Мне очень не понравился ход мыслей Пелла.
— Если вы намекаете на пытки, это против политики Бюро, не так ли?
— Только по отношению к людям, Даннерман. В нашем уставе ничего не сказано насчет уродов из космоса.
Я не совсем понимал, насколько серьезен Пелл в своих намерениях. Поэтому напомнил ему, что Берт не только наш хороший друг, которому мы многим обязаны, но мы к тому же так мало знаем об анатомии инопланетянина, что пытка может убить его.
Пелл фыркнул.
— Время вышло, — заявил он. — Вам пора возвращаться в Кэмп-Смолли. — С этими словами заместитель директора покинул нас.
На обратном пути нам пришлось подождать, пока подъемник водрузит Хильду на вертолет. Я воспользовался возможностью переговорить с Бертом наедине, пытаясь уверить его в незыблемости наших дружеских отношений. Я попробовал высказать ему свое понимание того, как он, должно быть, себя чувствует, но Берт довольно резко прервал мои излияния.
— В самом деле, Дэн? — сердито спросил он, но потом овладел собой и смягчил тон. — Наверное, так оно и есть. Но пусть тебя это не беспокоит. Это моя забота, не твоя.
— Какую заботу ты имеешь в виду?
Берт обреченно взмахнул руками и крутанул шеей.
— Просто я чувствую, что, вероятно, допустил ошибку. Думаю, мне уже больше никогда не увидеться со своей Великой Матерью… и, я думаю, она не одобрила бы меня.
Глава 47
Между допросом (одиночным) в 17:30 и допросом на подлодке (с Доками) в 21:00–22:00 оставалось полтора часа, отведенных на обед. На сей раз со стороны Хильды не было никакого подвоха. Она не только предоставила мне возможность не спеша насытиться, но и позволила предаться этому в небольшой квартирке, принадлежащей Пэт и Дэну У, причем от своего присутствия она нас избавила.
Еда, конечно, не была домашнего приготовления в полном смысле этого понятия. Похоже, супруги не особенно утруждали себя стряпней, поскольку оба работали. Дэн — тот Дэн — опекал приписанных к Кэмп-Смолли инопланетян, их Чудика и Мррантохроу. Он рассказал мне, что сейчас работа в основном заключается в контролировании всех контактов Чудика, дабы последний не прознал о захваченной подлодке и Берте. Работенка не забойная, как я понял. Контактов у Чудика осталось мало, его уже давно основательно и не раз допросили, и вопросов к нему было немного.
Дэн У ждал меня в своей квартире. Он предложил мне выпить, и я с радостью согласился — впервые со времени моего возвращения мне разрешили употребить спиртное.
— Пэт будет через минуту, — сказал он, наливая мне канадское виски и имбирное пиво: ему, естественно, не нужно было спрашивать, что я предпочитаю. Когда я одной рукой приподнял медный сетчатый шарф, чтобы поднести стакан к губам, Дэн У неодобрительно взглянул на меня.
— Почему бы тебе не снять эту штуковину? Мы ведь не собираемся говорить здесь о военных тайнах, так ведь?
— Ну, Хильда сказала… — начал было я, но передумал. В конце концов, решил я, Хильды здесь нет, а эта чертова сталь мне порядком надоела. Я сдернул ее с головы и положил на пол рядом со стулом.
— Лучше? — поинтересовался Дэн У. — Прекрасно. Теперь можешь ознакомиться с меню и выбрать то, что тебе по вкусу. — Он включил экран и, пока я просматривал список, делал свои замечания по поводу того или иного блюда. Гаспахо показался мне приемлемым, но его приготовили с консервированными томатами, я заказал суп, тоже, правда, из консервированных продуктов, но весьма неплохой. Рыбу Дэн У не рекомендовал, а вот бифштекс посоветовал. Я внимательно изучал меню, не столько из-за того, что слишком затруднялся сделать выбор, а скорее потому, что ощущал некоторую неловкость — впервые другой Дэн и я общались наедине.
Его это, видимо, не особенно волновало, ведь у него уже была практика такого рода. Он, не дожидаясь просьбы с моей стороны, подлил в мой полупустой стакан напиток и вежливо предложил мне осмотреть квартиру. Я отказался, поскольку и так видел кабинет и ванную с того места, где сидел, кухня являлась только придатком к гостиной, а посещать их спальню мне и вовсе не хотелось. Не то чтобы меня терзала ревность, но и смотреть на их супружеское ложе я не желал.
Пока Дэн У диктовал кухне наши заказы, пришла Пэт. Выглядела она именно такой, какой я ожидал ее увидеть.
— Прошу прощения, — извинилась она. — Заместитель директора порой просто невыносим.
Бросив взгляд на экран, Пэт сделала свой выбор и уселась на стул рядом со мной, объясняя, что опоздала из-за Маркуса Пелла. В ее обязанности входило получение обзорной информации по «Дозору», приходящей из обсерватории, и ее обработка для предоставления Маркусу Пеллу. Вот тут у Пэт и возникли затруднения. Если она не излагала сведения достаточно просто для его немедленного восприятия, он жаловался, что она заставляет его попусту терять время. Если же Пэт слишком упрощала их — не сегодня, — Пелл начинал подозревать ее в утайке важных деталей и требовал отчета о том, что она якобы не довела до его сведения.
Я слушал ее рассказ, но невнимательно. Меня больше занимало не то, что она говорит, а само присутствие Пэт рядом со мной. Ведь это была та самая Пэт, которую я любил, Пэт, с которой я занимался любовью на тюремной планете. Пэт, обладательница того самого тела, которое я когда-то раздевал и любовно исследовал и с которым горел желанием проделать это снова на протяжении всего долгого времени, проведенного мною у хоршей.
Не знаю, ощущал ли в тот момент что-либо подобное другой Дэн Даннерман, с усами. Интересно, подумал я тогда, ревнует ли он Пэт ко мне? А я сам?
Определенно я что-то чувствовал. Когда Пэт передавала мне солонку и наши пальцы соприкоснулись, мне показалось, что прикосновение было ласковым…
И, конечно, та же самая рука ласкала и его.
Эта мысль меня несколько задела. С другой стороны, подумалось мне, Дэн У — это же я сам, так ведь? И возможно ли ревновать к самому себе?
Ответа я не знал. Мне еще предстояло очень долго привыкать к факту существования в знакомом мне мире более чем одного меня.
Не знаю, чему приписал Дэн У мою рассеянность, но он, несомненно, заметил ее. Помедлив немного, он доброжелательно сказал:
— Полагаю, тебе хотелось бы, чтобы Пэтрис вернулась, правда?
Я задумался на мгновение и пришел к выводу, что действительно хочу, чтобы она вернулась. Хотя бы для того, чтоб наконец выяснить, какие чувства я испытываю к точной копии женщины, которую люблю.
— Да, — молвил я.
— Вообще-то ей не хотелось уезжать, Дэн, — проговорила Пэт утешительным тоном. — Но ей пришлось возвратиться в обсерваторию. Мы все, включая и Пэтрис, работаем сейчас на Бюро. Именно она предоставляет мне информацию по «Дозору», которую я передаю дальше, например, тому же Маркусу Пеллу.
Я поразмыслил над этим:
— Там ведь уже есть две Пэт… Пэт снисходительно улыбнулась:
— У Пэт-5 дел по горло со своими тройняшками, а вот Пэтрис и Пи Джей приходится заправлять делами в обсерватории, Дэн. Они работают посменно. Там море административной работы, которую я лично ненавижу — подписание платежных ведомостей, санкции на расходы по командировкам, — к тому же надо постоянно одергивать практиканток, напропалую флиртующих с агентами Бюро. Ну и наконец, постоянные сотрудники. В каком-то смысле с ними труднее всего. Пэтрис говорит, они постоянно достают ее своим хныканьем. Им, видите ли, не хватает времени для наблюдений в исследованиях по гравитации и прочей лабуде! Время наблюдений! Они ведь прекрасно знают, что каждый крупный телескоп планеты целиком и полностью задействован в программе «Дозор»…
И потом, сам этот «Дозор». Пэтрис и Пи Джей обязаны каждые шесть часов подготавливать обзорную информацию по нему, которую я затем довожу до сведения заместителя директора. Время от времени, когда появляется что-то экстренное, я даже информирую самого президента. — Пэт одобрительно покивала головой. — Это довольно приятная часть моей работы. Как политик президент весьма неплох. Он всегда относился ко мне как к человеку… в отличие от Маркуса Пелла.
Я дожевывал бифштекс, слушая Пэт. Что-то промелькнуло в моем сознании насчет «Дозора», но тут же исчезло.
— Касательно Пэтрис, — вставил я, возвращаясь к интересующей меня теме, когда Пэт умолкла на секунду. — Ты сказала, я чем-то ее немного обидел.
— Да, Дэн. Тебе не следовало говорить ей, что она — это «более или менее» я, — доверительно сообщила мне Пэтр. — Пэтрис — не более или менее кто-то. Она — сама по себе. Как и я, конечно. Нам неприятно, когда нас называют какими-то копиями друг друга, даже если мы и являемся таковыми на самом деле. Лучше ведь, если мы будем считать себя семьей, правда? Значительно избавляет от путаницы и неудобств в общении.
Только не меня, подумал я. Что значит считать нас всех одной семьей? У меня нет никакого опыта в сфере семейных отношений. У меня никогда не было семьи, к которой я мог бы привыкнуть. Ни братьев, ни сестер, родители давно умерли, ни единого человека, которого можно назвать родственником, кроме кузины Пэт… да и то в те времена, когда существовала лишь одна кузина Пэт.
У меня и теперь не было времени, чтобы ощутить себя членом семьи. У меня вообще ни на что не оставалось времени. Хильда позаботилась об этом. Она прикатила за мной точно в срок и забрала меня на последний в тот день допрос, на сей раз на подлодке.
Разговор с «родственниками» продолжал занимать мои мысли, поэтому я рассеянно воспринимал происходящее на подлодке — вроде бы все нормально, Врарргерфуж обещает наладить принимающие системы связи через день-другой, — и только позже, беседуя с Хильдой, я поднял руку, чтобы почесать голову, и сказал:
— А, черт.
Хильда умолкла на середине фразы, когда настойчиво рекомендовала мне посильнее нажать на Берта и Доков относительно информации, и спросила:
— Что еще, Данно? — Потом она увидела сама. — О Господи! Где твоя гребаная фарадеева шаль?
— Думаю, — начал я извиняющимся тоном, — я забыл снова надеть ее, когда пообедал. Прошу прощения.