– Вообще-то если кто и говорит здесь громко, так это он.
Зомби прижал ладонь ко лбу.
– Ну разумеется. Вечно я во всем виноват.
Снова зазвонил домофон.
Сильвиетта подошла к аппарату.
– Что мне делать? Ответить? И что ей сказать?
Мердер пожал плечами.
– Скажи ей, что задолбала.
Девушка перевела дух и подняла трубку.
– Да? – Услышав ответ, она нажала на кнопку. – Хорошо. Открываю.
Мердер бросился к кальяну, чтобы убрать его с глаз.
– Ты с ума сошла? Она идет сюда?
Сильвиетта открыла входную дверь.
– Это Саверио.
Через минуту показался предводитель Зверей Абаддона. Одетый во все черное. В темных очках. И с бритым черепом.
Зомби подошел к нему:
– Саверио, что с тобой стря…?
Мантос знаком велел ему замолчать, потом театральным жестом снял очки и пристально посмотрел на каждого.
– Я знаю, вы думаете, что великий Мантос вышел в тираж. Что он загнулся, погрязши в семейных проблемах и в работе.
Мердер виновато понурил голову.
Саверио с горечью взглянул на него.
– Мердер, а ведь именно тебе я первому дал прочесть Скрижали Зла. Ты даже не мог назвать свиту Сатаны. Ты не предан своему учителю. Это секта, объединенная верой в Дьявола. Помни, в нее очень трудно попасть и очень легко из нее вылететь.
Мердер пробурчал:
– Да ну, Саверио. Я не из-за тебя. То есть… Ну ты знаешь…
Предводитель Зверей Абаддона посмотрел за окно и снова перевел на них взгляд.
– Отныне нет больше Саверио Монеты. Он умер этой ночью во время грозы. Теперь есть только Мантос, верховный наставник. Какое сегодня число?
– Двадцать восьмое апреля, если не ошибаюсь, – сказала Сильвиетта.
– Запомните эту дату. Сегодня совершается великий переворот. Звери выходят из тени, чтобы покорить свет. Этот день войдет в сатанинский календарь и будет с ужасом поминаться христианским миром. – Предводитель Зверей возвел руки к потолку. – Я ваш духовный отец. Я волк, несущий смерть в стадо Доброго Пастыря. Я тот, кто имеет План!
– Я знала, что он титан! – восторженно взвизгнула Сильвиетта. – Видите? Я вам говорила.
– Расскажи, Мантос! – Мердер простер ладони к вновь обретенному духовному отцу.
Тот опустил руки и, вытащив из кармана компакт-диск, бросил его на журнальный столик.
Зомби отскочил назад, словно увидев тарантула.
– Боже, зачем тебе диск этой стервы Лариты?
Мантос махнул рукой на диск.
– Знаете, где она записала этот концерт? В Лурде. И знаете, что ее King Karol, посвященный Войтыле, уже полгода входит в лучшую песенную десятку?
Мердер презрительно поморщился.
– Предательница! Она обратилась в христианство. Она враг Сатаны.
Сильвиетта села приятелю на колени.
– Надо и ее понять. Я читала в “Дженте” интервью, она там объясняет, почему ушла от Lord of Flies. У нее был роман с Ротко, солистом Remy Martin, и они на пару подсели на наркотики. Он так и остался наркоманом, а она сумела выбраться из этого тупика благодаря дону Тониоло. В группе реабилитации ее посетило озарение, и она обратилась к поп-музыке.
Мантос перебил ее:
– Ларита умрет от руки Зверей Абаддона. Вот наша миссия.
В комнате воцарилось тягостное молчание. Где-то вдалеке завыла собака.
Зомби принялся чесать в голове, Сильвиетта – грызть ногти. Мердер протер очки краем футболки, потом выдохнул:
– Это круто! Действительно круто. Таких делов я не ожидал.
– И как мы это сделаем? У тебя есть план? – пролепетал Зомби.
Мантос опустил руки.
– Разумеется. Завтра в Риме будет прием, на который приглашены все вип-персоны Италии. Ларита будет на нем выступать. Мы попадем туда под видом подсобных рабочих. Улучив момент, мы похитим Лариту и обагрим землю кровью изменницы.
– Только сначала мы ее трахнем, верно? – спросил Зомби в явном возбуждении.
– Само собой, вначале сатанинская оргия. На следующий день о Зверях Абаддона будут греметь все телеканалы мира. Тут дела серьезные, не то что слухи о снесенной у монашки голове. Каждый из вас станет героем в сатанинской среде и врагом для остального мира.
Зомби поглаживал себе шею.
– Но нас железно вычислят, Саверио. Я не хочу в тюрьму.
Мантос покачал головой.
– Тебе она и не грозит.
– То есть как это?
– Элементарно. – Предводитель Зверей Абаддона медленно обернулся вокруг себя и упер руки в бока. – Нас никогда не вычислят. Потому что мы покончим с собой.
Звери молча переглянулись.
Первым заговорил Мердер:
– Эй-эй, минутку! Ты это серьезно, Саверио? Ты не перегнул?
– Во-первых, не зовите меня больше Саверио. Во-вторых, не бойтесь, смерть станет для нас сладким нектаром. Мы сядем одесную Люцифера. – Мантос поднял руки.
– Теперь преклоните колена и воздайте почести своему духовному отцу.
Все трое пали ниц.
Мантос наклонился, коснулся голов учеников и, расширив глаза, расхохотался.
ЧАСТЬ ВТОРАЯПРАЗДНИК
Я кривлю душой, когда изображаю веселье.
Устраивая пикники на природе, римляне часто спорят о том, какой парк самый красивый в городе. В результате пальму первенства обыкновенно оспаривают вилла Дориа-Памфили, вилла Боргезе и вилла Ада.
Вилла Дориа-Памфили, расположенная за кварталом Монтеверде, самая большая и живописная; вилла Боргезе, в самом центре города, самая известная (кто не знает террасу Пинчо, откуда открывается незабываемый вид на центр Рима и на пьяцца-дель-Пополо?); вилла Ада самая старинная и запущенная из трех.
По скромному разумению автора этих строк, вилла Ада затыкает за пояс все остальные виллы. Она очень большая, около ста семидесяти гектаров леса, лужаек, зарослей терновника между виа Салариа, транспортной магистралью виа Олимпика и спортивным комплексом Аква-Ачетоза. На территории парка до сих пор водятся белки, кроты, ежи, дикие кролики, дикобразы, куницы и обширная популяция птиц. Должно быть, причина кроется в полной заброшенности парка, но факт остается фактом: стоит лишь ступить на его тропки, возникает ощущение, что ты оказался в настоящем лесу. Город с его шумами исчезает, и ты оказываешься посреди вековых пиний, лавровых рощ, глинистых тропок, петляющих между непроходимыми зарослями ежевики и чащей валежника, крапивными полянами и широкими лугами, поросшими дикими травами. Меж листвы виднеются увитые плющом заброшенные постройки, проросшие дикой смоковницей разбитые фонтаны и невесть для чего возведенные бункеры. Если вы не очень хорошо знаете парк, лучше в одиночку в глубь леса не заходить, рискуете заблудиться на несколько дней. Под виллой Ада петляют катакомбы Присциллы, где первые христиане хоронили своих мертвецов.
В северной части парка, помимо большого искусственного пруда, возвышается засаженный деревьями холм, носящий имя Форт Антенны, потому что в конце девятнадцатого века итальянские вооруженные силы возвели здесь фортификации для защиты Рима от атак французов. Когда Рим еще не существовал, в этом месте ужестоял древний город Антемны. Его название, по мнению римского историка Варрона, происходит от ante amnem (“перед ре кой”), потому что тут Аниен впадает в Тибр. Отсюда город контролировал движение по реке в сторону брода в районе Тибрского острова. Ромул в 753 году до нашей эры захватил город, его жители получили римское гражданство и вернулись на свои земли как поселенцы-колоны. С третьего века до нашей эры город переживает упадок и запустение. В эпоху заката Рима на высотах Антемн, готовясь к нападению на город, останавливались пришедшие с севера готы Алариха. Затем на столетия название местности сходит со страниц хроник, нового упоминания приходится ждать до семнадцатого века. Рим тогда был далеко, а здесь простирались пашни. Здешние земельные угодья принадлежали Ирландскому колледжу. Затем в 1783 году землю купил князь Паллавичини, построивший здесь виллу. В середине девятнадцатого века имение перешло князьям Потенциани, а в 1872 году, купленное королевской семьей, стало фамильной римской резиденцией. Виктор Эммануил II, большой любитель охоты, приобрел смежные участки, чтобы устроить здесь свое охотничье угодье.
После его смерти во владение виллой вступил Умберто I, который предпочел перенести двор на Квиринал. Виллу за пятьсот тридцатьодну тысячу лир выкупил швейцарский граф Телльфнер, управляющий имуществом королевской семьи, и назвал ее Ада по имени горячо любимой жены.
В 1900 году Умберто I был застрелен анархистом. Его наследник Виктор Эммануил III решил вернуться на дедову виллу, и она оставалась официальной резиденцией правящей династии вплоть до 1946 года, когда монархия пала и королевская семья отправилась в изгнание.
Вилла перешла в собственность итальянского государства, за исключением центральной усадьбы, которую Савойский дом великодушно уступил египетскому правительству в знак признательности за предоставленное изгнанникам в Александрии убежище. В здании разместилось египетское посольство.
С того момента вилла Ада стала государственной собственностью и была превращена в городской парк. На ее территории были разбиты новые аллеи, устроены беговые дорожки, выкопаны искусственные пруды, в дополнение к исконным видам посажены разнообразные новые породы деревьев.
В 2004 году, чтобы пополнить истощившиеся коммунальные фонды, столичные власти решили выставить на аукцион весь комплекс виллы Ада за астрономическую сумму триста миллионов евро.
Торги, сопровождавшиеся протестами горожан, возмущенных тем, что вошло в римские анналы как “великий грабеж”, состоялись на Капитолии 24 декабря. В них приняли участие персонажи калибра Боно из U2, российского предпринимателя Романа Аркадьевича Абрамовича, Пола Маккартни, Эйр Франс и швейцарского банковского картеля.
Против вс яких ожиданий ви л лу за четырест а пятьдесят миллионов заполучил Сальваторе Кьятти по прозвищу Сасá, кампанский предприниматель темного происхождения, в девяностых годах наживший баснословные капиталы в сфере недвижимости. За уклонение от уплаты налогов и угон скота