Когда брезент с одного конца подлодки сняли, нашим взорам предстала квадратная корма с тремя большими, похожими на выхлопные сопла огромной ракеты отверстиями, образующими треугольник. Я не заметил ни гребного винта, ни руля. На носу находилась группа соединенных между собой стержней, назначения которых я не знал. Между ними мерцала беловатым светом квадратная штуковина, показавшаяся мне странно знакомой. Остальная часть корпуса представляла собой лишенную характерных черт металлическую поверхность, обозначенную лишь люком на верхней палубе.
Я услыхал свое имя и обернулся. Меня окликнул заместитель директора Маркус Пелл, хорошо, видимо, выспавшийся и только что принявший ванну. Позади меня голос Хильды произнес:
— Он хочет, чтобы ты взошел на борт подлодки. Ступай!
Я подошел. Генералы и замы-штабисты подкатили к борту подлодки лестницу на колесиках, и Пелл стоял возле нее, нетерпеливо поджидая меня.
— Поднимайтесь к люку, Даннерман, — приказал он. — Попробуйте убедить этих ваших уродцев не доставлять нам большого беспокойства.
Я подчинился приказу, несколько недоумевая — о каком таком беспокойстве говорит Пелл. Потом стоящие на палубе «рабочие» открыли люк, и недоумение мое только усилилось, впрочем, весьма значительно.
Прежде всего в нос мне шибанула исходящая из подлодки вонь, худшая, чем когда-либо, и вдобавок с новыми, крайне неприятными ингредиентами. Потом передо мной возник лейтенант полиции в форме, запыхавшийся, будто только что пробежал несколько километров без остановки. Окинув меня сердитым взглядом, он прорычал:
— Кто ты такой, черт тебя дери? — и, не дожидаясь ответа, повернулся к Заму, который уже взобрался вслед за мной на палубу. — Есть здесь кто-нибудь, кто может поговорить с этими уродами? Они не позволяют нам даже прикасаться к машинам. Доктора Эвергуд не подпускают к Доку с обгоревшей рукой и… и сержанта Кохлана вырвало, — закончил он мрачно.
Это объясняло наличие нового «аромата», но не дало объяснения тому факту, что вторым человеком, выбравшимся из люка на палубу, оказалась тучная негритянка в замызганном белом халате, которую я никогда прежде не видел. Зам не дал мне возможности задать ему хотя бы один вопрос.
— Слышали, что сказал лейтенант, Даннерман? — сурово спросил он. — Спускайтесь и приструните ваших уродцев!
Как только я попал внутрь подлодки, Берт и Пиррахис ринулись ко мне и стали шумно требовать новостей и объяснений.
— Погодите минутку, — взмолился я — на языке хоршей, естественно, — оглядывая помещение.
Частично зловоние исходило от трех похоронных мешков, сложенных друг на друге, в нижнем, самом большом, находилось, как я понял, тело покойного Дока, в двух других содержались трупы вражеских воинов, Страшил. Еще одним компонентом невыносимой вони были пара подсыхающих лужиц блевотины на полу, прямо под насестом, на котором восседал корабельный Чудик, заслоняющий лицо своим веерообразным хвостом и пронзительным криком выдающий мне свою порцию жалоб — на сей раз по-английски. Бледный сержант, которого стошнило, удрученно посмотрел на меня и проговорил слабым голосом:
— Он все время вот так верещит. Они все словно взбесились. Похоже на то, подумал я. Выживший Док поддерживал двумя руками свою забинтованную культю и громко мяукал, обращаясь к Пиррахис, которая отвечала ему в таком же тоне. Единственными субъектами, способными разговаривать или действовать и не требующими немедленного к себе внимания, были два механизма— «рождественская елка» Берта и уцелевший боевой робот. Я оценил это.
Подняв руку, я громко сказал по-английски:
— Заткнитесь. — Затем на языке хоршей: — Я сожалею, если у вас было трудное путешествие, но теперь оно закончилось. Пиррахис, что случилось с твоим другом?
Она стояла рядом с Доком, положив одну из своих больших рук ему на плечо, успокаивая его:
— В другом Гнезде — в первом месте, куда они нас привезли, я не знаю, где это, — человеческая самка ампутировала большую часть его поврежденной конечности, — сообщила мне Пиррахис. — Думаю, она отлично сделала свою работу.
— Ты позволила ей прооперировать его? — удивился я.
— У меня не было выбора, Даннерман. Я поняла, что она хороший специалист, а медицинская помощь требовалась срочно. Потом она отправилась с нами в путешествие, чтобы наблюдать за ним.
— Но я думал, что ты сама медик…
— Только для работы с вашим видом, Даннерман. Меня не обучили лечению себе подобных.
Берт стоял позади меня, вслушиваясь в наш разговор. Потом его шея змеей изогнулась над моим плечом, а маленькая голова посмотрела мне в лицо.
— Могу я теперь говорить, Дэн? — спросил он печальным, но покорным голосом. — Я не жалуюсь, но мог бы ты сказать мне, куда мы прибыли? И зачем?
Это была трудная задача, но я изо всех сил постарался втолковать ему — добавляя извинения через каждые несколько предложений — то, что мне самому объяснили Хильда и Пэтрис: мы находимся в научно-исследовательском центре, где анализируют технологию Других, где о нем и Доках будут — я запнулся, подбирая подходящее слово, — заботиться. Мне не хотелось говорить «где вы будете находиться в заточении».
Труднее всего оказалось ответить на его вопрос «зачем?». Я понятия не имел, что намеревалось делать с ними Бюро, хотя у меня уже появились смутные подозрения. Я замолчал, обдумывая ответ. И тут заместитель директора просунул голову в люк и подозрительно вопросил сверху:
— Что происходит? А ну-ка вылезайте! Все!
Неплохая идея, с облегчением подумал я. Вонь начинала меня доставать. Я мухой взлетел по лестнице наверх, Берт и Доки достаточно проворно вскарабкались вслед за мной, и через минуту мы все неловко стояли на скользкой закругленной поверхности палубы, вовсе не предназначенной для того, чтобы на ней кто-нибудь стоял. Я увидел Пэтрис и полную негритянку, стоящих в нескольких футах от большой колесной рамы, на которой покоилась субмарина. Увидев Берта, Пэтрис изумленно открыла рот. Пелл легонько толкнул меня, указывая на внешнюю лестницу.
— Спускайтесь с нами и скажите им! — приказал он. И, когда я добавил несколько фраз к переводу на хорш его приказа, чтобы успокоить инопланетян, Пелл требовательно спросил, даже с большим подозрением, чем ранее: — Что вы им говорите?
— То, что вы приказали, — не моргнув глазом ответил я.
— Ладно, — буркнул он, — но я хочу, чтобы вы переводили каждое слово с обеих сторон, понятно? А теперь — все вниз.
Когда мы все спустились на землю, Пелл продолжал отдавать приказания.
— Вы! — рявкнул он мне. — Поговорите с доктором.
Пелл указал на стоящую рядом с Пэтрис негритянку. Он не снизошел до того, чтобы объяснить мне, о чем я буду говорить с ней. Прежде чем я успел спросить, он уже двинулся прочь, давая громкие указания всем, кого встречал на своем пути. Я подошел к женщинам с ковыляющими вслед за мной Бертом и Доками. Несмотря на то что Пэтрис во все глаза глядела на Берта, правил хорошего тона она не забыла.
— Это полковник Марта Эвергуд, Дэн. Она нейрохирург. Мы обменялись с негритянкой рукопожатиями.
— Я слышал, вы освоили побочную специальность — хирург по ампутации конечностей Доков, — сказал я.
Она восприняла мое замечание с усмешкой.
— Так вышло, агент Даннерман, что я стала величайшим в мире экспертом по анатомии Доков. Сама-то я не стремилась к этому, но мне пришлось удалять «жучка» у одного из них и проводить вскрытие другого. А теперь не могли бы вы спокойно постоять минуту?
Не дожидаясь ответа, она запустила руку под мой металлический шарф и нащупала пальцами штуковину за моим правым ухом. Пока Марта пальпировала меня, Маркус Пелл подошел к нам и требовательно спросил:
— Ну?
Доктор убрала свою руку и дружелюбно похлопала меня по плечу. Сжав губы, она с полминуты размышляла.
— Не могу сказать точно без рентгеноскопии, ультразвукового исследования и, возможно, небольшого хирургического вмешательства, но, видимо, объект конструкционно схож с «жучками» Страшил. В таком случае он, вероятно, поразил достаточно большую площадь живой ткани. Сомневаюсь, что смогу удалить его без риска серьезного повреждения мозга.
— Эй, подождите-ка… — запротестовал было я, инстинктивно отступая назад… Пелл даже не взглянул на меня.
— Так вы считаете, что Даннерман передает им все, что видит? — спросил он Марту Эвергуд.
Та лишь пожала плечами, так что я ответил:
— Нет! Ничего я не передаю! Это не шпионский «жучок»! Он изготовлен хоршами, а не… э-э… Страшилами, и все, что он мне дает, так это их язык.
На сей раз Пелл удостоил меня взглядом, но промолчал. Марта успокаивающе похлопала меня по руке. Думаю, она попыталась сказать, что не собирается превращать меня в пускающего слюни идиота, чего бы там ни хотел Маркус Пелл. По крайней мере я на это надеялся.
Во всяком случае, какое бы решение ни принял Пелл по этому поводу, ему пришлось отложить его осуществление, поскольку его в данный момент отвлекли по другому вопросу. Бригада высокопоставленных «грузчиков» уже занималась переноской отдельных частей оборудования с подлодки. Они складывали вещи — среди них я заметил и свой мешок на полу возле фургона Бюро, — но вдруг прекратили работу. Руководящий выгрузкой офицер поспешил к нам.
— Сэр? — обеспокоенно обратился он к Пеллу. — Нам не хватает людей, чтобы поднять большой труп, а его следует как можно скорее поместить в морозильную камеру.
На какое-то мгновение я подумал, что можно попросить Доков помочь с этой работой, с которой они легко справились бы, но Пелл уже отправился сам решать новую проблему. Впрочем, я не горел особым желанием оказывать ему услуги. Я подозвал к себе Пиррахис и Берта.
— Пэтрис, позволь представить тебе моих лучших друзей. Она запнулась, повторяя вслух имена, но смело протянула им руку. Будучи особой тактичной, Пиррахис едва коснулась ладошки Пэтрис своей огромной когтистой ручищей, тогда как Берт обвил руку землянки своей змееподобной конечностью. Не спуская с Пэтрис глаз, он переместил свою голову поближе к моей и зашептал. Когда я ответил ему, заговорила Пэтрис.