Чёрный хребет. Книга 4 — страница 15 из 44

Слева от меня стоит Хоб с мечом, справа Зулла с Аделари.

Весь стадион покрыт сражающимися людьми. Когда это началось? По какой причине? Мозг отчаянно сопротивляется и не хочет обрабатывать поступающую информацию. Будто какое-то безумное божество спустилось в этот мир и заставило людей воевать друг с другом. Один из всадников апокалипсиса проехал прямо по этому стадиону.

Тянусь к мечу на поясе, но его нет. Последние дни я хожу безоружный.

Ко мне приближается бородатый мужчина из Орнаса с медным ножом в руке. Скалится, слюна стекает изо рта. В его глазах я читаю желание убивать, увидеть мою кровь, умыться ею. Протягиваю вперёд левую руку и заставляю его левую ногу сдвинуться влево, а правую вправо. Принудительно опускаю его на шпагат и тот, корчась от боли, хватается за промежность.

Ещё один бежит ко мне сбоку, перескакивая через людей на земле. В руке у него кинжал. Той же голубой жемчужиной вырываю оружие у него из рук и заставляю клинок вонзиться мужчине в спину, между лопаток.

Какие-то воины из Фарагара и Орнаса сражаются с нашей охраной из Дарграга. Другие бегут. Такое чувство, будто я упустил что-то важное. Не уловил сути.

– Что происходит? – кричу.

– Гарн, пригнись! – велит Хоб. – Мы почти закончили.

– Что закончили?

Заставляю себя выпрямиться и посмотреть вокруг. Немногочисленные очаги сражения затихают. Что бы здесь ни началось, это завершилось очень быстро. Почти все вокруг либо лежат на земле, либо стоят на коленях, подняв руки вверх.

– Что за херня? – спрашиваю.

– Произошло именно то, что я тебе говорил, – отвечает Хоб. – Орнас сговорился с Фаргаром, чтобы нанести нам удар в спину, когда мы будем этого ожидать меньше всего.

– Не может такого быть! Я только сегодня проснулся рядом с Двероном и это был самый довольный человек на свете.

– Дверон тут ни при чём.

Внезапный мятеж подавлен.

Иду к центру стадиона и смотрю на женщин, закрывающих детей, на мужчин, бестолково вертящих головой. Одни жители Орнаса и Фаргара сговорились, чтобы перебить нас, а другие ниего об этом не знали. Точно так же, как и я сам.

– Я знал, что за их улыбками скрывается коварство, – говорит Хоб. – И знал, что они нападут, поэтому сказал Зулле с Аделари, чтобы они присматривали за тобой круглосуточно.

Смотрю на испуганных людей на стадионе, на убегающих в пустыню, в горы, к деревне. Никто из них не знал, что сегодня начнётся заварушка.

– Как? – спрашиваю. – Почему? Для чего?

– Праздник и правда был хорош, – говорит Аделари. – Жаль, что он закончился вот так.

Всё же было так хорошо, превосходно. Каким образом всё изменилось ровно на противоположное? Люди вокруг смеялись, пели, танцевали, веселились. А сейчас многочисленные трупы устилают землю.

– Великий человек! – произносит Хума на плече у Хоба. – Великий человек!

Смотрю на летучую мышь, она перелетает ко мне и по-дружески трётся о моё ухо. До сих пор в голове не укладывается, что веселье внезапно сменилось смертью. Похоже, что мне всё-таки удалось помирить жителей деревень, но только мирных жителей: женщин, детей, стариков, а так же не особо кровожадных мужчин. Всё это время мы веселились честно и открыто. Но какая-то часть воинов лишь притворялась. Носила маски с натянутыми улыбками, пряча под ними мрачные мины.

Забыли вражду девять десятых жителей четырёх деревень. Но оставшейся десятой хватило, чтобы все наши усилия отправить на свалку.

– Вон человек, который всё это устроил, – Хоб указывает на Зитруса, стоящего на коленях в центре.

– Ты серьёзно?

Подходим к мужчине, который смотрит на нас злобно, исподлобья.

– Зитрус, – говорю. – Ты хотел убить нас всех сегодня?

Понимаю, насколько глупо и убого это звучит, но не задать этот вопрос я просто не мог.

– Иди в задницу, – шипит яростно. – Уёбище тупорылое!

– Мы нанесли им слишком большое оскорбление, – говорит Хоб. – Убили старосту, назвали рабами. Они просто не могли с этим смириться.

– Кто ещё в этом участвовал?

– Подробности я пока не знаю, но это был Зитрус с Симоном. Они собрали самых доверенных людей для этого задания. Притащили с собой ножи и хотели напасть на всю охрану разом, чтобы мгновенно захватить контроль над ситуацией. Если бы у них получилось, наша деревня бы уже горела.

– Это правда? – снова спрашиваю у Зитруса. – Почему?

Молчит. Понимает, что за таким поступком неизбежно последует суровое наказание. Так зачем позориться, если он уже мертвец.

– Всё это время он вёл себя как лапочка, говорил добрые слова, но это для того, чтобы отвлечь наше внимание, – говорит Хоб. – Он хотел лишь одного – вернуть всё, как было прежде. Никакой союз ему не нужен.

– Сколько человек в этом участвовало? – спрашиваю.

– Около пары сотен.

– Как ты обо всём этом узнал?

– Я просто поставил себя на его место, – говорит Хоб. – Представил, как бы я поступил, если бы меня вместе со всей деревней объявили рабом. Это было не сложно. Зитрус знал, что Дверон его не поддержит, поскольку он предпочитает избегать любых драк, поэтому направился прямо к Симону. Они договорились, что уничтожат Дарграг, а затем убьют Дверона, чтобы Симон стал старостой Фаргара. И тогда всё станет как в былые времена. Они снова будут резать друг друга и хвастаться боевыми шрамами.

К нам подходит Вардис, осматривает обоих.

– Всё в порядке? – спрашивает. – Никто не ранен?

– Ты знал, что они что-то затевают, – говорю.

– Все знали, – отвечает Вардис. – Хоб всем нам рассказал, что мы должны быть сегодня наготове и ждать его команды. Мы не сказали только тебе, поскольку ты тут же бы стал всё отрицать.

Это очень на меня похоже. Иногда я могу видеть только то, что хочу. Нас спасло постоянное подозрение Хоба, который в каждом движении человека видит предательство и злой умысел. Если бы не он и его подготовка, наша деревня могла перестать существовать.

– Поверить не могу, – говорю. – Мы же так веселились все эти дни.

– Одно другому не мешает, – отвечает Хоб. – Можно пить, петь, танцевать, и при этом планировать убийство всех, кто находится рядом с тобой. Наверное, для них так было даже веселее.

– Какой же я болван, во всём свете такого не сыщешь. Зитрус прав: я кретин и тупорылое уёбище. Возомнил себя, сука, великим объединителем.

– На самом деле у тебя был хороший план и он до сих пор не потерян. Взгляни вокруг.

Ходим между напуганными людьми.

Мертвецы, раненые, лишившиеся глаз, конечностей, человеческого облика.

– Ты привёл сюда людей, чтобы всем вместе повеселиться, – говорит Хоб. – И тебе это удалось. С точки зрения обыкновенных жителей Фаргара и Орнаса, всё шло хорошо, пока их собственные друзья не начали резню. Думаю, они будут винить не нас в произошедшем, а своих соплеменников. И деревни всё ещё могут помириться.

– Хочешь продолжить праздник? – спрашиваю. – После такого-то побоища?

По меньшей мере пятьдесят человек погибло за несколько минут. Как можно веселиться, когда землю покрыло столько крови?

– Всех, кто в этом участвовал, уведём в деревню и усадим под усиленную охрану. А с остальными мирно посидим за столами, поужинаем. А на утро они отправятся к себе домой.

Постепенно все сбежавшие жители начали стягиваться обратно к стадиону. Они возвращаются с осторожностью, готовые снова броситься прочь. Никто из них не понимает, что именно случилось на стадионе, но раз уж потасовка завершилась, то нужно идти к остальным.

Мертвецов оттаскиваем в сторону, где никто их не будет видеть. Среди них оказывается и Естур – мужчина был не из тех, что замышлял убийство, но его задело во время битвы. Он пытался отползти в сторону, но потерял много крови и ушёл в иной мир.

Смотрю на него и ком стоит в горле.

Наш красавец, которого мы так отчаянно сватали Илее, лежит на земле без движения. Кровь залила его волосы.

Никто из наших, к счастью, не погиб – они были в броне и с боевым оружием. План по мгновенному выведению охраны из строя провалился, поскольку охрана этого ожидала. Лишь некоторые получили ранения.

Ужинаем за длинным столом в тишине. Весёлого настроения больше нет. Теперь все присутствующие мрачны и погружены в размышления.

– Гарн, – шепчет Хоб. – Тут нужна твоя речь.

– И что мне сказать?

– То же, что ты обычно говоришь.

– Я больше не верю в задуманное. Я хотел сделать так, чтобы всем было хорошо, а оказалось, что это нужно мне одному.

– Ты ошибаешься, – говорит Вардис с другой стороны. – У Фаргара с Орнасом шесть сотен боеспособных воинов, но из них участвовали в драке даже меньше двух. Остальные четыреста человек вполне довольны нашими целями и планами на будущее. Так что хватит всё принимать на свой счёт.

– Мы просто избавились от самых кровожадных, – говорит Хоб. – Нам не нужны люди, которые основной целью своей жизни ставят убийства.

Гляжу в сторону деревни, куда увели выживших в потасовке убийц. Две сотни человек хотели сегодня устроить кровавую резню. Сто пятьдесят из них них – воины Орнаса. Пятьдесят – из Фаргара.

Пожалуй, Вардис прав. Сегодня произошла катастрофа, но это не повод отступать и поворачивать назад. Всегда будет та самая группа людей, которую не устраивает наши цели и желания. Те, кому нравится привычный ход вещей. Которым не хочется ничего менять. И нам придётся научиться как-то с ними взаимодействовать, чтобы они не планировали очередной мятеж.

Поднимаюсь, чтобы меня могли все видеть.

Ночь.

Огни факелов на лицах людей.

– Уважаемые жители Орнаса, Фаргара, Дигора, Дарграга... Произошедшее сегодня случилось не по нашей вине. Каждый из нас хотел насладиться спокойствием, хотя бы раз ощутить себя в безопасности и просто провести время здорово. Предыдущие четыре дня праздника тому подтверждение. Я ещё никогда не чувствовал себя частью этого мира как за последние дни. Мы долгие годы убивали друг друга, но впервые за многие поколения собрались в одном месте. Мирно. Дружелюбно. Чтобы поесть вместе, проложить пока что узенькие тропинки между деревнями. И мне очень нравилось, как мы провели это время. Надеюсь, что вы чувствуете то же самое.