– Сейчас мне нужна твоя помощь, – говорю. – Я знаю, что ты помогала Вулвехафу перемещаться между этажами, проскакивая большие отрезки. Но не говорила, где прячутся его дочери. Ты заботилась и о них, и о Вулвехафе. Ты заботилась обо всех. Но сейчас мне надо, чтобы ты всех привела сюда. Я не могу тратить время на поиски Хельдис и всех её сестёр. На это уйдут годы.
Что-то изменилось в башне. Я почти чувствую, как двери на всех этажах открываются нараспашку. И пока сёстры не успели подняться в обеденный зал, спускаюсь ниже, поднимаю тело Вулвехафа и тащу в его покои.
Нельзя дочерям видеть мёртвого отца. Даже такого садиста, как этот.
Кладу на кровать, что-то твёрдое и круглое ощущается в его трусах. Снимаю с него одежду и помимо голого мужского естества вижу ещё одну жемчужину. Точно такую же как у меня, но внутри переливается чёрный дым.
В эту же секунду я понимаю, что это такое: жемчужина, позволяющая высасывать жизнь из других людей. Молодеть сколько угодно, превращая других в стариков. Тёмная сила. Значит, красная жемчужина – не единственная в своём роде. Их много и каждая наделяет тебя силой совершить что-то невозможное. Они, должно быть, очень ценные и за обладание любой из них могут убить. Но чёрная... уверен, ради неё убьют миллионы. Никому нельзя говорить, что она у меня.
Засовываю к себе в трусы. Пока это самое надёжное место.
Вскоре в обеденном зале появляется первая девушка. Лет пятнадцать, длинные волосы, ночная сорочка, босая. Смотрит на меня в ужасе. Только сейчас я осознал, что девочки могут меня испугаться: я же весь в крови.
– Не бойся, – говорю. – Я попросил башню собрать всех твоих сестёр здесь, чтобы поведать хорошую новость.
Девушка стоит на границе лестницы, готовая убежать в любой момент. Похоже, она меня не слышит.
Следом за ней появляется ещё одна. Всё больше босых девушек входит в зал, собираясь у дальней стены. Самой старшей – не больше двадцати. Некоторые из них держат младенцев на руках. Через несколько минут входит Аделари.
– Наконец, – говорю и встаю с места.
Подхожу к девушке, она пятится. Задумчиво всматривается в моё лицо, пытается опознать его под слоем засохшей крови.
– Это я, Гарн, – говорю. – Помнишь меня?
Достаёт затычки из ушей.
– Гарн? – спрашивает. – Что ты тут делаешь?
– Пришёл тебя выручать. Я единственный, кто с тобой разговаривал и единственный, кто понял: что-то в этом не чисто. Нельзя просто так захотеть отправиться в пустыню. Никакая это не болезнь.
– Я помню, – говорит. – Как внезапно проснулась посреди ночи и ощутила непреодолимое желание выйти из дома.
– Понимаю тебя.
– Смотрела на пустыню и хотела идти как можно дальше.
– Я пережил то же самое.
– Как только наступила ночь, я сбежала и шла прямо сюда, поскольку хотела именно в это место. Двери башни отворились и пустили меня внутрь, но стоило им закрыться, я тут же поняла, что не хочу здесь быть. Так что это не болезнь, это что-то другое.
– Это сила хозяина башни, – говорю. – Тот, кто живёт в этих покоях – может приказывать другим людям и они должны подчиняться. Вулвехаф использовал эту силу в своих целях.
– Ты пришёл меня спасать? – спрашивает. – Только ты и больше никто?
– Это не совсем честный вопрос. В деревне собрали отряд, чтобы найти тебя и вернуть, но отправляться далеко в пески – самоубийство. Лишь я один из всех деревенских был достаточно глуп, чтобы поверить в свои силы и углубиться настолько далеко.
– Как мы уйдём? У нас нет достаточно еды и воды для стольких дней пути.
– А вот тут ты ошибаешься, – говорю.
Поднимаю крышку одного из подносов – по залу тут же прокатывается аромат тушёного мяса.
– Проходи к столу и пообедаем как нормальные люди.
Чувствую в своих словах речь Вулвехафа. Главное – это семья. Главное – ужинать вместе с роднёй. А после этого можно кого-нибудь из них выпить и превратить в мумию. Всё как в нормальной, здоровой семье.
Аделари садится за стол и накладывает на тарелку сразу уйму всевозможных блюд – в точности как я день назад. Показываю другим девушкам, что они тоже могут присесть и поесть как следует.
– Чем ты питалась, пока была в башне? – спрашиваю.
– Иногда в комнатах таинственным образом появляется еда на тарелках. Но не столько, как здесь.
Сидим большой толпой за столами, едим. Я пью вино и потихоньку хмелею. Всё больше сестёр появляется в зале, присоединяются к остальным.
– Хельдис! – говорю, когда замечаю знакомое лицо. – Садись рядом со мной.
– Ты... – говорит. – Ты убил Вулвехафа?
– Да. Прости. Я знаю, что ты его дочь и тебе больно слышать такую новость, но так надо было поступить.
– Ничего, – отвечает. – Наверное, так правильно. Теперь я не буду переживать за своего ребёнка.
Постепенно столы заполняются, пустых стульев остаётся всё меньше. Я, Аделари, Хельдис, сто двадцать её сестёр, на каждой ночная сорочка. Выглядим вместе как компания привидений. Завтракаем так, как мечтал Вулвехаф. И чтобы всех собрать вместе, нужно всего лишь не пытаться их убить.
– Возьмём как можно больше еды, воды, отправимся обратно, – говорю.
– А что с ними? – спрашивает Аделари.
– Хельдис, как ты хочешь поступить? Останешься в башне или уйдёшь?
– Я ни за что на свете не останусь в башне, – отвечает.
Чувствую отчаянную грусть башни. Она не виновата, что её прежний хозяин устроил здесь загон для собственных дочерей. Она просто хочет, чтобы здесь кто-то жил.
– Я бы предложил тебе остаться в нашей деревне, – говорю. – Но Дарграг вряд ли вместит тебя с сёстрами. У нас просто не найдётся достаточно места.
– Если придётся, – отвечает Хельдис. – Я построю свой собственный дом, своими руками. Но тут я точно не останусь.
– Что ж, выбор ваш. Но должен тебя заранее предупредить, что путь из башни через пустыню очень труден и нужно будет подождать, пока уйдёт песчаная буря. И даже добравшись до цели, жить станет в разы тяжелее: ты будешь либо сама добывать еду, либо делать что-то полезное в обмен на неё. Одежду тоже придётся либо шить самой, либо выменивать. Башня больше ничем не поможет.
– Неважно, – говорит. – Я ухожу из башни.
– Уверена, что выдержишь шестидневное путешествие? – спрашивает Аделари. – Ребёнок всё-таки.
– Справлюсь.
– Ладно, – отвечаю. – В таком случае я помогу тебе всем, чем смогу.
Завтракаем, а затем некоторое время сидим в расслаблении.
– Почему ты такой грязный? – спрашивает Аделари.
– Однажды я тебе это расскажу.
Девочки отправились по комнатам собирать одежду, чтобы отправиться в подходящем облачении, ни одна из них не захотела остаться. Мы с Аделари пакуем еду, воду, серебряные столовые приборы я решил оставить из уважения к башне.
На следующий вечер мы отправляемся в путь.
Глава 34
Переходить пустыню толпой из ста двадцати человек оказалось гораздо веселее, пусть и не так быстро. Мы потратили на три дня больше, чем понадобилось мне одному.
Девять дней в пути, из которых самым большим приключением был странный бизон, который устроился на ночлег рядом с нами.
Еды и воды хватило с запасом.
Две с половиной недели мы с Аделари отсутствовали. Нас наверняка считают погибшими, вот жители удивятся, когда мы оба вернёмся.
Уже подходя к хребту и знакомым местам, я увидел кое-что странное: дым в небе.
Выйдя чуть дальше, мы предстали перед ужасающей картиной: Дарграг пылал.
Глава 35
Раннее утро, солнце едва встало, но уже можно видеть чёрное пятно Дарграга вдалеке и пламя над ним. Многочисленные точки факелов, снующих вокруг деревни. Надеюсь, что это случайный пожар, а не налёт. Местность здесь сухая, всё из дерева, загорится один дом – сгорит вся деревня.
– Ждите здесь, – говорит Аделари. – А я проверю.
– С ума сошла? – говорю. – Сама жди здесь.
Смотрим друг на друга, два человека, решающих кто из них главнее. Девушке около двадцати: разумеется, она не видит во мне человека, который может ей приказывать. Даже мои заслуги по её освобождению не в счёт – это скорее признак сумасшествия, а не холодного расчёта.
– Дамы, – говорю. – Ждите нас здесь и никуда не ходите. Мы с Аделари проверим деревню и позовём вас, когда будет безопасно.
– Это ваша деревня? – спрашивает Хельдис. – Почему она горит?
– Это мы и хотим узнать.
Вдвоём с Аделари бежим по пустыне, выбирая скрытый за камнями маршрут. Чем ближе мы приближаемся, тем очевиднее становится, что это вылазка Фаргара. Множество людей с факелами носятся вокруг деревни, орут, ревут, ругаются. Все светловолосые, бородатые, в грязной одежде и с копьями.
Битва, если она вообще была, давно закончена – мы подошли к самому концу рейда. Никого из наших не видно. Теперь это просто кострище и кучка варваров, испытывающих первобытный оргазм перед бушующей стихией. Человек сто пятьдесят, не меньше.
Как я и говорил – они напали ночью, поэтому лучники в дозоре не успели вовремя поднять тревогу.
– Ты же не думаешь, что наших перебили? – спрашиваю.
– Кто-то мог сбежать в горы, – отвечает девушка. – Но явно не все. Даже не представляю, скольких вырезали эти ублюдки.
Сидим за камнем, глядим, как горит поселение.
Вражеский отряд постепенно собирается рядом с деревней и я вижу их военачальника – огромного человека верхом на ужасающего вида скакуне, лишь издали напоминающем лошадь. Весь в чёрном, а на голове... маска со светящимися голубыми глазами, из-под которой без перерыва струится дым. Стоит почти неподвижно, пока вокруг носятся приспешники.
Человек, объединивший дикарей для убийств и грабежа. Именно таким должен стать я – моих людей должны бояться в Фаргаре, не наоборот.
– Они уводят наших марли, – говорит Аделари.
Действительно, фаргаровцы сожгли деревню, но животных не тронули. Сбили их в стадо и собираются переправить через горы.
– Даже если кто-то и уцелел, нам совсем нечего будет есть, – продолжает девушка. – И от скорпионов защититься не сможем.