– Можешь сделать носилки и тащить меня по земле, – говорю. – Можешь делать привал каждые пять минут – мне всё равно. Я не сдвинусь с места. И это не какая-то задетая гордость, а всего лишь констатация факта – я не могу перемещаться с простреленными ногами. Вот так просто.
В молчании мужчина смотрит в сторону, откуда мы пришли. Девушки нет и её возвращение не предвидится.
– Что, не можешь решить сам? – спрашиваю. – Майра в вашей компании – мозг, а ты – мускулы?
– Майра... – говорит Хуберт и резко замолкает.
Не хочет со мной делиться даже частичкой информации, даже самым бесполезным знанием.
– Ладно, – говорю, откидываясь на спину. – Решай задачу, а я пока отдохну.
Лежу на земле, смотрю в небо. Ещё только середина дня и впереди много часов пути, поэтому нужно восстановить силы как следует.
– Держи, – говорит Хуберт и протягивает мне красную жемчужину.
– Серьёзно? – спрашиваю. – Ты настолько мне доверяешь?
– Я заберу её, как только ты снова сможешь ходить.
– А вдруг я с её помощью взорву тебе голову? Или вытяну всю воду из организма? Превратишься в сморщенную копию самого себя.
– Единственное, что ты можешь с ней сделать – взять в рот и потом плюнуть в меня как можно сильнее. Вот и вся её опасность.
Беру протянутый шарик и чувствую облегчение на душе. Ты снова дома, малыш, ты снова со мной. Мы с тобой больше не расстанемся никогда-никогда. Боль в ранах мгновенно отступает: они ещё ноют, но уже не так мучительно.
Но физическая боль не шла ни в какое сравнение с пустотой, когда у меня забрали мои жемчужины.
– Ты ведь уже встречал такие штуки? – спрашиваю.
Молчит, смотрит на горизонт.
– Ты отдал её мне потому, что точно знаешь, как она работает. Верно?
– Эта штука из Гуменда, – отвечает. – Вот только существо, которое дало этот Дар, отказывается покровительствовать любому, кто не из их деревни. У меня он работать не будет, но тебя почему-то слушается.
– И ты знаешь, что она делает?
– Восстанавливает раны и позволяет хозяину восстать из мёртвых, если умаслить существо. Вот почему Гуменд до сих пор не уничтожен, хотя людей там в пять раз меньше, чем в Фаргаре. Принесут кого-нибудь в жертву, а потом светятся, орут и совокупляются всю ночь. И попробуй только их убить – встают и встают раз за разом.
Кажется, Хосо об этом говорил. Принеси в жертву человека – и он явится в наш мир, наделив обладателя красной жемчужины настоящей силой. И это будет не какое-то восстановление ран, а мгновенное, нескончаемое, восстание из мёртвых. Пока твоя голова остаётся на плечах, ты остаёшься живым.
Я уже видел такое.
Больше не хочу.
Пришлось забрать жемчужину у гумендовца, чтобы умертвить его, наконец.
– Что ж, спасибо за доверие, – говорю.
– Нет никакого доверия, – отвечает Хуберт. – Я никому не доверяю и уж Дарграгу тем более.
– Зря ты так считаешь. Из всех окружающих деревень – мы самые нормальные.
– В каждой деревне так думают про себя. И что в итоге? Фаргар регулярно пытается на нас напасть, убивает любого, на кого наткнётся. В Каруте спят и видят, как бы нас спалить, а в Орнасе... мой сын в Орнасе. У этих тварей нерезаных.
О последних деревнях я даже не слышал. За хребет идти слишком далеко и к нам заявлялся в основном Фаргар. Те, кто живёт чуть дальше, просто не преодолеют этот путь. Даже не знаю, как бы мы жили по эту сторону хребта. Нам и одних врагов хватало, чтобы регулярно убегать в горы и смотреть, как горят дома. С десятком врагов в округе нас бы точно истребили.
– А что ты скажешь про Дарграг? – спрашиваю. – Почему ты ставишь нас в один ряд с остальными?
– Вы – такие же чудовища, как остальные. Веками наших людей похищали, а теперь ещё имеешь наглость спрашивать.
– Погоди-погоди, – говорю. – Кого это мы похищали?
За несколько лет жизни в Дарграге мы пересекали хребет лишь дважды и оба раза по моей инициативе. У нас даже слухов не ходило, чтобы мы хоть кому-то навредили. Мы – жертвы, а не кто-то другой.
– Вы регулярно это делаете. Парнишка по имени Трудж, знаешь такого? Я своими глазами видел, как группа ваших накинула ему мешок на голову и утащила.
– С чего ты взял, что это были люди из Дарграга?
– Посмотри на меня и на себя, – говорит. – И скажи, мы с тобой отличаемся? Если мы сейчас станем рядом и к нам подойдёт случайный человек из Фаргара, он определит, кто из нас из какой деревни?
– Конечно, – говорю. – Ты же рыжий. Я до этого рыжих вообще не видел.
– То-то и оно. Труджа утащила группа темноволосых, смуглых людей. Я преследовал их несколько часов, пока не нарвался на стрелу одного из них.
Приподнимает кожаный доспех на поясе и под ним виднеется кривой шрам от вытащенной стрелы.
– Ты явно что-то путаешь, – говорю. – В Дарграге никогда, никого не похищали.
– Твои ноги восстановились? – спрашивает с нетерпением.
Всё ещё болят, но мышцы уже начали срастаться, даже пальцы на ноге шевелятся. Какое же это облегчение – вновь иметь возможность нормально восстанавливаться. Наконец, я снова полноценный. Я опять живой организм, а не вещь, которой нужен ремонт.
– Иди впереди меня, – приказывает. – И не вздумай дёргаться.
Так мы и топаем к горам, к хребту. Я впереди, Хуберт – сзади. Совсем скоро мои мышцы восстановятся и одной бородатой физиономии очень сильно не поздоровится.
Глава 11
К вечеру мы не проходим и половины пути до Дигора.
Мы оказались бы в нужном месте, если бы шли прямым путём и Хуберт не останавливался столько раз, чтобы подождать Майру. Пришлось устроиться на ночлег среди скал, но даже тут он продолжает ходить и высматривать девушку.
– Всё ждёшь? – спрашиваю.
Мы лежим на разогретом за день песке, а перед нами простирается долина. Пейзаж, которым я не устаю восхищаться.
За несколько лет я ни разу не видел дождя и даже намёка на осадки. Ни разу не видел тяжёлых, нависающих облаков, готовых обрушить воду в любой момент. По эту сторону хребта они часто бывают, но мне лично не довелось их встретить.
Теперь я смотрю вдаль и где-то там... серые тучи, предвестники мощного ливня.
Какие же они красивые.
Солнце прячется за горизонтом и с последним лучом раздаётся зелёная вспышка. Яркая, но очень короткая. Мне показалось или правда что-то моргнуло?
– Хуберт, – говорю. – Ты видел этот зелёный свет?
– С заходом? – спрашивает. – Он появляется каждый вечер, ты разве не знал?
– За хребтом солнце не опускается за горизонт – оно заходит за горы, а у вас тут ещё час день длится.
– Зелёный свет появляется каждый раз, когда исчезает солнце. Это его последний луч.
Какая странная теория, даже не представляю, какой закон физики может это объяснить. Прохождение света через атмосферу, расслоение волны, интерференция, смещение. Ничего не подходит. Нет ни одной причины мелькать зелёному огню, если это не странный аналог северного сияния. Очень странное, разовое, северное сияние.
– Мои друзья наверняка схватили Майру, – говорю. – И прямо сейчас пытаются узнать, куда меня увели.
– Никто её не схватит, – отвечает. – Её невозможно застать врасплох.
– Это потому, что она умеет смотреть сквозь камни?
– Хватит нести эту чушь. Ни один человек на свете не умеет смотреть сквозь камни.
– Если только это не Дар.
– Не существует Дара, позволяющего это делать.
– Я же сам видел, как она это делала. Мы сидели за скалой, разговаривали. А потом она поворачивается и смотрит в упор на стену перед ней. Тридцать восемь человек, говорит, ручей переходят.
– Не неси чепухи.
– Так и представляю, как выглядит существо, что предоставило этот Дар. Огромный валун с каменными руками, каменными ногами. Глаза – два агата, а голос – рокочущий, как оползень. И это существо подходит к Майре и говорит: я наделю тебя силой! Ты будешь смотреть сквозь камни, а взамен ты каждый день будешь засыпать с камнем под мышкой, гладить его и говорить, какой он красивый!
– Да у неё птица есть! – говорит Хуберт. – Она видит глазами птицы, что летает в небе. Не смотрит она ни через какие камни.
Ничего себе, а я ведь и сам начинал верить в историю, которую выдумал. Вот, как она увидела слежку! Тот ястреб, что кружил надо мной у ручья, он передавал Майре моё местоположение и она могла стрелять по мне, не показываясь.
Звучит... очень удобно. Можно легко загнать человека, способного перемещаться с быстротой молнии. Достаточно держаться на расстоянии, и всегда быть за какой-то преградой. Ты его видишь, а он тебя – нет.
В этом случае её и вправду не найдут. У моих ребят нет ни шанса: они будут идти по её следам, думая, что догоняют. Затем следы закончатся – и всё. Ястреб найдёт для неё подходящее укрытие, в котором она будет сидеть, пока опасность не минует.
– Что? Не ждали? – спрашивает девушка.
Она стоит рядом с довольным лицом. Не только оторвалась от преследования, но и успела нас догнать. На самом деле очень удобный Дар.
– Так и знала, что найду вас здесь, – говорит. – Хуберт не может ночевать в низине, ему нужно подняться как можно выше.
– Надеюсь, ты не трогала моих друзей? – спрашиваю. – На них раны не заживают, как на мне.
– Успокойся, я скрылась. Но одна девушка, высокая, так упорно меня преследовала, едва оторвалась.
– Аделари, наверное. У них вся семья – охотники.
Хуберт с Майрой принялись обниматься. Выглядят в точности, как отец и дочка. Может, они что-то скрывают и на самом деле являются родственниками?
Поворачиваюсь на бок, кладу руку под голову и собираюсь отходить ко сну. В этом мире нет ночного освещения, не полежишь с телефоном в кровати. Солнце зашло – значит пора спать. Закрываю глаза и как обычно осмысливаю произошедшее за день.
– Не так далеко, – слышу голос Хуберта.
Открываю глаза и вижу рыжего бородача, стоящего надо мной.
– Ты будешь спать рядом со мной, чтобы я услышал, если ты задёргаешься.