– Я скажу странную вещь, – говорю. – Похоже, когда-то на этом месте была вода.
– Как это? – спрашивает Брас. – Ручей?
– Нет, очень много воды. Посмотри на этот камень.
Поворачиваю его боком, чтобы парни внимательнее взглянули на свою же находку.
– Видите линии? Это слои, которые оседали на дне год за годом, пока не получился такой рисунок.
– Но как такое может быть?
Хобу плевать, что я говорю. Ему достаточно было узнать, что здесь есть куча железа и он тут же забыл про всё остальное. Уже представляет, наверное, как наделает себе кучу оружия и будет рубить головы нашим недругам.
Брас же, несмотря на крепкий и суровый вид, совсем не так ратует за битвы, чем за новые знания и открытия.
– Возможно, – говорю. – Когда-то на этом месте было огромное, огромное озеро. Оно тянулось до самого горизонта, но затем климат изменился, может произошло землетрясение, литосферные плиты сдвинулись, появился хребет. Что бы ни произошло, вода ушла и осталось лишь дно, которое теперь выглядит как пустыня.
Или же титаническое существо некогда упало на землю рядом с нами и его позвоночник превратился в чёрный хребет. Это объяснение ничуть не хуже, чем сдвиг литосферных плит: в каждом мире своя магия.
– А теперь, давайте натаскаем этих камней в доменную печь. Посмотрим, как много полезного материала сможем добыть.
Подбираем несколько валунов побольше и прём обратно к Дарграгу. Конвейерная лента – тоже вещь, создаваемая из железа. Тащим, тащим, а потом...
Я уже в Дарграге.
Совсем не помню, как прошёл весь обратный путь – вылетело из памяти, будто и не было вовсе. Странно, но ладно. Замечтался, наверное. Со мной такое частенько случается, если на уме куча разной информации.
– С этими камнями, – говорю. – Количество добываемого железа вырастет раза в три точно. И что это значит?
– Что его будет больше, – отвечает Хоб.
– Поздравляю, превосходная логическая цепочка. Железа будет больше, поэтому мы сможем одеть в броню не пять человек, а всю деревню.
Пусть стёганки неплохо себя показали, но они всё равно не сравнятся с другими видами брони. Ткань хорошо защищает кожу от порезов, рубящих ударов, но плохо справляется с колющими. Наконечники копий всё-таки могут проникнуть в тело, если ударить достаточно сильно. И это я ещё не говорю про ударное оружие. Удар молота по стёганке – всё равно, что удар по голому телу. Да и меч многие считают исключительно режущим оружием, чья опасность в остром лезвии, но он дробит зачастую не хуже молота. Опусти затупленный меч на незащищённое плечо – мало не покажется.
Другое дело – доспехи из металлических пластин. Такие и удар погасят, и от стрелы надёжнее защитят.
– Представьте себе, – говорю. – Двести воинов облачённых в железо, сильные, умелые, почти неуязвимые.
– Для начала все эти доспехи надо сделать, – отвечает Брас.
– Как хорошо, что у нас в деревне есть люди, которые отлично с этим справляются.
И я говорю не про себя. Наш деревенский кузнец почти полностью перешёл от меди к железу и даже выставляет требования, железо какой марки ему требуется. Выглядит это как «железо помягче» и «железо потвёрже».
– Только со шлемом надо что-то решить, – говорю. – Битва в Фаргаре показала, что непокрытая голова – очень большое уязвимое место. Аделари всю жизнь со шрамом ходить будет.
– Этот шрам сделал её ещё красивее, – отвечает Хоб. – Как ни странно.
– Но с железом большая загвоздка. Без примесей железо не подходит, придётся делать шлем либо слишком тяжёлым, либо слишком тонким, из-за чего он будет защищать очень слабо. И ладно Брас, ему физически плевать на вес шлема. А что делать Лире? Она не может похвастаться богатырским телосложением.
Нам нужна вещь на голову, от которой отскочит стрела, перенаправит удар копья, и не сломает шею во время битвы. Звучит как невыполнимая задача...
Мы даже не успеваем донести камни до печи, как на глаза попадаются остатки мёртвого скорпиона, из которого вырезали всё мясо, а ненужный внешний скелет сложили в сторону, чтобы затем выбросить.
От этих тварей ведь отскакивают стрелы...
– Вы пока идите, – говорю. – Кое-что проверю.
Парни уходят, а я приседаю у сложенного в кучу хитина сразу за частоколом. Обычно деревенские оставляют его тут, а затем уносят вглубь пустыни и оставляют там. Постепенно там образовалась свалка клешней, хвостов, жал. Настоящее кладбище скорпионов. Это одно из немногих деревенских отходов, что не желают разлагаться сами по себе и продолжают лежать под солнцем долгое время.
Беру в руку чёрный кусок клешни... прочный, толстый, тяжёлый.
Неужели можно надеть эту штуку на голову и ходить с ней вот так?
Это может стать визитной карточкой Дарграга: видишь воинов в хитиновых шлемах из мёртвых скорпионов – быть беде.
Надо только подыскать кусок тела получше, подходящей формы. На спине у тварей слишком толстая защита, клешни неправильной формы, брюхо слишком мягкое. Дохожу до хвоста и почти сразу нахожу нужную мне вещь: в том месте, что соединяется с жалом находится хитин подходящей толщины и формы. Подровняй его, вырежь отверстия для глаз, получится отличный, красивый, чёрный шлем.
На макушке будет небольшая дырочка, поскольку в этом месте шёл канал с ядом, но в бою она не предоставит врагу никакого преимущества. Держу в руках кусок хитина и представляю, как может выглядеть окончательная работа. Уверен, результат получится не только красивый, но и устрашающий.
Как говорил один известный полководец, побеждают не воины, а логистика. Этот полководец – я. Приятно познакомиться.
Несу с собой камень на переплавку, а кусок хитина домой, чтобы вырезать для себя идеальную защиту. Весь оставшийся день сижу с ножом, придаю скорпионьему хвосту нужную форму, удаляю изнутри всё лишнее, чтобы можно было впихнуть голову. Работа очень трудная, поскольку материал твёрдый и не хочет резаться обычными инструментами. Приходится класть хитин на камень, упирать в него нож и бить по рукоятке другим камнем.
Под конец получается необычный шлем, чуть коротковатый сзади, но защищающий всё лицо целиком. Кривой, непропорциональный, но для первой работы – сгодится.
– Что делаешь? – звучит женский голос в стороне.
Оборачиваюсь и вижу Аделари, стоящую с луком и маленькой, серой птицей в руках. Коракс, надеюсь не тот, что был у Майры.
Шрам на голове у девушки почти зажил, но, как и сказал Брас, он на удивление ей идёт.
– Делаю одну вещь, которая тебе обязательно понравится. Если хочешь, можешь помочь.
Аделари относит добычу отцу, а затем возвращается. Вместе мы засовываем в шлем кусок сушёного скорпионьего мяса, обёрнутого тканью. Выставляем на камень за пределами Дарграга, а затем девушка прицеливается и пускает стрелу в получившийся прототип.
Мы подходим ближе и видим, что шлем улетел на добрых три метра от соприкосновения со снарядом. В его центре осталась крохотная царапина, но сам он не пробит – мясо цело и невредимо.
– А теперь, – говорю. – Выстрели в меня, пока я буду в этом шлеме.
– Шутишь? – спрашивает Аделари.
– Конечно, шучу.
Не настолько я помешанный, чтобы рисковать своей жизнью ради такого дурацкого опыта. Выстрела по стоящему на камне шлему достаточно.
Похоже, теперь у нас есть доспехи, у нас есть шлемы, совсем скоро мы сделаем баллисту.
У нас есть всё.
Настаёт эпоха подчинения. Крестовый, или точнее скорпионий поход против всех окружающих деревень. Не только ближайших, но и всех остальных.
Глава 26
Глубокая ночь, внезапно осознаю себя на улице.
Я стою прямо посреди нашего двора и мочусь на землю. С удивлением оглядываюсь по сторонам – не видно ни черта, Дарграг давно спит. Лишь звук струи, бьющей по песку.
– Какого? – спрашиваю.
Никогда не был лунатиком, не вставал посреди ночи и не гулял в полудрёме. Однако, именно это и произошло. Неужели события этого дня так сильно на меня повлияли, что я начал бродить без сознания?
Немного пугает.
Надеюсь, я не взболтнул ничего лишнего, пока поднимался. Братья привыкли, что я несу всякую чушь, которую выдаю за слова Ан-Чу. Но если я начну говорить про компьютеры, геостационарные спутники и автомобили с самоуправлением...
Дарграг очень быстро изобретёт дурку специально для меня.
Заправляю штаны и очень тихо возвращаюсь в свою постель. Надо меньше думать о всяких вещах перед сном – мозг не может успокоиться и отдаёт приказы телу без сознания.
Глава 27
Если бы на меня взглянул историк, то никогда бы не определил, из какого я временного периода и даже континента.
Самурайская пластинчатая броня, прямой, европейский меч, чёрная маска с узорами, выглядящая как результат труда мастеров с ближнего востока. И в довесок – лёгкие сандалии, как у древнегреческого гоплита.
Самая лучшая защита, которую только может создать человек в этой части мира.
– Чувствую себя непобедимым, – заявляет Вардис.
Мы стоим за частоколом и готовимся идти в Дигор, чтобы отнести нашим союзникам всю собранную еду. А ещё мне не терпится увидеться с Майрой. Как же я скучал по её яркому, улыбающемуся лицу. Не пройдёт и суток, как она снова окажется в моих объятиях.
– И я тоже, – отвечает Брас. – В этих доспехах, кажется, я смогу победить хоть десятерых разом.
Я, Вардис, Буг, Лира, Хоб, Брас и Зулла с Арназом – все стоим с рюкзаками за плечами и готовимся отправиться в многочасовой поход.
В Дарграге существуют простейшие деревянные телеги для перевозки грузов, но используются они исключительно в окрестностях, где протоптаны дорожки. Тащить их по пересечённой местности и в горы – невозможно, поэтому доставлять припасы придётся своими ногами.
В этот путь мы отправляемся небольшой группой, поскольку переход намечается безопасный – Фаргар нападать не будет, а Дигор и вовсе – ждёт не дождётся. Но броню мы надели, пусть будет – мало ли.