Теперь инициативу на себя взяла Маргарет, прохрипев, что она лучше ориентируется во дворце. Коннор подхватил задыхавшуюся принцессу и, поверив ей, пошел сквозь мглу, руководствуясь слабыми жестами ее руки. Они долго брели, не видя в беснующихся клубах дыма никаких просветов, но, внезапно ткнувшись во что-то твердое, Коннор обнаружил, что вновь стоит возле искореженных тронов.
Он удивленно ощупывал конструкцию, решив, что ошибся, но в этот момент раздались какие-то каркающие звуки — это смеялась Маргарет.
— Я, наверное, скоро умру и поэтому признаюсь тебе, Томас Коннор, что мы могли бы уцелеть, если бы остались в библиотеке. Я неверно указывала дорогу по залу, — задыхаясь, проговорила она.
— Зачем ты так поступила?
— Ты отказался от бессмертия, потому что не любишь меня… А я не хотела видеть, как ты стареешь… Поэтому решила умереть вместе с тобой… — Он едва слышал прерывистый шепот сквозь гул огня.
— Но я спешил к тебе, чтобы сказать, что люблю тебя! И во имя этой любви согласен на все!
Ему казалось, что от его вопля должны рухнуть стены, но из горла вырвался лишь омерзительный сип.
Бесконечное горе отразилось в бездонных глазах принцессы, уловившей его признание.
— Поздно, — прошептала она. — Ты еще можешь… спастись… если пойдешь вдоль… ступеней… на которых… стоят троны… — И тяжелые веки медленно опустились, погасив зеленое пламя любящего взгляда.
— Ну нет, я так легко не сдамся, — прохрипел Коннор и поднял на руки бесчувственное тело принцессы.
Он двинулся к выходу, время от времени нащупывая ногой ступени. Он брел по периметру зала, проклиная его чудовищные размеры, задыхаясь в дыму и увертываясь от языков ненасытного пламени. Иногда указанный Маргарет ориентир исчезал под грудой обломков, и тогда обожженные руки Коннора отгребали их, чтобы вновь обнаружить путеводную нить к спасению.
Когда ему показалось, что он сейчас задохнется от удушья, ряд ступеней внезапно закончился: значит, где-то неподалеку находился выход. Страшась вновь заблудиться в дыму, он попытался позвать на помощь, почти не надеясь, что его услышат, но чьи-то руки тут же подхватили его вместе с драгоценной ношей и вытащили наружу.
Спасенных отнесли к ближайшему пересечению коридоров, где было значительно меньше дыма, и тут же взволнованные голоса принялись звать Мартина Сайра: в бездыханной женщине в полуобгоревшем платье люди признали принцессу Урбса.
Прибежавший на зов Сайр склонился над Маргарет, пощупал пульс и покачал головой.
— Кажется, я уже опоздал, — проговорил он и приказал немедленно перенести бесчувственное тело в его кабинет.
Коннор услышал, как среди наступившей тишины прошелестело:
— Умерла… умерла… умерла…
Он вскочил на ноги, готовый ринуться следом за Маргарет, но кто-то схватил его за руку.
— Не надо сейчас мешать Мартину, — прозвучал голос Хоакина Смита. — Поверь, он сделает все возможное.
Коннор кивнул и молча прислонился к стене, не в силах произнести ни слова. Судя по активной деятельности спасательных команд, с момента взрыва прошло не так уж много времени, и это вселило в Коннора надежду, что отравление угарным газом и удушье не погубят Маргарет.
Бездумно окинув взглядом суетившихся в коридоре людей, он заметил две неподвижные фигуры — под присмотром охранника стояли понурые Эвани и Жан. Он двинулся к ним, и люди, замечая высокого человека в обгоревших лохмотьях, с багровыми ожогами на полуобнаженном теле, почтительно расступались перед ним.
Он вопросительно взглянул на охранника, и тот немедленно ответил на молчаливый вопрос:
— Эти двое стояли возле тронного зала, в то время как им не полагалось находиться здесь. Они не сопротивлялись аресту, однако не объяснили, что привело их сюда. Теперь они ожидают решения Господина.
Как только охранник замолчал, Эвани воскликнула:
— Какое счастье, что ты жив, Томас! Только увидев, к какому ужасу привела наша затея, я поняла, что это было безумием. Подумать только, еще утром я мечтала расквитаться с Черным Пламенем, а теперь молю всех богов, чтобы они сжалились над ней! — Девушка заплакала, и Жан нежно обнял ее, виновато взглянув на Коннора.
— Эвани видела, как ты бросился спасать принцессу, и мы остались, чтобы подождать твоего возвращения, а потом отдаться на милость Господина, — негромко проговорил Жан.
В этот момент раздались радостные крики, и все трое увидели, как к ним медленно идет Маргарет, поддерживаемая братом и улыбающимся Сайром. Так же как и Коннор — в лохмотьях, закопченная и обгоревшая — она, тем не менее, казалась невыразимо прекрасной, потому что сияющие зеленые глаза светились любовью и счастьем.
— Помоги мне разобраться с этим взрывом, Томас, — сказал правитель. — Охрана заметила твоих друзей возле тронного зала, но они молчат.
— И правильно делают, — решительно ответил Коннор, заметив испуганный взгляд Эвани. — Потому что именно я изготовил бомбу в лаборатории Сайра, а утром подложил ее в тронный зал.
— Вот как? И почему ты это сделал? — с любопытством поинтересовался Хоакин Смит, но Коннору даже не пришлось придумывать какое-то объяснение: его опередил Жан.
— Не слушай его, Господин, — твердо заявил инженер. — Это сделал я, потому что решил отомстить за разгром восстания.
— Кажется, драма превращается в фарс, — насмешливо проговорил правитель и сделал знак страже увести обоих.
Но на пути охранников встала, раскинув руки Эвани.
— Парни здесь ни при чем. Они просто хотят защитить меня, но несправедливо убивать невиновных. Мину я получила от озерной химеры, и за это достойна наказания. Мне жаль, что я так поступила, но это не уменьшает моей вины.
— Что ж, это вынуждает меня казнить всех троих, — повернулся Господин к Мартину Сайру. — Одного — за покушение, остальных — за соучастие. Всевышний сам разберется, чья вина больше.
— Зачем беспокоить Бога, когда можно разобраться на земле, — возразила до сих пор молчавшая Маргарет. — Она улыбнулась Эвани и безмятежно сказала: — Взрыв произошел по моей глупости, когда я пыталась получить кристаллы детанола. Томас Коннор вовсе не покушался на мою жизнь, а напротив того — спас меня. А его друзья, видя твой гнев, решили взять вину на себя, полагая, что ты поверишь им, как потерпевшим поражение заговорщикам. Вот и вся история.
Хоакин Смит одарил сестру пристальным взглядом, а затем повернулся к преступной троице и сказал:
— Принцесса Урбса сейчас убедительно доказала вашу невиновность. Я склонен поверить ей и поэтому отпускаю вас. Надеюсь, что события, которым вы стали свидетелями, прольют новый свет на такие общечеловеческие понятия, как дружба и преданность.
Он повернулся и поспешил в сторону все еще дымящегося зала.
Когда внимание окружавших переключилось с них на более неотложные дела, Коннор спросил принцессу:
— Почему ты так поступила?
— Мне очень захотелось понравиться тебе, Томас Маршалл Коннор, — улыбаясь, ответила она.
Эвани пристально взглянула в лицо принцессы и изумленно проговорила:
— Я уже давно знала, что Томас увлекся тобой, Черное Пламя, но только теперь поняла, как сильно полюбила его ты. Я счастлива, что мне удалось увидеть превращение легендарного чудовища в нежную любящую женщину. Ради этого стоило оживить тебя, пришелец из другого мира. — Она глубоко вздохнула, словно сбрасывая с сердца тяжесть, и, повернувшись к Жану, сказала: — Как я соскучилась по просторам Ормона! Пойдем!
Но Коннор остановил их.
— Помнишь, я мечтал подарить тебе лунную орхидею? — Он отколол от пояса Маргарет чудом уцелевший цветок и отдал его Эвани. — Прими от нас на счастье.
Когда они, умытые, одетые и сытые, уже сидели в гостиной Маргарет, Коннор сказал:
— В качестве свадебного подарка я решил откопать для тебя подлинную Венеру Милосскую, если она, конечно, еще уцелела.
— А я задумала подарить тебе пять лет жизни, — улыбнулась Маргарет.
— А потом что? Оживить еще одного покойника, а мне дать отставку? Я не согласен!
— Ну что ты! Такое случается раз в полторы тысячи лет! — отмахнулась она, а затем ее лицо посуровело. — Скажи мне честно, тебя очень огорчает, что Бессмертные не могут иметь детей?
Коннор вынужден был согласиться с этим.
— Но я люблю тебя и постараюсь примириться с этим, — добавил он.
— Выслушай меня, — прервала его принцесса. — Мартин Сайр способен не только продлевать молодость, но и возвращать человека к обычной жизни с тем, чтобы, по истечении определенного срока, вновь даровать ему бессмертие. Я решила подарить тебе пять своих лет с тем, чтобы успеть завести детей — двух мальчиков и девочку. Мальчики будут похожи на тебя, а девочка…
Коннор опустился перед ней на колени и взял ее руки в свои.
— Это воистину королевский подарок, — проникновенно сказал он, — но, думаю, мы обойдемся без девочки. Мне не хотелось бы, чтобы последующие поколения проклинали новое Черное Пламя: мы же не сможем отыскать ей жениха!
Безумный профессор
Под знаком «Если»
Всегда и везде опаздывать — стало моей второй натурой. Вот и сейчас я чувствовал, что безнадежно не успеваю в аэропорт. Теряя драгоценные минуты, я остановился у ближайшего автомата, чтобы позвонить диспетчеру аэровокзала с необычной просьбой — задержать, по возможности, рейс. Любезный голос без малейших признаков удивления пообещал мне льготные пять минут.
— Постарайтесь уложиться в это время, сэр. Задержка на более долгий срок сорвет работу аэропорта, — пояснил он.
Самое неприятное заключалось в том, что только с этим рейсом я еще мог успеть в Москву, чтобы не позднее восьми часов вечера зарегистрироваться на участие в аукционе. Единственным лотом этого важного мероприятия был подряд на строительство грандиозного Уральского туннеля. Почему-то в этот раз правительство настаивало на личном участии всех заявителей, и поэтому я, Ричард Уэллс, а для друзей и домашних просто Дик, мчался сейчас, нарушая все правила дорожного движения, по стальной арке моста Стейтен-Айленд.