза, — обратился к девочке, едва вырвавшись из объятий Мэри, — завтра до нашего вечернего отплытия мы успеем сходить в тир, и я начну тебя учить правильно стрелять. Пистолет выдам по своему усмотрению, а вот винтовку, пойдём, выберешь сама. Её тебе потребуется сегодня досконально изучить, ибо она станет твоей самой близкой подругой.
Вышел на улицу, залез в КУНГ грузовика и вскоре вернулся с оружейной сумкой, в которой лежала G36, с которой я ещё перед упаковкой снял подствольный гранатомёт, и очередная, не доставшаяся торговцу оружием М16 из вчерашних трофеев. Вначале хотел взять до комплекта ещё и сто третий «Калаш», но потом, прикинув силу отдачи по своей памяти и ощущению в плече, решил оставить. Если для меня самого отдача патрона его калибра вполне приемлема, то для субтильной Лизы наверняка будет великовата. Да и поудобнее «Калаша» эти винтовки, если говорить честно, заодно к обязательной чистке оружия приучу девочку. Правильные навыки лучше закреплять сразу, апеллируя очевидной необходимостью.
— Идём наверх, — сказал девочке, передавая ей весьма нелёгкую оружейную сумку, — сейчас покажу, что надо делать с оружием для его обслуживания и чистки. С этого всё начинается и этим всё заканчивается. Каждый раз и при первой возможности. Дабы не возникали проблемы при стрельбе, оружие требуется содержать в надлежащем состоянии, это понятно?
Лиза кивнула, молча соглашаясь со всем сказанным. Мэри при этом смотрела на меня явно неодобрительно, однако я подмигнул ей, как бы давая понять — «я знаю, что делаю, просто не мешай». Затем сходил в кладовку за пистолетом, в качестве которого пошел классический семнадцатый «Глок», оставленный для тренировки. Прикидывал в уме вариант повторить тренинг с «Наганом», который прошел сам, однако патронов к нему оставалось совсем немного. Плюс я уже привык к нему и его постоянному присутствию со мной, и передавать его кому–либо ещё пока не собираюсь. Пусть сразу тренируется с оружием постоянного ношения. Сомневаюсь, что Лиза выберет себе что–то другое, кроме «Глока», ибо сочетание малого веса и удобства использования у этого пистолета практически оптимально, да и с патронами к нему проблем нет: они тут самые распространённые.
Мы втроём оккупировали мастерскую. Выложил на стол набор приспособлений для чистки и быстро раскидал по столу американку, показывая что и как делать дальше. Лиза сидела рядом со мной, а Мэри внимательно смотрела на нас со стороны из своего любимого кресла. Всё так же неодобрительно, но молчала.
— Сложное оружие требуется надлежащим образом чистить после использования и всегда поддерживать его в надлежащей чистоте, — начал читать свою короткую лекцию двум слушательницам. — Для этого нельзя жалеть ни сил, ни времени. Ибо накопившийся пороховой нагар или попавшая внутрь механизма грязь может привести к отказу вашей винтовки в самое неподходящее время, и тогда ценой лени станет ваша жизнь.
Понятное дело, я несколько преувеличивал возможную опасность, всё же конструкция Юджина Стоунера[21] не такая уж и ненадёжная и уже давно избавленная от всех известных «детских болезней».
— А потому вы всегда должны помнить о том, в каком состоянии находится ваше оружие и вовремя вспоминать о необходимости его своевременного обслуживания. Итак, Лиза, вот теперь внимательно смотри что надо делать…
Показал ей детали затворной группы, на которых обнаружилось некоторое количество нагара, и передал дальнейшую инициативу девочке, лишь изредка вмешиваясь советами и прямыми указаниями в её действия. Несмотря на своё состояние, Лиза точно выполняла мои указания и вскоре правильно почистила и самостоятельно собрала винтовку. Попросил девочку самостоятельно ещё раз её разобрать и собрать. Это не заняло у неё много времени и особых усилий, нужные действия она запомнила с первого раза, благо там всё просто. Очень хорошо. Следом пришла очередь немки. Её конструкция несколько похожа на американку, сделана практически на её основе, хотя и отличается большей продуманностью, в виде наличия газового поршня. Благодаря чему искать мануал, как к моей снайперке от этого же производителя, не пришлось. В конце чистки оружия выдал Лизе пистолет с кобурой, и тут меня осенила очередная идея–воспоминание из рассказов моего знакомого. Девочка вроде как втянулась в процесс активной деятельности и перестала выглядеть убитой горем, но теперь требуется её ещё подстегнуть к правильному восприятию всего произошедшего с ней.
— Так, с оружием пока заканчиваем заниматься до завтра. Сейчас, Элизабет, бери бумагу, ручку и пиши очень подробный отчёт о том, что вчера произошло с тобой и твоими родителями во время пути и последующих событий. Подробно вспоминай все мелочи, даже если тебе они сильно неприятны.
Видя её недоумённый взгляд и заметив такой же взгляд Мэри, продолжил:
— Из любых произошедших событий, независимо от того, как они воспринимаются чувствами, надо извлекать уроки на будущее. К примеру, Лиза, будь у тебя и у твоей матери нормальное оружие, а главное — навыки его использования, то всё могло обернуться иначе. Или не могло, но сказать об этом можно только после подробной проработки произошедшей ситуации. А для этого нужно всё внимательно вспомнить, выделить основные и второстепенные ошибки, которые вы совершили, и после подумать о том, как могли бы развиваться события в других возможных вариантах. И твой подробный письменный отчёт поможет нам это сделать. Когда начнёшь писать, если будет сложно, попробуй взглянуть на ситуацию со стороны, к примеру, твоего личного ангела–хранителя, всегда державшегося радом и который ничего не смог сделать для твоих родителей, но сумевшего спасти тебя.
Лиза посмотрела на меня внимательно, ничего не сказав, кивнула головой в знак согласия. Заметил в её взгляде промелькнувшее понимание поставленной задачи, говорить про какую–либо решительность пока рано. Ну да ладно, по рассказам того самого моего знакомого охотника, написание подробных отчётов после всяких острых ситуаций, когда дело доходило до применения табельного оружия, нередко заменяет бутылку водки, как действенное средство борьбы со стрессами, не говоря про всяких там психологов. И что именно подобная практика помогла поставить на место мозги очень многим детям и взрослым, пережившим боль утраты родни и близких людей. Такой отчёт заставляет включать разум, отодвигая эмоции на дальние планы. А разум своими активными действиями уже позволяет восстановить разрушенную болью и горем защиту психики. Может и здесь это сработает, всё равно я больше ничего толкового не могу придумать. И писать Лизе придётся не один отчёт и даже не два. Я всё равно не приму первый вариант и потребую его несколько раз переделывать. Это поможет ей перевести ситуацию из категории личного горя в разряд не очень приятных, но вполне рабочих материалов. А ведь сию интересную идею стоит распространить и на себя самого, так проще копить осознанный опыт и выявлять ошибки, которые я и сам раз за разом умудряюсь совершать. Жалко раньше обо всём этом не подумал, теперь как только появится свободное время, попробую вести что–то в виде дневника, записывая туда свою версию произошедших событий, раскладывая всё по полочкам с разными названиями. Возможно когда–либо из этого дневника получатся неплохие мемуары, если случайно доживу до старости, в чём сейчас есть большие сомнения.