Глава 48
Остаток ночи лежу с открытыми глазами и смотрю на небо. Ни одного знакомого созвездия, поэтому объединяю ближайшие звёзды в группы и даю им имена. Слева находится птица с длинным хвостом – павлин. В середине пять штук полукругом – крюк. Справа треугольник с основанием – рогатка.
Созвездия, которым не смог придумать форму, называю просто змеями.
На удивление много звёзд в небе, когда вокруг нет ни одного источника света. В моём мире приходится строить телескопы глубоко в пустыне, чтобы исключить световое загрязнение атмосферы. А здесь подойдёт любое место, где нет костра.
Хочу, чтобы эта ночь продлилась как можно дольше. Лежать вот так, смотреть на звёзды, и ничего не делать. Чувствовать лёгкий ветерок на коже. Чтобы не наступило утро и не пришлось принимать сложных решений.
Сосущее чувство в солнечном сплетении – впереди тяжёлый день.
Но отступать нельзя.
Горизонт светлеет, значит пора.
Вокруг начинают ворочаться дарграговцы, поднимаются со своих мест затемно. Не удивлюсь, если многие из них лежали без сна и смотрели на звёзды подобно мне. Как можно спокойно спать перед опасной битвой?
– Подъём, – командует Саргот. – Подъём, подъём. Пора завтракать и собираться в путь.
Жую сушёное скорпионье мясо, запиваю водой из бурдюка. Этим утром еда кажется как никогда вкусной.
Проверяю снаряжение, несколько раз щёлкаю спуском арбалета вхолостую. Затачиваю меч гранитным оселком, рассматриваю рисунок на доле, идеально гладкое лезвие. Вскоре на нём появятся первые зазубрины.
Снаряжение в порядке.
Собираемся в молчании, пакуем иду в мешки, вешаем арбалеты и щиты на плечи, берём копья в руки.
– Выдвигаемся! – командует Саргот и мы направляемся вниз по склону.
Прочь от хребта на запад, в поход, к смерти и на смерть.
До Фаргара около шести часов пути – к обеду прибудем на место. Двигаемся по траве и рыхлой земле, идти неудобно, пустынные жители привыкли к совсем другой местности. Вес снаряжения больше не кажется обузой – теперь это залог тактического преимущества и я готов тащить с собой ещё больше, если это поможет нам в сражении.
– Эй, что там? – спрашивает Брас.
Вдалеке стоят Торнат и Аделари. Они, как разведчики, отправились вперёд войска, чтобы заранее увидеть возможную засаду.
Приближаемся к месту, где стоит девушка с отцом и видим светловолосое тело, лежащее у их ног. В спине – пять стрел.
– Фаргаровца подстрелили? – спрашиваю.
– Он рубил дерево, когда мы его обнаружили. Хотели взять его живым и допросить, но он заметил нас раньше, чем подкрались. Пришлось стрелять, чтобы не предупредил своих.
Рядом с телом лежит медный топор.
– Заберите топор, – говорит Саргот людям вокруг. – Может пригодиться.
– Я его знаю, – замечает Зулла. – Тот ещё ублюдок.
Аделари с Торнатом уходят вперёд, а мы некоторое время стоим на месте, давая им оторваться. Двигаемся дальше – две сотни человек, нервных, переживающих всё больше от ощущения грядущей битвы.
Идём по окрестностям Фаргара, чувствуем себя неуютно на враждебной территории.
Вскоре мы снова видим Аделари, ждущую впереди. У её ног лежит светловолосая женщина со связанными руками и ногами.
– Она тоже хотела убежать, – говорит девушка. – Да бегает медленно.
Староста приседает около женщины и спрашивает:
– Как тебя зовут?
– Егилун, – отвечает испуганная женщина.
Смотрит на нас и не может понять, откуда мы взялись. Явно не похожи на гумендовцев – те устраивают налёт с голыми телами, изрисованными белой краской. А мы – цивилизованные воины в доспехах и со щитами.
– Скажи мне, Егилун, – говорит Саргот. – Что ты тут делала?
– Собирала траву для вигфогов.
– Вигфоги? Это кто такие?
– Животные, – отвечает женщина. – Они любят особую траву, но она мало где растёт.
– Егилун, давай с тобой договоримся, – продолжает староста. – Мы тебя не тронем, а ты взамен расскажешь нам как можно больше о своей деревне.
Женщина начала рассказывать о Фаргаре, но ничего полезного не упомянула. Она не знает, сколько точно человек живёт в деревне, сколько домов в нём, только приблизительные цифры, которые мы и без неё прекрасно видели. Рассказала, где находится дом старосты Фаргара, но Зулла нам это рассказала в самом начале похода.
– Зулла? – спрашивает женщина.
– Ага, привет, – отвечает девушка.
– Ты жива? Тебя же утащил Гуменд.
– Да, утащили. Но мои друзья из Фаргара пришли за мной, чтобы спасти, так я и оказалась на свободе.
– Правда? – спрашивает женщина.
– Нет, конечно. Никто в Фаргаре дажё не дёрнулся, чтобы выручить свою соплеменницу. А спасли меня полные незнакомцы, которые никогда прежде меня не видели.
Женщина с ужасом смотрит на нас и не знает, как ей реагировать: молить о пощаде или вести себя как можно тише.
– Мы из Дарграга, – говорю. – Это мы спасли Зуллу.
– Зачем ты ей сказал? – спрашивает Саргот. – Теперь в Фаргаре узнают, кто на них напал, и будут мстить.
– Это основная цель нашего похода, – замечаю. – Показать всю мощь нашей деревни – с этого дня никто не должен даже мысли допустить напасть на нас. Поэтому мы должны громко кричать, откуда мы.
– Что делаем с женщиной? – спрашивает Аделари.
– Оставим тут, связанной, – говорю. – За несколько часов развяжется.
– Оставляем связанной, – повторяет Саргот.
Его приказ звучит следом за моим, поэтому выглядит так, будто он тут командует. Старику сильно не нравится, что ко мне прислушиваются остальные. Он ведь тут староста, а я кто? Никто. Обыкновенный выскочка, возомнивший себя лидером.
Чем ближе мы подходим к Фаргару, тем больше случайных людей видим впереди. Перехватывать каждого больше не имеет смысла – их слишком много. Бегут извещать своих о приближающемся войске.
– Ускоряемся, – командует Саргот. – Мы должны напасть на них, пока они не успели собраться.
– Нет, – отвечаю. – Идём медленно, чтобы они увидели наше приближение.
– Заткнись, – шипит старик. – С чего ты вообще рот открываешь?
– Я собрал это войско, – говорю. – И я здесь отдаю приказы.
– Ты – всего лишь глупый мальчишка и ничего не смыслишь в нападении.
– Я, может, и не великий стратег, но понимаю, зачем мы сюда идём. И это не тупой налёт ради грабежа, месть Фаргару за убитых. Мы разобьём Фаргар в прямом столкновении. Мы сразимся с ними лоб в лоб, сомнём их и пойдём дальше, чтобы у выживших не осталось никаких сомнений в нашем превосходстве.
– Холган! – кричит староста. – Приструни своего сына – он слишком много о себе возомнил.
Холган смотрит на старосту и ничего не отвечает.
– Чего ты молчишь? Видишь же, что твой сын перечит старшему.
– Мы идём не грабить, а побеждать, – отвечает Холган. – И для этого нам нужно напасть единой волной. Щитом к щиту.
– К тому же, – говорю. – Входить в деревню слишком опасно – нас просто окружат и перебьют. Мы сильнее, пока держим строй и прикрываем друга. Разбредёмся – тут же погибнем.
– Внимание! – кричит Саргот. – Двигаемся быстрее, чтобы напасть на Фаргар, пока они к этому не готовы!
Однако толпа реагирует иначе – замедляет темп, а затем и вовсе останавливается. Для старика оказалось внезапным открытием, что человек, критикующий их последние пару лет, не пользуется сильной популярностью.
– Я тут староста! – кричит. – Всех из деревни выгоню, если не будете слушаться!
Два года он кряхтел и брюзжал, старался отменить тренировки на стадионе, а когда они дали результат – произошло переобувание с переподвыподвертом. Теперь он делает вид – что всегда был ярым сторонником наращивания боевой мощи.
– Нам нужно напасть, – говорит. – Пока они сидят дома и занимаются своими делами, пока они не успели взять оружие и подготовиться. Только так у нас будет шанс.
Ходит сквозь толпу, переводит взгляд с одного на другого. Парни, девушки, все смотрят на него отстранённо, как на букашку, что жужжит и надоедает, но не может ничего сделать.
– Ингарет, – говорит. – Ты же взрослый человек, скажи им, чтобы одумались.
– Саргот, – отвечает самый старший воин. – Закрой свою коробку и уйди в сторону. Не мешай людям делать свою работу.
– Хотите сдохнуть – пожалуйста.
Староста теперь каждому из нас заглядывает в глаза.
– Слушайте этого сопляка, я не против. Пусть он приказывает, пусть всех вас заведёт в могилу. Идём на смерть, почему нет? Пошли.
Староста шагает вперёд с видом человека, живущего свой последний день. Готов кинуться на первую выставленную пику, лишь бы доказать мою неправоту.
– Экономим силы! – говорю. – Мы должны прийти свежими, а не измождёнными.
Двигаемся вперёд, вслед за разведчиками и за старостой. До Фаргара остаётся совсем ничего. Иду и думаю о том, что ещё не поздно повернуть назад. Если прямо сейчас направиться обратно в Дарграг, мы все до единого вернёмся домой.
Но какой от этого толк?
Десятки умерших сегодня – лучше, чем сотня в будущем.
Кровавый прагматизм в самом суровом его виде.
Взбираемся на пригорок и перед нами предстаёт Фаргар – гигантская деревня по сравнению с Дарграгом. Широкая, вытянутая, никакого частокола. Дома – все крупные, их-то не сжигали раз за разом. Дальним концом упирается в небольшую скалу, на которой стоит дом старосты – огромный, высокий. Ещё чуть дальше – небольшое озерцо, на берегу которого пасутся странные, пухлые животные. Вигфоги?
– Мешки оставляем здесь! – кричу. – С собой берём только оружие!
В деревне метусятся жители, бегают от дома к дому. Похоже, впервые за всё время существования Фаргара, на него нападают настолько открыто. Гуменд, Дигор – они предпочитают небольшие вылазки, но не атаку в лоб.
– Чувствуете панику? – спрашивает Хоб.
Парень вдыхает полной грудью.
– Они так сильно испугались, что их страх можно унюхать.
Похоже, этого момента Хоб ждал больше всех в Дарграге. С тех пор, как Шибу убили, он наверняка мечтал о мести. Спал по ночам и представлял, как приходит в Фаргар с факелом, чтобы сжечь их дома в отместку за отца. Чувство расплаты, настоявшееся с годами.