— Пока он Иванову цидульку не сыскал, ты от него комаров отгонять будешь, не то что… — резко повернулся к нему Шабалин.
— В общих чертах я в курсе, но про цидульку прошу подробнее, — заинтересовался Проценко.
— Доказательства имеются, что покойник к самому месту подошел. А с ним это… несчастный случай, — нехотя пояснил старик.
— С покойником?
— С Ванькой.
— Что за цидулька?
— Гипотеза, — вмешался Домнич.
— Помолчи, раз понятия не имеешь! Тут тебе не канкан, а капкан может оказаться. — Шабалин развернулся к Проценко. — Вроде он записку для братана, для Васьки, оставил. Излагает, что, как и где.
— Батец опасается, что там точные сведения, кто покойнику в жмурики отправиться помог. Объясняю, эксперт, который разбирался, говорит, тот в таком состоянии находился, что, кроме зеленых чертей и болотных кикимор, ничего другого ему привидеться не должно было. А уж чтобы показания дать или карту нацарапать, на двести процентов исключается.
— Согласен! — громогласно поддержал Домнича Чикин.
— На чем основываете свои предположения? — спросил Проценко у Шабалина.
— Нутром чую, — проворчал тот. — Оно меня еще ни разу не подводило. Василий тоже в полной уверенности. Узнаю, говорит, что и как, такую вам войну объявлю, про золото про свое думать забудете.
— Выходит, и он в курсе насчет золота?
— Доложила сволочь какая-то. Догадываюсь кто, — зло сказал Домнич и потянулся за бутылкой.
— Три, — подвел промежуточный итог Проценко. — Эту гипотезу треба разжевати и со счетов не сбрасывать. Бывает, что и покойнички стреляют. Тем более что братец его, судя по слухам, крутоват и нагловат. Портит настроение хорошим людям, вмешивается не в свои дела. Принимаем к сведению. Дальше!
— Тоже гипотеза, — сказал Домнич, которого воодушевил выпитый коньяк и явное согласие Проценко вмешаться в непростую ситуацию местных разборок. — Был тут один Попандопуло. Пытался возникать, пока не исчез в неизвестном направлении.
— Смотри, как бы снова на твою задницу не возник, — проворчал Шабалин.
— Кто такой? Чем был или может быть опасен?
— Теперь уже ничем, — отрезал Домнич, явно не желая раскручивать неприятную тему.
— Тоже нос совал не в свое дело, — решил объяснить Чикин. — По первому разу не осознал, пришлось повторить. С тяжелыми последствиями для обеих сторон, зато результативно.
— Круто работаете. Не считаясь с потерями, — не то осудил, не то одобрил Проценко. — Впрочем, в ваших краях, возможно, наилучшая тактика. Тем более при полном содействии местной исполнительной власти. А посему, как говорится, ветром сдуло, водой унесло.
Теперь попробуем подвести предварительные итоги…
В закрытую на ключ дверь зала кто-то постучал. Проценко вопросительно посмотрел на Шабалина. Снова постучали, на этот раз более настойчиво. Шабалин поднялся и пошел к двери. На ходу, не то объясняя, не то оправдываясь, бормотал: — Была команда не беспокоить. Только в самом крайнем случае. Похоже, приспело кому-то. Вы пока это самое, а я выйду поинтересуюсь, почему приказ нарушают.
— Извините, Юрий Анатольевич, — не согласился Проценко. — Предлагаю поинтересоваться всем вместе. Не исключено, что потребуется оперативное вмешательство. Открывайте, открывайте!
Шабалин оглянулся на приготовившихся к любым неожиданностям спутников Проценко и открыл дверь. За дверью стоял задыхающийся, вспотевший Шевчук. Шабалин втащил его в зал и выглянул в коридор, проверяя, не стоит ли кто за дверью. Осторожно прикрыл дверь и только после этого обратился к своему добровольному соглядатаю:
— Ну?
— Кандей… — выдохнул тот и опустился на стул, стоявший у входной двери.
— Помер, что ль? — раздраженно спросил старик, явно намереваясь высказать недовольство незначительностью доставленной новости.
— Исчез!
Ответ Шевчука настолько ошеломил его хозяина, что он повернулся к сидящим за столом, словно приглашая всех разделить его недоумение.
— Кто такой Кандей и почему так важно, что он исчез? — спросил Проценко.
— Не мог он исчезнуть, — растерянно пробормотал Шабалин.
— Почему?
— Так переломанный весь. Нога, рука, ребра, голова… Авария, которая ночью. Врач говорил, вот-вот загнется, — поспешил вмешаться Домнич.
— А он вместо этого исчез. Важный свидетель?
— Да какой он свидетель?! Сам ни хрена понять не может, что и как, — уверенно заявил Чикин.
— И все-таки исчез, — не унимался Проценко.
— Может, это… В морг перекантовали? — неуверенно высказал предположение Шабалин.
— Всю больницу прочесали, — стал объяснять слегка отдышавшийся Шевчук. — Главный говорит, днем Надежда Юрьевна к нему заходила. Имела непродолжительную беседу. Содержание расслышать не удалось.
— Кто такая Надежда Юрьевна?
— Понял, батец?! — сорвался с места Домнич. — Понял теперь, против кого она аргументы собирает?
— Записываем номером пятым? — ухмыльнулся Проценко. — Как, говорите, фамилия этой дамы?
— Не берите в голову, — пришел наконец в себя Шабалин. — Надька это. Дочка. Моя дочка.
— Лично я ей такого поручения не давал, — вмешался Чикин.
— После беседы пострадавший сильно нервничал и просил сестричку сделать внеочередной обезболивающий укол, — выложил оставшиеся сведения Шевчук.
— В данном случае правильно оценить событие способны только те, кто хорошо знает его участников. Вы уверены, что уважаемая Надежда Юрьевна имеет какое-то отношение к исчезновению этого самого…
— Кандея, — подсказал Шевчук.
— Она за этого графа Люксембургского новенькую «вольву» мне угробила и санкции обещала. Хотя я ей сразу обозначил — никакого отношения не имел и не имею.
— Заткнись! — Голос Шабалина снова обрел прежнюю силу и уверенность. — Не мог бабой как положено распорядиться, нечего теперь мусор со всех углов сгребать. Я ей поручение дал — подробности, как и что было, уточнить. Правда Арсений живой или почудилось со страху. Вот она, видать, и расспрашивала его.
— Ну а куда он тогда подевался? — В голосе Домнича зазвучали истерические нотки.
— Кто?
— Кандей!
— Она его, что ль, сперла?
— Запросто. Она мне еще не то обещала.
— Да, союзнички-соратнички, нервишки у вас действительно начинают сдавать. Что для дела абсолютно недопустимо.
Проценко демонстративно наполнил свой фужер и встал.
— Предлагаю… Предлагаю всем успокоиться. Выпьем за наше деловое сотрудничество, закусим, чем Бог послал и хозяин распорядился, после чего приступим к дальнейшему спокойному обсуждению происходящих событий. Как вы считаете, — повернулся он к Шевчуку, — куда мог исчезнуть загипсованный и нетранспортабельный гражданин… как его?
— Кандеев, — подсказал Домнич.
— Считаю, похитили для выяснения обстоятельств, — высказал предположение польщенный тем, что интересуются его мнением, Шевчук.
— Может, имеется соображение, кто похитил? Не стесняйтесь, самые нелепые предположения в ваших заповедных местах могут оказаться наиболее достоверными.
— Кроме покойника, больше некому, — после непродолжительного раздумья решился Шевчук.
— Снова покойник и снова действующее лицо. Сплошная мистика. Какой это уже по счету?
— Пока второй, — подсказал один из боевиков и коротко хохотнул. — Расклад, бл…, как в опере Мусоргского — сплошные кровавые мальчики в глазах.
— Оценили ваше действительно неординарное предположение, — обратился Проценко к Шевчуку. — А кого вы имели в виду под покойником?
— Так это… Арсения Павловича. Ему свидетели тоже ни к чему. Конечно, в том случае, если он живой.
— Он все-таки живой или покойник?
— Полной ясности пока не имеется.
— Понятно. Юрий Анатольевич, позвольте вашему нештатному сотруднику выпить за упокой души будущего покойника. Если, конечно, он уже не покойник. Черт, запутался я с вами… Пей!
Проценко протянул свой фужер Шевчуку.
— А потом постарайся добыть дополнительные сведения. Особенно насчет ожившего покойника.
— Не пьет он, — забрал у Шевчука фужер Шабалин. — По причине слабого здоровья. Как выпьет, так про Русско-японскую войну рассказывать начинает. Про то, как его деда в плен взяли, а бабка за ним в Японию поехала. Ступай, давай, — развернул он Шевчука к двери. — Доставь главного врача в срочном порядке. А с Надехой я сам разберусь.
Шевчук безропотно двинулся к выходу, но у самых дверей, вспомнив еще одну новость, притормозил.
— Пехтерь со своими из тайги вышел. Сидят в милиции, заявление пишут.
— Какое еще заявление? — рявкнул Чикин. — По нему самому параша давно тоскует. Пишет он. Писатель! Я им сейчас такую резолюцию оприходую, по окружности райцентр обходить будут. Нам еще пиратов до кучи не хватало.
— Погоди, шуметь потом будешь. Чтобы Пехтерь в милицию пришел, серьезный повод требуется. Очень серьезный. Чего он там пишет?
— Кадры у него пропали. Двое. Отошли, говорит, всего на пять минут — и с концами. Они даже искать их не стали, испугались, что до них тоже доберутся.
— Кто доберется? — спросил окончательно сбитый с толку Домнич.
— Или тот, кто этих двоих оприходовал, или милиция.
— При чем тут милиция? — удивился Чикин.
— Так пропали же.
— А милиция при чем?
— Подумают, что между собой не поделили чего. Пехтерь говорит, раз они нас под наблюдение взяли, пускай теперь сами разбираются.
— Кто их брал? В чем разбираться? На х…р они вообще мне сдались? — снова загремел Чикин.
Шевчук с показным недоумением пожал плечами.
И в это время вдребезги разлетелось одно из окон зала. Почти сразу все услышали второй выстрел. Посыпались на пол осколки второго окна. Быстрее всех среагировал Шевчук — он мгновенно присел и прикрыл голову руками. Все остальные, кроме Шабалина, бросились на пол. Старик даже не пригнулся. Стоял посреди зала и пристально смотрел через разбитое окно на дотлевающую за крышами полосу заката. Еще через несколько секунд в зале погас свет. Это один из спутников Проценко, профессионально перекатившись по полу, привстал и дотянулся до выключателя.