Смотрю вокруг – мы находимся у подножия высокого горного хребта. Он тянется от горизонта до горизонта как каменная стена, разделяя землю на две половины.
Чёрные, величественные горы.
Чёрный хребет.
Выглядит так, будто однажды он был позвоночником титанического существа, от которого не осталось даже воспоминаний. Лишь безымянные кости, тянущиеся к облакам.
С нашей стороны хребта находится бескрайняя пустыня, что по другую – неизвестно.
«Марли» пасутся на узкой полосе зелёной земли рядом с горами.
– Надо отвести его домой, – говорит рыжая.
Пока девочки спорили, как со мной поступить, я успел запомнить их имена, а также кое-какие детали моей биографии. Оказывается, семья каждый день посылает меня сюда, чтобы пасти марлей. Это обыкновенно спокойный рогатый скот, дающий молоко и мясо. Но сегодня одна из самок взбесилась.
Но что больше всего удивило: у меня есть сестра и два младших брата.
Всегда хотелось иметь братьев.
– Послушайте, – говорю. – Похоже меня приложило сильнее, чем я думал. Кружится всё. В какой стороне наша деревня?
– Там, – указывает рыжая Грисель.
– Да не там, а вон там, – Йонетт указывает на пять градусов правее.
Снова начинают спорить.
Из разговора я понимаю, что наша деревня – Дарграг – единственная по эту сторону горного хребта. Все остальные деревни – по другую сторону.
А ещё...
Что горный хребет служит для нас естественной защитой от диких племён с другой стороны, среди которых людоеды и приверженцы кровавых богов. Не будь между нами гор – нас бы тут же смели, завоевали и сожрали заживо.
– Ладно, ведите меня домой, – говорю.
– Я его отведу, – вызвалась Грисель.
Остальные девочки пообещали привести наших марлей, а мы вдвоём отправились вдоль хребта к Дарграгу. Уже подходя к дому, я понял, где оказался.
Второй шанс я получил в месте, сильно отстающем от нашего во времени и технологиях. Средневековье, если не раньше. Тысяча лет назад так выглядело человеческое поселение.
По размеру не маленькое и не крупное – человек пятьсот.
Деревянные дома, деревянный частокол, сторожевые башни, на которых несут дежурство люди с луками.
– Сторожевые посты здесь, чтобы защищаться от дикарей с той стороны гор? – спрашиваю.
– Ага. А ещё от скорпионов.
Что это за скорпионы, от которых нужно защищаться луками, спрашивать я не стал.
Грисель привела меня домой – обыкновенная деревянная постройка на одну семью. Завела в дом, где меня встретила женщина слегка за тридцать. Мама.
– Его марли боднула, – сказала Грисель, и женщина неодобрительно покачала головой.
– Гарн, вот почему с тобой вечно что-то случается? – спросила женщина.
Наклонилась ко мне, осмотрела сначала голову, а затем спину, в которую пришёлся удар.
– Иди ложись на кровать и не двигайся до самого вечера, понял? – спрашивает.
– Да, – говорю.
Однако стоит ей скрыться в другой комнате, я тут же выхожу на улицу.
Брожу между деревянных домов, слушаю разговоры, проникаюсь местной жизнью и впитываю колорит.
Изучаю свой новый дом, свой второй шанс.
За несколько часов гуляний я понял несколько вещей: наша деревня – величайшее из захолустьев мира. Жизнь здесь течёт спокойно и размеренно, с годами ничего не меняется. Любое, даже мельчайшее событие, тут же становится известным всем. Любая пощёчина жены мужу расходится на слухи и обсуждается в каждом доме.
В этой спокойной жизни есть свои плюсы: по эту сторону хребта безопасно. По крайней мере, пока не устраивают рейд дикие племена с другой стороны хребта.
Но и минусы тоже: родившись здесь, ты ни на что не повлияешь в мире.
Ты – никто, пока живёшь здесь.
Где-то там, далеко на западе, могут существовать города, крепости, короли и императоры. Но это не касается этих мест – слишком далеко. В этой части мира существуют лишь самостоятельные, разрозненные деревни, живущие сами по себе. Иногда вступающие в кровавые схватки.
Хожу между домами и без конца прокручиваю в голове ситуацию, в которой оказался. Странный уборщик позволил мне снова обрести молодое тело и жить так, как я этого хочу с учётом моего жизненного опыта.
Это своего рода вызов: теперь ты знаешь правила игры, посмотрим, как ты поведёшь себя сейчас.
Я твёрдо решил, что не хочу снова быть ничтожеством, которого никто не знает, от которого ничто не зависит. Я всю жизнь был альтруистом, жил ради других, был хорошим и удобным человеком.
Ни одна просьба о помощи не была мной проигнорирована. Я помогал всем, кто обратится: подменял коллег по работе, помогал родственникам с переездами, каждый сосед был обо мне только положительного мнения. И к пенсии я стал добрым дядькой, которого все любят.
Но который, словно бы, не существует.
В этот раз я позволю себе побыть эгоистом, я это заслужил многолетним трудом ради других.
Я хочу что-то сделать. Чего-то добиться. Жаждать известности – не преступления и я не собираюсь за это оправдываться.
Эта деревня, Дарграг, ещё не подозревает, на что я способен.
Глава 3
Хожу между домами и за пределами деревни, вынашиваю грандиозные планы. Я же человек двадцать первого века, у меня есть огромное преимущество перед остальными в этом мире. Я стану новым Архимедом, Коперником, Фарадеем.
Передо мной почти безграничные возможности.
В какой-то момент что-то ударяет по ногам, и я падаю на землю.
«Неужели снова марли?»
– Э, придурок, – слышу голос.
Злобный, насмехающийся. Голос человека, с раннего детства предпочитающий подавлять и унижать. За мной стоят три парня немного старше. Один из них – с длинными волосами корчит лицо в кривой улыбке.
– Я погляжу, ты смелый, раз гуляешь тут один.
– Или тупой, – отвечает ему второй.
Все трое смотрят на меня и ждут, что я отвечу. Та самая ситуация, где правильного ответа не существует. Любое слово будет вывернуто наизнанку, чтобы оскорбить или избить.
Кажется, Грисель упоминала этого парня, у нас с ним многолетняя семейная неприязнь. Мой дед враждует с его дедом, отец с его отцом. Мои младшие братья регулярно получают тумаков от его дружков.
Кровный враг в прямом смысле слова.
Пока мы молодые, эта вражда не особо опасна, но стоит нам подрасти, это может вырасти в войну много серьёзнее.
– Ройс, – говорю. – Почему бы нам не закопать топор войны и не стать друзьями?
Говорю и сам не верю в эту чушь: подобные болваны не понимают доводов, пока не вобьёшь их им в зубы.
– Смотрите, как заговорил, – говорит. – «Топор войны». Почему бы тебе не пойти в задницу?
– Самым умным себя считает, – поддерживает Бегтед, жирный брат Ройса.
Похоже, есть что-то в человеческой природе, какой-то баланс добра и зла. И в любом мире, куда бы тебя ни закинуло, окажется человек, отказывающийся жить по правилам.
Вне зависимости от того, что это за правила.
Вот такие «Ройсы» будут существовать всегда, пока будет жить человечество. Это естественный ход общественной эволюции, вампир, находящийся на одной из ступеней социальной лестницы.
– Я на самом деле не хочу враждовать, – говорю. – Может, помиримся, наконец?
– Что-то не хочется, – отвечает.
– Мы же жители одной деревни. Не хочешь взять себе во враги кого-то извне?
– Кого, например?
– Кого-нибудь из деревень за хребтом, – говорю. – Мне кажется неправильным воевать со своими. Пусть лучше мы будем вместе и нас боятся другие деревни, чем ссориться друг с другом.
– Боятся? Эти людоеды-то? Они тебя с потрохами сожрут и костями в зубах поковыряются. Ты ещё тупее, чем казался изначально.
– Ошибаешься, – говорю. – Я – самый умный из всех, кого ты когда-либо знал.
Только произнеся эту фразу до конца, я понял, что не стоило её говорить человеку, который презирает тебя всей душой.
Через миг я уже лежу на боку, а Ройс и двое его подпевал пинают меня ногами со всех сторон, будто рогов марли моей спине было мало.
Посмотрите на меня: Архимед, Коперник и Фарадей лежит на земле, а три соплежуя пинают его грязными сандалиями.
Самый умный человек в этом мире получает по рёбрам от шпаны, которая даже таблицу умножения не знает. Должно быть, как-то так варвары разрушили Рим.
Это настолько глупо, что почти смешно.
Под градом ударов у меня созрел дальнейший план. Нужно сколотить свою банду, преданную лично мне. Набрать так много соратников, как только получится и начну, конечно, с братьев. Я создам компанию, сплочённую одной целью и многолетней дружбой.
Я взращу из них настоящих воинов, грозной силой, с которой будут считаться.
Мы объединимся и начнём каждодневные тренировки.
Через год не должно остаться человека моего возраста и на пару лет старше, способного дать мне отпор в кулачном бою.
Поскольку я оказался в мире, где воспринимают только силу, нужно действовать соответствующе. Сначала используем силу, а уж потом разум.
Вот я, сижу на песке, вытираю кровь с губы после избиений тремя малолетними хулиганами. Владыка этих земель, о котором пока никто не знает.
Я стану королём.
Я стану императором.
Но чуть позже – всё постепенно.
Глава 4
Возвращаюсь домой, довольный и раскрасневшийся.
– Ты чего такой радостный? – спрашивает Илея, никогда не смогу назвать её «мамой», так что буду называть по имени. – Ты должен лежать в постели и не двигаться.
Вчера мне было шестьдесят два года, а сегодня я снова могу бегать и прыгать – это ли не причина для радости. Пусть по мне пробежит хоть стадо быков – мне всё ни по чём.
– Я вообще такой, – говорю. – Радостный по жизни.
– Иди за стол, еда готова.
Приближаюсь к чёрному деревянному столу, сажусь за чёрный деревянный стол. В округе растут чёрные деревья, так что почти вся мебель здесь чёрного цвета.
Братья и сестра уже сидят на своих местах. Другие жители деревни смугловатые и темноволосые, но наша мать, похоже, из других земель, так что у меня с роднёй волосы каштановые. И кожа слегка светлее.