Делаю взмахи на ходу крест-накрест. Самое дурацкое движение из всех возможных, движение новичка, непрофессионала.
Дикарь отскакивает назад.
Буг бежит вперёд, целясь в ногу. Хоб собирается нанести удар в живот. Дикарь отскакивает ещё больше, едва уходя от ударов.
Преимущество длинных ног. Мы бы уже давно его окружили, будь он нашим сверстником, а так перемещается как кенгуру в окружении кроликов. Один прыжок и ты вдалеке.
– Ещё быстрее, – говорю.
На этот раз мы почти мчимся со всех ног, чтобы окружить противника. Что-то чиркает меня по шее, а свой наконечник копья я засаживаю прямо в пупок дикаря.
Отступаем друг от друга.
Из раны на шее течёт кровь, но это всего лишь порез, защитный удар, в который дикарь не вкладывал силу. Он не смог уклониться от трёх ударов и один достиг цели. Мужчина смотрит вниз, где из неровной дыры в животе вытекает кровь. Много, но недостаточно, чтобы потерять сознание от потери крови.
– Отлично, – говорю. – А теперь ещё раз.
На этот раз мы атакуем с той же скоростью: бежим, чтобы не дать отступить. Я замахиваюсь наконечником копья, чтобы вновь всадить его в живот. Буг и Хоб целятся туда же.
Но в этот раз дикарь поднимает ногу и бьёт ей прямо в лицо Бугу. Тот падает на землю, и я вижу белый костяной клинок, направленный мне в грудь.
Кривое лезвие мчится мне навстречу, а я уже не могу остановиться, сам бегу на подставленный удар. Смыкаю руки перед собой и удар останавливается, лишь на миллиметр войдя в кожу на уровне солнечного сплетения.
Зато Хоб... удалой Хоб. Каким-то образом он чиркнул своим оружием по обратной стороне колена дикаря, отчего тот подкосился и остался стоять на одном колене, словно отдаёт нам честь. Вот теперь мы стали одного роста.
– Буг, ты как? – спрашиваю.
Брат поднимается, мы смотрим на его свёрнутый на бок нос. Точно такой же он оставил Ройсу несколько недель назад. Если не сможем его выправить – никогда не быть ему красавцем.
– Отлично, – говорит. – Он меня почти не задел. Вообще не больно.
А по виду задел неплохо.
– Он больше не может двигаться, – говорю. – Что делаем? Уйдём или окружим и перережем глотку?
Стоим втроём вокруг раненого дикаря на одном колене. Лира и Вардис находятся в отдалении и не хотят приближаться. Чумазые девочки и светловолосая женщина сидят гурьбой на земле.
– Надо его прикончить, – говорит Хоб.
В нём говорит не жестокость и желание убивать, а страх. В данный момент он боится дикаря больше всего на свете и если он сейчас оставит его в живых, то больше никогда не заснёт спокойно. До конца жизни будет вздрагивать посреди ночи и прислушиваться к окружающим звукам, пытаясь разобрать: уж не крадётся ли в ночи человек, целиком покрытый татуировками и краской.
– Я согласен с Хобом, – говорит Буг.
– Похоже, и я с вами согласен, – говорю. – Нельзя оставлять его в живых, иначе он ещё кого-нибудь убьёт.
Муки совести и экзистенциальный кризис из-за отъёма жизни оставляем на потом.
Стоим втроём вокруг обездвиженной жертвы, держим клинки перед собой. Дикарь тяжело дышит, смотрит исподлобья. Загнанный зверь, решивший забрать с собой как можно больше жизней охотников.
– На этот раз другая тактика, – говорю. – Атакуем не одновременно. Бьёт только тот, кто стоит за его спиной, два других отвлекают внимание.
– Хорошо, – отозвался Хоб.
Так получилось, что мы с Хобом стояли перед лицом дикаря, слева и справа. Мы делаем ложные замахи и пока тот защищается, Буг подходит сзади и ударяет мужчину между лопаток. Дикарь принимает удар в молчании, лишь лицо искривляется от боли.
– Блин! – вскрикивает Буг, стоя с пустыми руками. – Я оружие у него в спине оставил! Застряло между костей, я не смог вытащить.
– Найди какой-нибудь камень побольше, – отвечаю.
Буг отходит в сторону и возвращается с булыжником размером с кулак.
На этот раз мы с Бугом отвлекаем дикаря, пока Хоб бьёт сзади. Он вонзает наконечник копья в районе загривка и тут же отступает. Дикарь качается, но всё ещё стоит на одном колене. Он кровожадно улыбается, зубы у него заточены, чтобы быть острыми.
– Осторожней, – говорю. – Он сейчас наиболее опасен. Не знаю, какой финт может выкинуть.
Дальше происходит чистейшая импровизация: Буг бросает свой камень в спину дикаря, тот оборачивается в зверином оскале, Хоб прыгает вперёд и хватает его за руку, удерживая костяной клинок на месте. Я мгновенно мчусь вперёд и всаживаю наконечник копья прямо в сердце, повернув лезвие так, чтобы оно прошло между рёбер. Но даже в этом случае импульса едва хватило, чтобы пробить грудину.
С протяжным вздохом дикарь падает на землю, а мы отходим от него подальше. Лишь татуировки светятся в ночи.
– Эй, – кричу отстающим. – Идём, быстрее!
Лира с Вардисом поднимаются и ведут за собой остальных пленников. Я подхожу к дикарю, чтобы выдернуть своё оружие из его груди, Буг проделывает то же самое со спиной. Однако стоит мне достать своё, как дикарь открывает глаза.
Я отскакиваю, а дикарь медленно поднимается. Он снова стоит на двух ногах. Раны в животе и груди у него остались, но он их словно не замечает. Кажется, битва не закончена.
Глава 18
Мы с Бугом и Хобом снова стоим вокруг дикаря, но в этот раз он не собирается обороняться и ждать, пока мы на него нападём.
С яростным шипением он приседает на полусогнутых коленях и мчится ко мне с костяным клинком впереди. Я поворачиваюсь вбок и оружие задевает моё плечо. Мы с дикарём летим на землю в обнимку. Буг прыгает сверху, прижимая нас обоих к земле и не давая наносить удары друг другу, а Хоб наконечником копья тыкает дикаря куда попало, не глядя.
В ноги, в бок, в голову. Я слышу ужасный стук кремня по черепу, когда оружие стучит по кости не в силах пробить.
Дикарь яростно орёт, стараясь сбросить с себя меня с Бугом, но у него не получается. Он пытается ударить меня клинком, но движения руки хватает лишь чтобы разрезать одежду.
В какой-то момент клинок Хоба попадает в ухо дикаря, а затем в глаз. Тот извивается, вращается, стараясь вырваться из захвата, а затем поворачивается так, что хватает ногами Буга. Он начинает душить моего брата ногами, а меня руками.
Хоб лупит его всё яростнее, с каждой секундой на теле дикаря остаётся меньше целых участков тела: всё в небольших порезах и серьёзных ранах.
В глазах темнеет, стальные руки дикаря сжимают мою шею, костяной нож щекочет грудь. Я почти теряю сознание, когда его хватка слабеет.
Кажется, удары Хоба всё же его достали.
Поднимаемся, смотрим на светящееся тело внизу. Всё в крови: дикарь, мы, место схватки. Этот тип оказался живучее, чем мы думали.
Хоб поднимает факел, лежащий рядом.
– Наконец, – говорю. – А теперь пойдём.
– Эй! – кричит Буг остальным. – Идём!
Стоит нам отойти в сторону, слышим шелест: дикарь медленно поднимается на ноги. У него больше нет глаз, ухо держится на куске кожи, горло вспорото, дыра на уровне сердца, грудь и ноги в дырках. Но он всё равно поднимается и даже не качается от потери крови. Стоит крепко и всё так же крепко сжимает костяной клинок.
– Что? – вздыхает Хоб. – Да когда же он сдохнет?
– Это всё их кровавый бог, – потрясённо шепчет Буг. – Это он не даёт ему умереть.
– Значит нам придётся умертвить его так, чтобы он не встал.
Снова ходим вокруг дикаря с протянутыми наконечниками копий. Тот вращается вокруг своей оси, прислушиваясь к нашим шагам.
– Двигайтесь тихо, – говорю. – Он ничего не видит.
– Та же тактика? – спрашивает Хоб. – Двое отвлекают, один нападает?
– Немного другая, – говорю. – Все втроём издаём громки звуки, имитируем нападение, но атакует тот, что сзади.
Хоб начинает топтаться, стуча ногами по земле, я имитирую его движения.
– Улю-лю, – кричу.
– Нападай, урод! – кричит Хоб.
– Мы тебя на куски порвём! – поддерживает Буг.
Пока дикарь пытается понять, откуда пойдёт атака, Буг бьёт его ногой в спину и тот падает. Мы снова бросаемся на мужчину втроём, прижимаем костяной клинок к земле и колотим, избиваем не только оружием, но и кулаками, ногами. Несмотря на наше многократное преимущество, ответить дикарь всё-таки смог: он схватил мою руку, поднёс её ко рту и вцепился зубами.
Кричу от боли, пытаюсь вырваться, но острые зубы дикаря всё глубже погружаются в кожу. Он трясёт головой, как собака, вцепившаяся в кость. Несколько секунд и он дёргает голову на себя, а вместе с ним остаётся мой мизинец.
Со страхом и болью отскакиваю назад, держа перед собой изуродованную руку. На правой ладони осталось лишь четыре пальца.
– Держите его! – кричит Буг.
Мы с Хобом прижимаем дикаря к земле, я налёг на правую руку, Хоб – на левую. Нашего веса едва хватает, чтобы удержать его. Буг отходит ненадолго и тащит на этот раз огромный валун.
– Осторожно!
Он бросает камень на голову дикаря с хлюпающим звуком и на этот раз мужчина точно не встанет. Конечно, если он не умеет передвигаться с расплющенной головой.
– Кажется, всё, – говорит Хоб.
– Да, наверное, – подтверждает Буг.
Татуировки мужчины продолжают светиться в темноте. Выглядит так, будто дело не закончено.
– Или встанет? – спрашиваю.
Стоим втроём над дикарём и не знаем, что ещё сделать, чтобы остановить его. Смотрю на костяной клинок – тот сияет лёгким красноватым светом в ночи, раньше я этого не замечал.
Наклоняюсь, чтобы подобрать оружие – клинок неожиданно исчезает, не оставив и следа, испарился словно состоял из дыма. Лишь красная светящаяся бусина осталась на его месте.
Держу её на ладони, перекатываю между пальцами. По размеру как жемчужина, но прозрачная, с клубом красного вещества, переливающегося внутри. Она испускает слабый красный свет. Бросаю её в мешок с едой.
Стоим ещё минуту над дикарём, ждём, поднимется ли. Татуировки со временем начинают сиять все тусклее, мужчина не поднимается.