Я ничего ей не ответил, через две ступеньки взлетая со своей драгоценной ношей к нашей спальне..
– Ах, какая пара. Так любят друг друга. Представляешь, Мелли?
Рыжая прямо ткнула носом старую знакомую, намекая, чтоб та не имела глупость раскатывать губы.
Я усмехнулся, ногой открывая дверь спальни. А потом все стало совсем не важно. Даже, если бы начался пожар, я не смог бы оторваться от Алисы, погружаясь в нее целиком и полностью. Моя женщина. Моя единственная любовь. Если бы я знал, какой треш начнется утром, то схватил бы девчонку и умчал в Юту, не оглядываясь.
Четвертая глава
Что делать, когда появляется "бывшая"? Вопрос на миллион, потому что правильного варианта ответа не существует. А если она ещё и красива настолько, что очень хочется проредить гриву её длинных густых волос? Если у нее длинные стройные ноги, которые вызывают желание укоротить их путем сложного открытого перелома? Если я всей своей женской сущностью чувствую, что ей по-прежнему нужен Красавчик? Сложно объяснить. Подобные вещи творятся на каком-то животном уровне. Смотрю в глаза Мелани и вижу там отражение Джонни. Ревность противная штука. Пробирается внутрь души и сворачивается клубком, будто змея в ожидании момента, когда можно броситься стрелой, чтоб укусить. И ничего ты с этим не поделаешь. Бессильны любые доводы разума. Я никогда не думала, что она настолько может сводить с ума меня.
Безоговорочно верю Красавчику, слишком многое мы пережили, однако категорически не доверяю жгучей брюнетке, так неожиданно появившейся на пороге моего дома. Может он и объяснил ей нынешнее положение вещей, но, сказать девушке, с которой ты когда-то имел весьма бурные интимные отношения, что отныне вы просто друзья, то же самое, как если велеть своему коту стать теперь собакой.
Анна вообще была достаточная прямолинейна в этом вопросе.
– Удавить стерву, да и вся проблема.
Я уставилась на тётку, озвучившую возможную перспективу. Нет, не шутит. Родственница у меня страшная женщина, однако.
– Аннушка, ты пугаешь меня радикальным подходом к решению проблем.
– Алиска, ну, точно вся в мать. Мямля, ты, девочка, тряпка. Бабка, та уже бы размешивала яд в чашке соперницы, мило при этом улыбаясь. И поверь мне, к этому моменту была бы готова аккуратная ямка на местном кладбище.
– Спасибо. Мы обе знаем, куда столь яркие черты характера привели нашу мятежную аферистку. Гордо и красиво висит теперь на стене галереи Дома в виде большого количества пафосных портретов. Посмертных.
Правда, потом все как-то успокоилось. Джонатан не стал заострять внимания на моих глупых мыслях, а очень умело отвлек от возникшей проблемы.
Я проснулась и посмотрела на лежащего рядом мужчину. Даже сейчас мне не верилось, что мы на самом деле вместе. Джонни что-то пробормотал и перевернулся на бок. Я провела рукой по его волосам, поцеловала взъерошенный затылок, а затем, встав с кровати, направилась к ванной комнате.
Не было меня минут десять. За это время ситуация в спальне значительно поменялась. Когда я выскочила, услышав истошный визг, то, честно говоря, слегка опешила от увиденного. Анна сидела на Мелани, которая отчего-то оказалась в постели, где ее совсем недавно точно не наблюдалось. При этом тетка драла бывшую подружку Джонатана за волосы, что есть силы, собираясь, судя по всему, снять ее скальп. Брюнетка отбивалась и пыталась освободиться, но весьма безуспешно. По кровати были разбросаны чашки, разлит, судя по коричневым пятнам, кофе, тут и там виделись смятые круассаны. Фруктовый джем из них вытек, украшая покрывало веселенькими апельсиновыми и вишневыми кляксами. Джонни, забившись в угол, словно девица перед выполнением супружеского долга, прижимал простынь к той части тела, которая после бурной ночи была обнажена, глядя на все это представление испуганными ошалевшими глазами.
– Успокоились обе!
На мой крик никто не обратил внимания. Я подскочила к тётке и принялась стаскивать её с воющей брюнетки, которая, как пить дать, в этой битве потеряла большую часть своей шевелюры. Тут, наконец, Красавчик пришёл в себя и, обернувшись простыней на манер древнеримского сенатора, стал помогать мне оттаскивать матерившуюся Анну от её жертвы. Оказалось, не так уж просто, вырвать что-то из цепких теткиных ручонок, если она не желает отдавать свою добычу. Пару раз родственница даже лягнула нас, попав Красавчику где-то в район бедра, или, возможно, около самого нежного места, потому что выли теперь в два голоса и Джонатан, и Мелани, превосходя друг друга громкостью выводимых рулад. С огромным трудом я разволокла эту кучу-малу. Анна оказалась с одной стороны кровати, Мелани со второй, а Джонни вообще в стороне, кутаясь в несчастную, чудом уцелевшую во время битвы простынь.
– Что происходит?
Тётка посмотрела на меня из-под насупленных бровей.
– Разврат и бедлам происходит. Эта сучка, – она ткнула пальцем в красную, как рак, Мелани, – захожу, а она прижимается к Джонатану и лижет его ухо. Нормально?
Я обернулась, чтоб посмотреть на Красавчика, ожидая его версию.
– Душа моя, я вообще ни хрена не понял. Спал себе, как младенец. Думал, это ты под моим боком. Обнял, хотел приласкать. А тут зашла Анна. Решила, оказывается, нас побаловать завтраком. И началось все это. Я от её визга сразу проснулся окончательно. Смотрю, а рядом вовсе даже не ты. Принцесса, отвечаю, это какая-то хрень. Понятия не имею, зачем Мелани забралась ко мне под бочок.
Мы все дружно повернули головы к брюнетке, которая, умываясь злыми слезами, обирала с головы вырванные пряди волос.
– Да ничего я не сделала такого. Хотела пожелать доброго утра. Смотрю, Джонни храпит. Думаю, дай пошучу. А эта идиотка кинулась драться. Откуда я знала, что она психопатка?
– Шлюха!
Я еле успела поймать прыгнувшую в сторону брюнетки Анну.
Сумасшедший дом!
– Иди вниз, любимая тетушка.
Родственница насупилась ещё больше, но моё требование выполнила.
– Ты, девочка из прошлого, быстро взяла свою задницу в руки и свалила туда же. Пока я ещё спокойна.
Брюнетка хмыкнул, но слезла с кровати и бочком попятилась к двери, опасаясь, видимо, нападения теперь с моей стороны.
– Это что за ерунда? – обратилась я к главному действующему лицу, чью честь так рьяно отстаивала тетушка.
Джонатан возмущённо уставился на меня, будто ко всей ситуации не имел ни малейшего отношения.
– Принцесса, я не пойму, ты меня в чем-то подозреваешь? Или обвиняешь?
– Вообще-то, твоя вина есть. С самого начала нужно было объяснить своей Мелани, что ты уже, как бы, не свободен.
– Она не моя! – Рявкнул Красавчик, очевидно раздражаясь из-за всей этой ситуации.
– Ну, уж и не моя, это точно.
– Ты опять начинаешь трепать мне нервы?
Я почувствовала очень сильное желание стукнуть его чем-нибудь по голове. Что ж за упрямый осел!
– Знаешь, милый, хочу напомнить, на момент нашей совсем не приятной встречи из нас двоих только один имел повадки блудливого кобеля. И это, прикинь, была не я. Соображаешь? Или Мелани вылизала тебе весь мозг через ухо?
– Ну, ты... блин, стерва. Я отказываюсь вести беседу с тобой в подобном тоне.
Джонни демонстративно перекинул постоянно сваливающийся край простыни через плечо и гордо направился к двери.
– А я вообще отказываюсь иметь с тобой общие дела, пока ты не повзрослеешь, – бросила я ему вслед.
Красавчик замер у порога, услышав подобное заявление и обернулся, прожигая меня фирменным взглядом Джонатана Уилсона. Я, в свою очередь, одарила его презрительным взором семейства Эдельман.
– Прекрасно. Значит, я поеду в Юту с Майклом. Он один в этом царстве бабкой дури способен вести себя адекватно. А ты можешь делать, что тебе на душу ляжет. Истеричка.
Он вышел, громко хлопнув дверью, которая чуть не прищемила край его оригинального одеяния.
– Да пошёл ты...
Бросила я в пустоту. Вот тебе и рай на земле. Вот тебе и счастье с любимым. Ну, блин, ладно. Я быстро переоделась, чтоб спуститься вниз. Атмосфера в столовой, будучи накалена до предела, напоминала встречу Наполеона и Кутузова. Если бы она состоялась, конечно. С одной стороны стола сидели Майк, Мелани и злой Красавчик в грязной простыне. Вещи-то его остались валяться посреди спальни.
С другой стороны, методично размешивая сахар в чашке чая и долбя ложечкой о стенку посуды, расположилась злая Анна, рядом с которой, кидая на брюнетку гневные взгляды, намазывала масло на тост Оливия. Причём Рыжая делала это с таким выражением лица, будто столовый нож того и гляди изменит своё назначение, целенаправленно воткнувшись Мелани, например, в глаз.
Я села к "своему" лагерю, на Джонни демонстративно не глядя. Ужасно бесило его упрямство и вид оскорбленной невинности. Могу представить, что бы произошло, если бы поутру Красавчик застал в моей постели какого-то левого парня. Вряд ли он принял хоть какие-нибудь оправдания.
– Алиса, милая, возьмём мою машину. Нам троим там места вполне хватит.
Тётка, видимо, слышала нашу перепалку с Красавчиком и решила поддержать меня. Я, честно говоря, не была до конца уверена, что это хорошая идея, вот так разделиться. Не очень понятно, что конкретно ждет нас впереди.
– Майк, поздравляю, мы, наконец, останемся вдвоем, без всяких дурных, истеричных девиц.
Джонни так же, как я, упрямо отводил взгляд, общаясь с другом, будто меня тут и нет. Ах, так. Ну, ладно.
– Да, Аннушка. Согласна. Это хорошая идея, отправиться нам в Юту чисто женским коллективом. Давай-ка собираться в дорогу. Все-таки, не ближний свет предстоит. А с самого утра приходится тратить время на всяких.... чуждых нам элементов.
Красавчик все же не выдержал и посмотрел в мою сторону. Глаза его потемнели от злости. Тут же ему в голову прилетел кусок тоста со стороны Олли.
– Прекрати. Я сейчас не нуждаюсь в головной боли, а, если ты продолжишь беситься, то мне, Анне и Майку она обеспечена. Вопрос решенный. Мы поедем сами по себе, а вы сами по себе. Хотя бы успокоятся самые нервные. И нечего мне тут сверкать своим княжеским взором.