– Принесу, – отвечает. – Всё принесу.
Старик копается среди сваленных в кучу луков. Перебирает один за другим, словно пытается понять, какой из них лучше взять вместо своего. Наконец, находит длинный, изогнутый на концах.
Однажды я попытаюсь сделать блочный лук, чтобы можно было держать тетиву натянутой без особых усилий.
– Вот этот – мой, – говорит.
Хотя держит наверняка чужой лук.
– Ага, забирай, – говорю.
Стоит ему подойти к дверям и выйти наружу, как я его догоняю.
– Послушай, Бейрел. Ответь вот на какой вопрос. Кто в этой деревне – самый сильный воин.
– Вы, конечно.
Какое наглое подхалимство. Но надо отдать должное, старик сориентировался почти мгновенно.
– Нет, я не об этом. Кто в Фаргаре, из местных жителей, самый сильный воин?
Ненадолго старик задумывается. На самом деле это бессмысленный вопрос – всё равно, что спросить, кто самый лучший боксёр. Один из них доминирует в своём весе и не имеет поражений, но при этом избегает опасных соперников на пике формы. Другой отправляет в нокаут соперника за соперником, но при этом проиграл паре других бойцов. И в дополнение к этому извечные споры о столкновении боксёров из разных эпох.
Так и здесь.
Ты можешь спросить, кто лучший воин в деревне, но ответ получишь совсем не точный.
– Наверное, Симон, – говорит старик.
– Кто это такой? Опиши его.
– Ну он... большой, вечно всех задирает, а попробуй слово поперёк сказать – тут же по роже получишь.
– А кто второй по силе? – спрашиваю.
– Трудно сказать. Миросс, наверное, наш кузнец. Руки у него – о-го-го, любой камень может сжать и он рассыпется на куски. Сварливый очень, постоянно всем недоволен.
– А следующий?
На этот раз старик задумывается очень надолго, перебирает в уме какие-то имена, шепчет беззвучно. Мне нужен не просто сильный воин, но честный и порядочный. Никаких задир и сварливых характеров.
– Дверон...
– Кто это?
– Ну, он охотник. У него дом неподалёку от моего, большой такой, с каменными стенами.
– Что он за человек?
– Спокойный, немногословный...
Дверон, значит. Спокойный, немногословный. Охотник. Дом с каменными стенами. Звучит именно как человек, который мне нужен.
У меня нет никакого плана по окончанию вражды между деревнями, лишь смутные представления, которые могут сработать, а могут и нет. И мужчина по имени Дверон – часть этих планов.
Иду по деревне и собираю любопытные взгляды прохожих. Кажется, все вокруг меня ненавидят: некоторые жители сплёвывают на землю при моём приближении, другие скрипят зубами и щурятся. Умей злобные взгляды резать на куски, меня бы уже превратили в фарш.
Идти по Фаргару вот так – нужно быть смельчаком. Без поддержки за спиной, тебя тут убьют с очень большой долей вероятности. Однако жёлтая жемчужина позволяет мне чувствовать себя увереннее.
С её помощью в любой момент можно сбежать и никто не догонит.
Один из мужчин выходит на центр дороги и останавливается у меня на пути с грозным оскалом. Явно провоцирует конфликт, поскольку я тут один. На вид – типичный деревенщина: дырявая одежда, дважды сломанный нос, грязная борода. Воняет, качается, несёт брагой за несколько метров.
Похоже, этой ночью он заливал печаль от проигранной битвы, но желание почесать кулаки осталось.
– Ты стоишь у меня на пути, – говорю.
Дорога достаточно широка, чтобы обойти мужчину, но обходить я не собираюсь – проявлю слабость на глазах у других фаргаровцев.
– Это – моя деревня! – ревёт. – Где хочу, там и стою.
– Это больше не твоя деревня. Ты – раб Дарграга и должен поступать, как тебе велят хозяева.
– Хера с два!
Что же делать? У меня с собой три метательных ножа и меч на поясе – я могу вспороть ему брюхо быстрее, чем он пошевелится. Но разве это мне нужно? Как это поможет мне в прекращении вражды?
И мужчина знает, что я могу его запросто зарезать, но всё равно преграждает путь. Хмель и простейшая гордость не даёт ему оставаться в стороне с опущенной головой. С каждым часом всё новые головоломки.
Мужчина, стоящий на моей дороге, олицетворяет весь Фаргар.
Я не могу его обойти – это плохое решение конфликта. Не могу пойти на компромисс – в данный момент он должен подчиняться, а не я. Здесь нужно, чтобы он сам отошёл. Без без угроз, без уговоров.
– Я не собираюсь тебя обходить, – говорю.
– А мне до задницы, что ты там собираешься, – отвечает. – Ты здесь никто. Червяк.
– Значит, будем стоять тут до вечера?
В знак наплевательского отношения к моим проблемам, мужчина подносит большой палец к носу, прикладывает его к правой ноздре и шумно выдыхает. Со сверхзвуковой скоростью из его левой ноздри вылетает сопля и падает на землю рядом с нами. Всегда поражало умение подобных обрыганов так высмаркиваться.
– Давай так, – говорю. – Ты не хочешь уступать мне дорогу, а я не буду обходить, поэтому решим нашу проблему как мужчины.
Хватаю его за воротник, тяну на себя, одновременно ударяю ногой по бедру противника. С уханьем мужчина опрокидывается вперёд, даже не пытаясь выставить руки чтобы смягчить падение. Он так смачно воткнулся головой в землю, что оставил на ней след от своей тупой башки.
– Я не хочу пачкать свои ноги о такую навозную кучу как ты, – говорю. – Но мне придётся потерпеть.
Нельзя оставлять безнаказанным прямой вызов. Бью мужчину ногой по рёбрам – один мощный удар, от которого у него в грудной клетке что-то хрустит. Никакого удовольствия от избиения лежащего, но я вынужден был это сделать.
– Не забывай, что ты – наш раб, а рабов принято убивать за непослушание. В следующий раз я не буду в хорошем настроении.
Даже к силе жемчужины прибегать не пришлось – у этих алкашей слишком медленная реакция.
Прохожу мимо под удивлённые взгляды окружающих. Последнее, что я хотел сейчас делать – убивать такого идиота. В конце концов – он не пытался меня убить, а всего лишь перегородил дорогу.
У нужного мне дома я останавливаюсь. Каменное строение резко выделяется среди окружающих построек – мощное, долговечное, созданное умелыми руками. Из окна, повёрнутого к дороге, на меня смотрит пара глаз. Девушка, высокая, светловолосая.
Дом Дверона, дом человека, который решит все мои проблемы. По крайней мере, я на это надеюсь.
Направляюсь ко входной двери и силуэт тут же исчезает.
Стучусь в дверь – никакого ответа. Стучусь громче – тот же результат. Тяну дверь на себя – закрыта изнутри. Такое ощущение, что я снова пришёл на собеседование и вместо отдела кадров попаду к загадочному уборщику в старомодных наушниках. Нет уж, хватит с меня путешествия по мирам. Мне и тут нравится.
– Откройте! – кричу. – Я хочу поговорить.
Я собственными глазами видел человека в доме, но внутри – полная тишина. Притворяются, будто никого нет. К счастью, стёкол здесь не существует, поэтому через любое окно можно пролезть, если оно не закрыто на ставень.
Пролажу через окно и тут же сбоку мелькает тень.
Время замирает, краски исчезают, я гляжу на медный топор, собирающийся раскроить мою голову. Двумя руками его держит худощавый светловолосый парень. Не могу его винить – это естественная реакция на человека, который вчера убивал твоих знакомых или даже родственников, а сегодня влазит к тебе в дом через окно.
С другой стороны от окна стоит девушка и сжимает котелок для варки еды. Она собирается добить меня, если парень промахнётся.
Уклоняюсь от удара, позволяю топору пролететь мимо, а затем восстанавливаю ход времени.
– Погодите, – говорю. – Я не хочу вам навредить, мне просто нужно поговорить с вашим отцом. Или братом...
Девушка отскакивает в сторону, а парень заносит топор для нового удара. Он атакует неумело – никогда в жизни не держал топор как инструмент убийства. Видимо, наши ребята не сумели найти всё оружие Фаргара.
От нового удара я уклоняюсь уже без силы жемчужины. Бью парня ребром ладони по рукам и он роняет топор.
– Постой, – говорю. – Я ищу Дверона, мне нужно поговорить.
– Убирайся, – отвечает.
– Кто там? – звучит голос из соседней комнаты.
Крадусь боком мимо девушки и заглядываю в дверной проём: на кровати лежит мужчина с перебинтованной ногой. Плотный, широкий, но не очень высокий. Этого мы с Брасом вчера не доставляли, значит он бежал с поля боя и вернулся домой самостоятельно. Скорее всего, его ранило одним из болтов, подхватил инфекцию, и теперь его лихорадит.
Заражение в ране – серьёзная опасность с окружающим уровнем медицины.
– Меня зовут Гарн, – говорю. – А ты – Дверон?
– Зачем припёрся?
– Можно мне присесть? – спрашиваю.
– Нельзя. Говори и уходи.
– Я всё-таки присяду.
Опускаюсь на край кровати Дверона и осматриваю его рану. Болт прошёл по касательной чуть ниже колена – вывел воина из строя без серьёзного вреда здоровью. Пройдёт лихорадка – останется лишь шрам.
– Я бы позвал мою подругу, – говорю. – Она – внучка знахарки и разбирается в травах, но сама оказалась раненой и теперь выздоравливает. Так что тебе самому придётся идти к ней, если хочешь помощи.
– Мне не нужна помощь. Особенно от вас.
– Я вот по какому вопросу... Дверон... Не хочешь побыть старостой этой деревни?
Вопрос, из-за которого я пересёк половину деревни и дважды оказался в опасности. Поскольку мы решили не сжигать Фаргар, а оставить его в покое, нам нужно окончить вражду между деревнями. Установить перемирие хотя бы на время. И для этого Фаргару нужен староста, который не станет вести остальных на войну. Такой, который направит агрессивных соплеменников на иной путь.
И староста обязательно должен быть местным. Никого из нас фаргаровцы не примут.
– Ты за этим припёрся? – спрашивает. – Чтобы нести эту чушь?
– Почему же чушь? Прошлый староста убит и что-то мне подсказывает, что вам он не нравился. Он был чужеземцем, пришёл издалека. Новый староста должен родиться здесь.
– Почему вдруг я?