Медленно отступаю обратно в комнату. Залажу под кровать.
Вулвехаф пока меня не заметил, он считает меня трупом далеко внизу. Значит, у меня преимущество: я могу напасть первый, но для этого нужен хороший момент атаки. Не получится прикончить его одним ударом – придётся биться и здесь никто не сможет предвидеть результат.
Лежу под кроватью, слежу за входной дверью. Заканчивать ужин Вулвехаф не торопится – крохотные блики от свечи доносятся из обеденного зала.
«Неужели, прознал? – мелькает мысль. – Неужели, башня каким-то образом подсказала ему, что убийца ждёт в соседней комнате?»
Время тянется, а Вулвехаф не появляется.
С каждым мгновением становится всё более неуютно. Создаётся ощущение, что я не охотник, а дичь, невесть что о себе возомнившая. Лежу под кроватью с ножом в руке, замышляю лишение жизни, а единственный, кто её лишится – я сам.
Наконец, вижу пару ног, спокойно входящую в комнату.
«Вот и жертва, сама идущая в капкан. Ляг на кровать, закрой глаза. В следующий раз, когда ты их откроешь, у тебя из горла будет торчать кусок стали. Посмотрим, что ты скажешь на это».
Возле кровати опускается тазик с водой. Вулвехаф омывает ступни, нежно проходясь по каждому пальцу. Похоже, не может нарадоваться молодым, здоровым ногам. Вытирает полотенцем, отодвигает тазик в сторону и забирается на кровать. Чувствую, как трясётся матрас под его весом.
Затем он задувает свечу и наступает абсолютный мрак.
Никак не могу привыкнуть к этому ощущению, хотя уже столько времени прожил в Дарграге. В большом городе невозможно остаться в полной темноте: всегда в окно светят уличные фонари, фары машин, свет из окон других домов. Даже с закрытыми шторами что-то да проникает. Само небо светится в местах скопления людей.
А здесь...
Полная, абсолютная тьма.
Невозможно даже понять, закрыты у тебя глаза или открыты. Звёзды ярко сияют в небе, но сами по себе свет не создают. Отвернись от окна и ни черта не увидишь.
Как понять, что Вулвехаф уснул? Я не могу услышать его сопение, могу лишь приложить руку к деревянным перекладинам снизу и чувствовать вибрацию, когда он ворочается. Этого недостаточно.
Даже если я вылезу из-под кровати, то не увижу ничего. Я попытаюсь ударить ножом, а попаду в подушку в метре от цели.
Убийство ещё больше усложняется.
Похоже, придётся лежать до самого утра и ждать, пока хоть немного рассветёт. Надеяться, что не усну и не захраплю. С таким фиаско меня можно будет включить в книгу рекордов Гиннеса как самого тупого убийцу на свете.
Лежу под кроватью, Вулвехаф лежит на кровати.
Отдыхает себе спокойно и даже не подозревает, что в полуметре от него прячется душегуб. Смертельная опасность прямо под носом.
Снова много часов наедине со своими мыслями: история с пустыней повторяется. Обдумываю прежнюю жизнь.
За шестьдесят два года мне всего дважды приходилось драться: первый раз на школьной дискотеке, где мне сломали нос два мордоворота, второй раз в армии, где с сослуживцем сцепились за стул. Больше – ни разу. Однажды шёл с женой по парку, к нам подвалил пьяный тип с ножом и произнёс нечленораздельное «деньги». Я отдал кошелёк, он поклонился и мы разминулись. Всю жизнь я старался как можно меньше конфликтовать.
Здесь же... и года ни прошло, как я убил одного и собираюсь убить второго. Они этого заслуживают, но всё же...
Неужели, я теперь убийца?
Сомкнуть глаз так и не удалось, зря я боялся провалиться в сон. Только социопат сможет заснуть в метре от человека, которого собирается убить.
Когда показались первые лучи солнца, аккуратно выползаю из кровати, стараясь не шуметь. Даже не знаю, насколько хорошо это получается – сам-то ничего не слышу.
Встаю в полный рост и вижу Вулвехафа, спящего на спине. Выше ростом, атлетичнее, с крепкими руками. Лицо то же самое, но кожа больше не висит, никаких складок. Это определённо тот же самый человек, только помолодевший. Не сын, не близнец. Вулвехаф собственной персоной.
Стою с ножом в руке.
Жертва приготовлена и подана к столу, можете приступать к разделке. Наденьте фартук, чтобы не запачкаться.
Заношу клинок для удара.
Насколько это правильный поступок с моральной точки зрения? Убить спящего. Вдруг, я неверно всё истолковал и Вулвехаф – всего лишь жертва обстоятельств. Вдруг, всё это время меня кто-то обманывал и человек передо мной ни в чём не виновен?
Как я могу это понять, не выслушав его точку зрения?
Как я могу выслушать его точку зрения, не имея возможности снять повязку с головы?
Голова Вулвехафа повёрнута в бок, глаза закрыты. Шея – огромная мишень, промахнуться невозможно. Наверное, я плохой человек, раз собираюсь совершить ЭТО. Насколько месть – хороший поступок? Этот человек заставил меня прыгнуть с башни, он хотел меня убить. Правильно ли желание, хотеть смерти в ответ?
Должно быть, неправильное. Не уверен, что месть приносит достаточно облегчения.
Замахиваюсь и со всех сил вонзаю клинок в горло Вулвехафа.
В этот момент он открывает глаза и видит меня. А я весь в крови, со злобной гримасой и одеждой, порванной на лоскуты. Дух, явившийся с того света, чтобы поквитаться. С учётом всех загадок, что существуют в этом мире, такое вполне может оказаться правдой.
– Гарн... – шепчут его губы.
Надеюсь, его сила не распространяется на мимику и приказы можно услышать только голосом.
– Гарн, – отвечаю.
В глазах – ужас, пытается боком сползти с кровати, а я стою и смотрю за его нелепыми телодвижениями. Падает на четвереньки рядом с тазиком. Ползёт прочь в обеденный зал, медленно иду вслед за ним. Кровавые пятна остаются на полу.
Подползает к одному из столов, выпрямляется, берёт серебряный нож с тупым концом. Тычет им в меня.
– Стой! – шепчут его губы.
Сила приказов не работает, если читать по губам. Нужен голос, именно он туманит разум и меняет сознание.
– Знаешь, – говорю. – Я ведь пришёл за Аделари и не собирался вмешиваться в твои дела. Я хотел прошмыгнуть у тебя под носом, найти подругу и точно так же спокойно уйти. И ты бы никогда не узнал, что в твоей башне были посторонние.
Молодой старик пятится к лестнице, собирается сбежать, хотя ноги подкашиваются, а крови вытекает с каждой секундой всё больше.
– Хельдис описала тебя как изверга, что пьёт кровь своих детей и имеет странную силу повелевать остальными. Я не хотел сталкиваться с таким могущественным существом, но ты сам меня нашёл, сам отвёл на верх, сам приказал прыгнуть с башни. Ты собственноручно нажил себе врага.
Вулвехаф приближается к лестнице и смотрит на ступеньки, ведущие вниз. Похоже, он сомневается, сможет ли их осилить в таком состоянии. Не полетит ли, кувыркаясь, до самого первого этажа.
– Ты возомнил себя Богом, непреодолимой силой, пред которой склоняются остальные. Но правда в том, что ты всего лишь человек. Закрой уши затычками и тебя побьёт любой дикарь с той стороны хребта. Ты – никто. Всего лишь жалкий выродок, что трахает своих дочерей, а затем пожирает их в отчаянной борьбе со смертью.
Вулвехаф опускает ногу на первую ступеньку и пошатывается. Всеми силами старается сохранить равновесие.
– Где Имберт? – спрашиваю.
Но я уже знаю ответ, всегда знал.
– Твоей дочери больше нет, – говорю. – Вот, почему ты такой молодой. Ты превратил дочь в мумию и растопил ей свой камин, как и говорила Хельдис.
Равновесие даёт сбой и Вулвехаф летит вниз, скользит грудью по ступенькам, как человеческие сани с горки, и его голова издаёт глухое «тук-тук-тук». Этажом ниже я натыкаюсь на его труп с выпученными глазами. Во время падения он ещё больше раскурочил своё горло торчащим ножом.
Хозяин башни мёртв, дочери могут быть свободны.
Возвращаюсь наверх, сажусь за стол, приподнимаю одну из крышек на многочисленных подносах. Под ней – жаркое из неизвестного мяса с гарниром из неизвестных овощей. С жадностью набрасываюсь на еду, поскольку ел в последний раз больше двадцати часов назад.
И в этот момент звучит голос, едва слышимый, но всё же различимый:
«Оставайся...»
– Кто это? – спрашиваю.
«Оставайся... оставайся... оставайся...».
Голос самой башни. Кто бы её ни построил, он наделил её зачатками разума, чтобы она могла служить своему владельцу. Башня полуразумна, поэтому может общаться только эмоциями, передавая мысли напрямую в голову.
«Оставайся... здесь ты всегда будешь сыт».
Чувствую её одиночество. Башня не хочет ещё столетия пребывать одна в пустыне, где ничто не происходит. Ей хочется, чтобы внутри неё кто-то жил. Пусть даже маньяк, как Вулвехаф. Любая компания лучше одиночества.
– Прости, – говорю. – Но мне нужно уйти.
«Я дам тебе силу... Ты сможешь приказывать другим, пока находишься здесь...»
– Значит, это был твой дар? – спрашиваю. – Дар хозяину башни? А я думал, это личный талант Вулвехафа.
«Оставайся... прошу...»
– Не могу, мне нужно возвращаться. Я собираюсь изведать весь этот мир и не могу задержаться здесь.
«Прошу...»
Вселенская грусть, выраженная всего в одном слове. Горечь расставания, которое испытывает супруг после многолетнего брака.
Для другого человека это было бы предложение мечты. Жить вдали от опасности, всегда быть сытым и защищённым. Можно приводить сколько угодно друзей и все они поместятся внутри. Не жизнь, а сказка. За тем лишь исключением, что ты сильно ограничиваешь зону своего обитания. Не отправишься далеко на запад, не увидишь, что там находится. Не взглянешь на древние королевства, которые до сих пор могут существовать.
– С тобой остаются дочери Вулвехафа, – говорю.
«Они уйдут...»
– В таком случае я обещаю тебе, что найду слабых и обездоленных, потерявших дом и волю к жизни. Людей, у которых не осталось ничего. Я отправлю их к тебе и ты сможешь заботиться о своих жильцах.
Чувство благодарности, скрытое под тонной грусти.