У нас нет ни малейшего шанса против этого монстра.
С яростной атакой Холган бежит к твари, целясь копьём под нижнюю челюсть. Если удастся, удар войдёт прямо в мозг, но и отца скакун отправляет в воздух. Лежу на боку, стараюсь унять боль в руке и в груди, пытаюсь подняться.
Больше ни один из нас не стоит на ногах. Подмога только влазит через окно.
А тварь надвигается на отца, собираясь его растоптать.
– Эй, – кричу. – Уродина!
Никакого внимания в мою сторону. Отец лежит на земле, закрывшись щитом, а ужасная чёрная морда зависает над ним в ужасном молчании. Тварь медленно поднимает копыто и наступает на лодыжку Холгана. С ужасающим хрустом она ломается.
– А-а-а, – кричит.
Пытаюсь подняться, но не получается – ноги ещё ватные, а дыхание не восстановилось.
Тварь поднимает вторую ногу и опускает на вторую лодыжку отца. Холган вопит от боли. Что же делать? У меня нет ни арбалета, ни метательного ножа. Я всё оставил на поле битвы.
Тварь убирает ногу с раздавленной лодыжки и на этот раз заносит над головой отца. Ещё мгновение и его не станет.
– Холган! – кричу. – Лови.
И бросаю ему чёрную жемчужину. Шарик пролетает по кривой дуге и в последний миг, когда кажется, что он двинется дальше, Холган поднимает руку и ловит.
В следующий момент тварь начинает извиваться, словно от сильной боли. Она трясётся, с неё сыпется чешуя, ноги подкашиваются, а тело меняет цвет. Рога извиваются, а затем вовсе отскакивают от головы и звонко стучат по полу. Глаза западают внутрь, пасть раскрывается в ужасающей агонии.
С хрустом ломаемых веток, её ноги подгибаются и она падает вниз. Несколько секунд цвет её тела переливается, а затем всё прекращается. Ужасающий скакун мёртв.
Поднимаюсь на ноги, чтобы проверить, как там Холган. Надеюсь, он не сильно пострадал.
Подхожу к нему и вижу отца...
Мой отец теперь младенец. Ему несколько месяцев отроду.
Глава 52
Младенец лежит на полу, лишь голова выглядывает из-под доспеха. Когда я бросал жемчужину, то даже не представлял, что увижу нечто подобное. Это был отчаянный жест, желание сделать хоть что-то.
Поднимаю на руки карапуза. Он пускает слюни и произносит нечленораздельные звуки. Ноги у него в порядке – больше не раздавлены.
– Холган? – спрашиваю. – Ты меня понимаешь?
Глаза малыша бегают по сторонам, руки и ноги делают бессмысленные движения. Передо мной самый обыкновенный младенец с интеллектом младенца, никак не взрослый мужчина, помолодевший на десятки лет.
Даже не знаю, как это воспринимать. Я спас отцу жизнь. И навредил ему... навредил ли? Чувствовать ли мне вину?
– Что это? – спрашивает Хоб, подходя ближе.
– Мой отец, – говорю.
Хоб смотрит сначала на младенца, потом на меня.
– Как, твой отец? – спрашивает.
– Помолодел, – говорю.
Смотрим друг на друга, два удивлённых человека, пытающихся понять, как такое возможно. Парень потирает ушибленную грудь и слегка крутит ногой после больного приземления.
Подбираю чёрную жемчужину и верчу её в руках.
– Я нашёл эту вещь в башне, – говорю. – Она позволяет человеку отнять жизнь другого человека и помолодеть.
– Почему ты о ней не рассказал?
– Ан-чу сказал, что пользоваться ей нельзя и посоветовал выкинуть. Тот, кто отнимет с её помощью жизнь, потом будет страдать столько же лет, сколько отнял.
Хоб глядит на младенца, не в силах поверить, что я держу на руках отца. Понимаю его: я и сам отказываюсь воспринимать ребёнка как родителя. Что мне теперь делать? Нести его к Бугу и Вардису? Знакомьтесь, это наш отец. Он теперь младше нас, но мы до сих пор должны его слушаться.
– Так ты обрёк его на сорок лет мучений? – спрашивает Хоб. – Он же помолодел на сорок.
– Чуть меньше, – говорю.
– Не уверен, что я хотел бы оказаться на его месте.
– Ан-чу говорил, что цену придётся заплатить, только если ты воспользовался жемчужиной намеренно. Если ненамеренно, как сейчас, платить не надо.
Хоб протягивает палец и щекочет отца по носу. Малыш смеётся и пытается ухватить друга за руку.
– Холган помолодел, а тварь, значит, состарилась? – спрашивает.
– Похоже на то, – говорю.
Продолжаем смотреть на лицо ребёнка, какие-то черты узнаются. Холган: миниатюрная версия.
– Думаю, ты поступил правильно, – говорит Хоб.
– Да, наверное.
– Тварь бы его растоптала, если бы не этот шарик.
– Скорее всего.
– Так почему ты стоишь такой кислый?
– Как бы не каждый день у тебя отец в младенца превращается, – говорю. – Событие совсем не рядовое, скажу тебе.
Да и не верится до конца. Вижу перед собой живое доказательство, но разум всё равно игнорирует факты, ищет самые нелепые объяснения, вплоть до: Холган провалился под пол и сейчас в подвале, а оттуда на пружине вылетел этот младенец. Ловкость рук, дым, игра зеркал и никакой магии.
Не дайте ввести себя в заблуждение, не отвлекайтесь на симпатичную ассистентку фокусника.
Сквозь окно влезают всё новые соплеменники и некоторое время стоят неподвижно, привыкая к полумраку. Арназ, Зулла, Ройс, всё больше показывается за окном.
– Ребята, тут такое дело, – говорю. – Это мой отец, внезапно помолодевший. Не мог бы кто-нибудь из вас за ним присмотреть, пока мы обыскиваем дом старосты?
– Чего уставились? – спрашивает Хоб. – Никогда взрослого мужчину, превратившегося в ребёнка, не видели?
Пришлось и им объяснять, почему Холгану внезапно понадобились пелёнки. Зулла вызвалась присмотреть за отцом, пока мы займёмся поисками хозяина скакуна.
Когда в зале оказывается больше пятидесяти человек, мы делимся на группы, чтобы обыскать весь дом. Арназ со своей группой идёт на чердак, Хоб – в боковые помещения. Я с подмогой отправляюсь вниз по лестнице – к подвалу.
– Постарайтесь идти тише, – шепчу. – Не надо поднимать много шума.
Дорога оказалась длиннее, чем я ожидал. Лестница вниз повела нас вбок, а затем по длинному коридору ещё ниже. В какой-то момент перед нами предстаёт тёмное помещение, а мы без факелов – внутри ничего не видно и лишь далёкий светлый силуэт противоположной двери.
Аккуратно вхожу внутрь и в этот момент мощная деревянная дверь за мной с громким лязгом захлопывается.
Чёрт, ловушка! Какой же я кретин! К счастью, потолок не обрушился на мою голову и шипы не выдвинулись из стен. Я всего лишь оказался отделён от собратьев. Ощупываю дверь изнутри – ни ручки, ни замка. Стоит намертво: ни выбить, ни выщербить.
– Позовите кого-нибудь с топором! – кричит голос с другой стороны. – Гарн, никуда не уходи. Стой здесь.
– Стою, – говорю.
Поворачиваюсь к двери спиной. Позади – суматоха, крики, а впереди – выход в другую комнату и море света. Остаться здесь, как велели, или пойти посмотреть что там?
Аккуратно двигаюсь к другому концу тёмной комнаты и выглядываю из-за угла, чтобы проверить, что ждёт нас впереди.
А впереди...
Просторное, залитое светом помещение с несколькими окнами, выходящими на солнечную сторону. Похоже, это обратная часть скалы, повёрнутая прочь от деревни.
Всё в мехах, в коврах, в подушках. Помещение наполнено яркими цветами. Я даже не представлял, что такое комфортное место может существовать в такой дикой деревушке, как Фаргар. Настоящий дворец султана, а не покои старосты.
Но самое удивительное – у боковой стены сидит девушка, пристёгнутая цепью за шею. Странная, серокожая. Длина цепи – всего метр, из-за чего она даже встать нормально не может. Выставляю вперёд меч и вхожу в помещение.
Занавески, шкуры невиданных животных, картины.
Подхожу ближе к девушке, она молча и спокойно смотрит на меня. Гладкая серая кожа, чёрные волосы и ослепительные, фиалковые глаза. Лёгкое белое платье. Никогда не видел настолько прелестных созданий. Красивее любой женщины, что я когда-либо встречал.
– Ты кто? – спрашиваю.
Молчит.
– Как ты сюда попала?
Фиалковые глаза без интереса следят за каждым моим движением. Подхожу ближе, пытаюсь понять, как её отстегнуть.
– Я бы этого не делал, – доносится голос и я оборачиваюсь.
За одной из занавесок сидит Он, военачальник в маске, пылающей синим глазами. Дым поднимается от его лица. Огромный, выше двух метров ростом, с широкой грудью и руками, что бычья шея.
Чистит маленьким ножом что-то похожее на яблоко. Рядом с ним опирается на стену шипованная дубина.
– Подойди к ней и она открутит тебе голову, даже оружие не понадобится. Так что на твоём месте я бы дважды подумал, стоит ли рисковать.
Голос звучный, низкий. Заговори он чуть громче и скала начнёт трястись. Направляю на него меч, пячусь назад, обходя девушку стороной.
– Тут нет другого выхода, – продолжает гигант. – Только окна и дверь, через которую ты пришёл. Можешь стать в углу со своей зубочисткой, а можешь присоединиться ко мне и отведать зирчей. Они тут не растут, так что я тебе гарантирую, что раньше ты их никогда не пробовал.
Похоже, гигант не собирается причинять мне вред. По крайней мере сейчас. Хотел бы – взял бы уже дубинку и мне пришлось бы прыгать в окно, в надежде, что Хос снова меня восстановит. Но на это рассчитывать не хочется.
Медленно подхожу к столу, кладу меч на столешницу.
С негодованием, гигант берёт мой меч и убирает в сторону.
– Ты и дома кладёшь оружие на стол? – спрашивает.
Отрезает половинку яблока и протягивает мне. Откусываю и сок брызжет во все стороны. Такой кислятины я ещё не пробовал.
– Это ты их объединил? – спрашивает. – Этих ничтожеств за хребтом.
– Я, – говорю.
– Похвально.
– А ты объединил Фаргар?
– Я их не объединял. Я пришёл сюда несколько лет назад, убил их старосту и сам стал старостой. Теперь они мне подчиняются.
– Значит, если я убью тебя, то Фаргар будет моим? – спрашиваю.
Громкий, зычный смех.
– Нет. Эти идиоты понимают лишь один язык – язык силы. Поруби на куски несколько человек и только тогда сможешь повелевать ими. Но ты не заслужишь их преданности, лишь страх.