го себя. Зрелище невероятное, я продолжаю сидеть на земле, в полном боевом облачении, со шлемом на голове, со щитом в руке, а напротив меня стою... я сам, с точно такой же экипировкой.
Моя точная копия, мой двойник. Нас теперь двое таких.
Смотрим друг на друга в полнейшем изумлении.
Глава 38
Некоторое время мне кажется, что я смотрюсь в зеркало, которое странным образом появилось передо мной.
Затем мой двойник начинает двигаться и иллюзия исчезает.
– Что? – спрашиваю.
Это единственный вопрос, который я могу произнести в этой ситуации. Не каждый день встречаешь человека, который выглядит в точности как ты, одет в точно такую же одежду и при этом даже сами повадки схожи. Двойник проводит рукой по волосам точно таким же движением, как это периодически делаю я.
– Что происходит? – снова спрашиваю.
– То, что и должно было случиться, – отвечает мой двойник.
– Ты кто такой?
– Я – Гарн, – говорит.
– Нет, это я – Гарн, – отвечаю.
– Ты так в этом уверен?
Смотрим друг на друга и только сейчас я замечаю, что мой двойник не очень-то и удивлён происходящему. Более того, он смотрит на меня как-то злобно.
Принцип бритвы Оккамы гласит, что не стоит плодить сущности без крайней на то необходимости. Сначала стоит рассматривать самые очевидные решения. Если видишь перед собой человека, в точности похожего на тебя, то это либо твой брат-близнец, с которым тебя разлучили в детстве, либо это совершенно случайная встреча с похожим человеком.
Однако я нахожусь в странном мире и здесь этот принцип работает только с костылями. Насколько велика вероятность, что я сегодня встретил близнеца, похищенного в детстве Гумендом, да ещё и в точно такой же одежде.
Гораздо вероятнее, что некая странная сила разделила меня на двух одинаковых людей. Пусть это звучит странно, невероятно, но это пока самое лучшее объяснение.
– Как ты тут оказался? – спрашиваю.
– Я пришёл с тобой, – говорит. – Ты меня сюда привёл.
– Разве мы с тобой – не один и тот же человек?
Двойник смотрит на меня с пренебрежением и даже... с отвращением?
– Мы с тобой, – говорит. – Два совершенно разных человека, никак между собой не связанных. Мы не родственники, не друзья, даже не земляки. И уж точно, определённо, решительно разные люди.
Очень странно слышать свой собственный голос со стороны. Смотреть в своё лицо.
– Так кто же ты? – спрашиваю.
– Я – Гарн.
– Нет, – говорю. – Ты что-то путаешь. Это я – Гарн. Брат Буга, Вардиса и Цилии. Сын Илеи и Холгана. Я живу в Дарграге и никогда не слышал о человеке в точности похожем на меня. И мы с тобой – один и тот же человек, разделённый на две части.
Как бы странно это ни звучало, но это так. Это ещё страннее, чем мой отец-младенец. Даже представить себе не могу лицо матери, когда из похода у неё вернутся четверо сыновей, а не трое. У неё, наверное, глаза на лоб вылезут.
– А вот и нет, – отвечает двойник. – Ты – не Гарн. Ты – постороннее, неизвестное чудовище, что когда-то захватило моё тело.
Чувствую, как мурашки пробегают по телу от пят до затылка. Неужели передо мной...
– Я – настоящий Гарн, – произносит двойник. – Я родился Гарном и жил им, пока ты меня не вытеснил из моего собственного тела.
Неужели это тот мальчуган, в тело которого я переместился? Грисель говорила, что я лежал на земле с заложенными за голову руками и смотрел в небо, когда на меня бежала взбесившаяся марли. Затем, внезапно, моё тело взмыло в воздух, словно подхваченное кем-то извне.
Всё выглядело так, будто мальчуган должен был умереть, но таинственная сила спасла его тело, позволив внутри него жить мне. Я даже не догадывался, что прежний Гарн мог остаться в живых. Разумеется, я множество раз думал о том, кем был тот мальчишка, но я всегда воспринимал его мертвецом.
Его растоптала марли и теперь на его месте живу я.
Он был Гарном, а затем эстафету принял я и теперь я – настоящий Гарн.
Я даже отказался от своего настоящего имени, данного мне в родном мире, и стал зваться новым именем в знак принятия моей новой жизни. И, чёрт, мне очень нравится моя новая жизнь.
– Так ты не умер... – шепчу.
– Я не умер, – отвечает. – Я всё это время был рядом с тобой, смотрел твоими глазами и слушал твоими ушами, но не мог управлять своим собственным телом. Все эти годы я был взаперти внутри твоей головы.
Ни разу за всё прожитое в этом мире время, я не почувствовал наличия постороннего человека в своей голове. Никто ни разу со мной не заговорил, не издал ни звука, не попытался перехватить управление рукой или ногой.
Разве что с появлением бордовой жемчужины...
– Ты даже не представляешь, какая это была пытка, – продолжает двойник. – Смотреть как ты разговариваешь с моими братьями, притворяясь мной...
– Я и есть ты! – говорю. – Я принял твою жизнь как свою после твоей смерти.
– Но я не умер! – кричит двойник.
На его лице – ненависть, которой я не встречал ни в этом, ни в родном мире. Несколько раз его лицо дёргается от кипящей внутри злости. Похоже, он сильно тронулся умом, пока сидел у меня в голове и наблюдал за происходящим.
Что же это значит? Я не был наедине, когда был с Майрой? Я не был один, когда предавался страсти с Эндарс? Этот человек подглядывал за происходящим через мои же глаза?
Чем бы ни была странная сила, которая разделила нас, она не создала дубликат меня. Мы с ним – два совершенно разных человека. Я – лёгкий, жизнелюбивый парень, а этот, другой – озлобленный, помешанный и какой-то... тёмный.
Может быть раньше изначальный Гарн и был нормальным человеком, но сейчас в нём чувствуется жажда причинять страдания. Пусть вся его ненависть направлена на меня, но что-то мне подсказывает, что она не утихнет даже после моей смерти. Этого человека нельзя выпускать в мир.
– Значит, всё дело в бордовой жемчужине? – спрашиваю.
– Верно, – отвечает двойник.
– Мне казалось, что краснокожая старуха прокляла меня, заставляя пропускать фрагменты моей жизни. Но это было не проклятие, а Дар. Просто он предназначался не мне, а тебе.
– Тоже верно. Однажды ночью я так сильно воспылал к тебе ненавистью, что смог перенести нас на другой план существования. И получил там Дар, который позволял мне на короткое время подчинять твоё тело.
– И всё это время ты забирал контроль, чтобы побыть собой прежним? – спрашиваю.
– С Даром старухи я наконец мог почувствовать себя настоящим, хоть и ненадолго. Какое же это было удовольствие, проснуться посреди ночи, выйти из дома и просто посцать...
– Значит, это ты тогда заставил моё тело встать посреди ночи. А мне казалось, что я внезапно стал лунатиком. Это ты столько раз вмешивался в происходящее. Мой разум не давал сбой, это всё был ты...
Мой двойник сгибается в лёгком полупоклоне.
– Но это значит, – говорю. – Что и в Дигоре тоже был ты. Проснулся посреди ночи и... Ах ты ублюдок.
Лицо моего двойника искривляется в довольной ухмылке.
– Это ты тогда проснулся посреди ночи в Дигоре. Я всё это время был прав. Ты изнасиловал Майру, притворяясь мной, – шепчу. – Ну ты и выродок.
– Смотря, как это воспринимать, – отвечает двойник.
– А как это ещё воспринимать? – спрашиваю. – Она предавалась любви со мной, но даже не подозревала, что я – больше не я. Ни один нормальный человек не возлежит с посторонним человеком только потому, что он выглядит точно так же, как твой любовник. Если бы ты ей сказал тогда, что ты – не я. Она тут же проткнула бы тебя копьём.
– На самом деле мне плевать, – отвечает двойник. – Я её захотел и я её взял. А попробовала бы сопротивляться – использовал бы жёлтую жемчужину и привязал бы к кровати.
Как только встречу Майру, тут же ей всё расскажу. Пусть правда ей может не понравиться, но это правда. Я слишком долго живу на свете, чтобы понимать – из лжи не выходит ничего путного.
– И что теперь? – спрашиваю. – Предлагаешь нам обоим вернуться в Дарграг и продолжить жить нашу жизнь вдвоём?
Ни один из нас не верит, что такое возможно – двойник слишком сильно меня для этого ненавидит. Сомневаюсь, что мы оба выйдем из этого здания живыми.
– Нет, – отвечает. – Я вернусь в Дарграг и продолжу жить твою жизнь, продолжу всё, что ты начал. Буду и дальше завоёвывать окружающие деревни, подчинять всех вокруг. Создам всё, что ты планировал. Но за тем лишь исключением, что я не буду такой тряпкой как ты. Вырежу половину Фаргара, чтобы знали. Гуменд обращу в рабов. Сделаю всё то, что ты хотел, но намного лучше.
– А я что буду в это время делать? – спрашиваю.
– Думаю, ты будешь лежать в земле и гнить потихоньку.
– В твоём плане есть маленький недостаток.
– Какой же? – спрашивает двойник.
– Пусть ты и был прежним Гарном, но умер тогда под копытами марли. Твоя жизнь тебе больше не принадлежит. Теперь я – настоящий Гарн. И я не собираюсь стоять и смотреть, как ты портишь всё, к чему я прикасался.
– Тебе придётся...
– Для начала, – говорю. – Тебе придётся поднять свой меч и скрестить его с моим.
К счастью, мечи вместе с нами тоже разделились.
– Не знаю, как много ты видел, глядя моими глазами, – продолжаю. – Но я вроде как неплохой боец и пока не знаю ни одного человека, кто смог бы со мной сразиться на равных.
– Я видел всё, – отвечает двойник. – И знаю всё то же самое, что и ты. Все те же приёмы, все те же трюки. Пусть я и был пассивным наблюдателем, но я научился всему.
Даже если и так. Есть множество приёмов, которые я знаю в теории, но которые пока не использовал на тренировках. Средневековые рыцари, сражаясь в броне против бронированных противников, использовали двуручный хват меча: основной рукой за рукоять, второй за середину режущей кромки, чтобы наносить более мощные удары и легче попадать по уязвимым местам противника.
Двойник такого не знает.
Есть и другие приёмы, вроде мордхау, когда бьёшь не лезвием, а гардой, чтобы наносить больше дробящего урона. Мы на стадионе тренировали бои только с легковооружёнными противниками и никогда не использовали тактику сражения против брони.