бу вполне возможно.
В Тихом океане, как в Атлантическом и Ледовитом, донный трал проник в глубину до тысячи метров, обнаружив там скопления рыб и беспозвоночных животных. Ученые считают, что такие скопления имеются и значительно глубже.
Третьим и не менее важным резервом роста морской продукции постепенно становится промысел нерыбных продуктов. Это крабы, креветки, трепанги, кальмары, морской гребешок, морская капуста. Добыча их растет хоть и медленно, однако неуклонно. Темпы роста невелики по той простой причине, что эта продукция еще не пользуется широким спросом в глубинных районах страны. Там ее попросту не знают. Вероятно, пройдет некоторое время, пока эта продукция станет обычной для каждого магазина и найдет повсюду своих ценителей.
Во Владивостоке, на Сахалине продают китовое мясо — пятьдесят копеек за килограмм. Хозяйки говорят, что котлеты из этого мяса получаются очень вкусные. Отведать их мне не довелось, а вот консервы — жареное китовое мясо с горохом и луком — попробовал. Могу сказать только одно: вкусно.
БЛИЗКАЯ НАША ЗЕМЛЯ
Камчатка встретила нас проливным дождем. Косой и крупный, он словно заштриховал очертания берега, силуэты стоящих на рейде судов. Иногда дождь резко обрывался, на несколько минут показывалось солнце, будто прожектором высвечивая обрывы и скалы Авачинской бухты — одной из самых больших и самых живописных бухт мира. Под горячими лучами зеленел берег, ослепительно блестела вода и даже темные угрюмые утесы, смотревшиеся в нее, делались менее мрачными.
Только улыбнешься солнышку, опять набегают тучи, опять сечет палубу косой крупный дождь. Было от чего приуныть. Мы знали, что туристы предыдущего рейса пришли на Камчатку в хорошую погоду, ночевали в палатках у подножия Авачинского вулкана, некоторые даже поднялись на него. Увы, такое удовольствие погода сделала для нас недоступным! Не летали даже вертолеты, на которых можно добраться до знаменитой долины гейзеров…
Вот завиднелся белый морской вокзал, четко проектирующийся на темном фоне сопки. Вот уже можно различить дома на склонах. Сейчас мы пришвартуемся к причалу, нас встретят представители горсовета, служащие вокзала. А потом расходись по каютам и жди у моря погоды — эта перспектива не вызывала энтузиазма.
Нас действительно встретили. Но не так, как мы думали. Пока «Туркмения» швартовалась, из дверей вокзала вышли музыканты, выстроились по четыре в ряд и сдернули с инструментов чехлы. Духовой оркестр, сильный и слаженный, заиграл марш. А вслед за оркестром из дверей вывалилась ватага ребятишек и степенно вышли взрослые. Они махали руками, а когда музыканты делали короткие паузы, чтобы вылить воду из труб, кричали нам что-то хорошее. Мы отвечали им тем же.
Вот ведь как немного надо, чтобы поднять настроение людям. Чуть-чуть заботы, человечности — и нет уже ни холода, ни дождя. Мы были не только тронуты встречен, но и смущены. Так встречают официальных представителей, а мы обычные люди, даже не командированные по службе, а отдыхающие. Я сказал об этом Борисе Полиновне. Она стряхнула капли с ресниц и ответила, как всегда, резко:
— К нам ездят разные иностранцы: и хорошие, и так себе, и даже вредные. Иностранцев приветствуют музыкой и цветами. А разве наши люди не заслуживают и того и другого? Тем более у себя дома!
Едва трап «Туркмении» коснулся причала, туристы были приглашены в помещение морского вокзала. От трапа до дверей метров сто. Это расстояние преодолевали броском, пряча головы от тяжелых, будто свинцовых, капель. Зато в вокзале и чисто, и тепло, и даже как-то уютно. Девушки за столиками торговали сувенирами, открытками и книжками о Камчатке. В одном из помещений второго этажа расставляли стулья. Те, кому не хватило места, устраивались на подоконниках.
Секретарь обкома партии сказал, что жители Петропавловска и окрестностей рады видеть на своей земле гостей с Большой земли, а потом познакомил нас в общих чертах с промышленностью и рыбным хозяйством области, с достижениями и недостатками, поделился заботами и планами на ближайшее время.
Секретаря сменил на импровизированной трибуне директор Института вулканологии. Потом выступил главный геолог Камчатского геологического управления. От них мы узнали многие подробности о полуострове, на котором природа разместила целую кунсткамеру редчайших явлений.
В детстве, при взгляде на карту, Камчатка казалась мне продолговатой каплей на закоченевшем носу Чукотки (да простят мне такое сравнение!). И думал о ней бывало: вот где холодище-то, вот где круглый год ходят, наверное, в лохматых звериных шкурах! А здесь, оказывается, тонкая земная кора едва сдерживает кипящую под ней расплавленную массу. Иногда кора не выдерживает, рвется, давая выход магме и газам. На полуострове много тепла, и растительность на нем гораздо богаче, чем на островах, лежащих южнее.
Тут насчитывается двадцать восемь действующих вулканов и около ста двадцати потухших, больше ста горячих минеральных источников и, кроме того, есть еще гейзеры — фонтаны кипящей воды и пара, бьющие из-под земли.
Множество озер, стремительные водопады, быстрые реки, куда сквозь все преграды рвутся с моря косяки лососей, чтобы выметать икру и закончить свою жизнь там, где она началась. Горные козлы на вертикальных утесах и косматые медведи в непролазных зарослях шеломайника. Единственная на земном шаре роща пихты грациозной. А рядом — леса каменной березы — тяжелого, медленно растущего дерева.
Вот малая частица того, что можно увидеть на Камчатке. Я уж не говорю о пляжах, на которые океан выбрасывает большие раковины и крабов, не говорю о ягодах. — в тундре, о кратерах вулканов… Все это не осмотришь и за месяц, а мы располагали только двумя сутками. Кстати, многие туристы решили в следующем году провести на полуострове весь отпуск. Тем более что земля эта теперь стала близкой, не то что раньше. Четырнадцать часов полета — и вы в Москве. А для путешественников есть более интересный маршрут. В специализированных кассах продают единые билеты на смешанную железнодорожно-морскую линию: Москва — Владивосток — Холмск — Корсаков — Петропавловск-Камчатский.
Столица Камчатки чем-то похожа на Владивосток. Улицы города ярусами тянутся над бухтой, поднимаясь по склонам сопок. И жизнь такая же кипучая, шумная, энергичная, без застоя, без запаха, провинциальной плесени, которая быстро паразитирует на маленьком тихом благополучии. А тут море, тут граница, тут рыбаки, романтика дальних странствий. Гнилой душок грошового уюта выполаскивается соленым морским ветром.
Владимир Ильич Ленин сказал в свое время, что Владивосток далеко, но город-то он нашенский! Эти слова полностью можно отнести к Петропавловску. Вот именно — нашенский это город, российский, выстроенный на диком месте немногим позже, чем Петербург, давно обжитый, со славной историей.
Открыли россияне Камчатку в середине XVII века, а может, даже и раньше. Землепроходцы в то время не очень заботились о том, чтобы оставить после себя летописи и документы. Однако архивы донесли до нас челобитные знаменитого путешественника Семена Дежнева, из которых явствует, что русские путешественники побывали на полуострове задолго до первой официальной экспедиции казачьего пятидесятника Владимира Атласова, начавшей исследовать Камчатку в 1695 году.
Достаточно вспомнить, что река Камчатка показана на «Чертеже Сибирския земли», составленном в 1667 году по указанию тобольского воеводы. В объяснительной записке, приложенной к чертежу, говорится: «…а против устья Камчатки-реки вышел из моря столп каменной, высок без меры, а на нем никто не бывал». Вот когда еще были известны составителям чертежа такие подробности!..
Владимир Атласов сообщил очень много важных сведений о природе и населении Камчатки, а также о Курильских островах и Аляске.
Особенно интересен такой факт. За несколько лет до русской экспедиции камчадалы захватили в плен (после кораблекрушения) японца Денбея, родом из города Осаки. В свою очередь Атласов «перехватил» японца у камчадалов и отправил его через Якутск в Москву. По словам Атласова, японец был «подобием как бы гречанин: сухопар, ус невелик, волосом черн… а нравом гораздо вежлив и разумен».
Денбей — первый японец, попавший в Россию. Он дал ценные сведения о своей родине, о тех землях, где ему приходилось бывать, о нравах и обычаях населения. По указанию Петра Первого Денбея специально обучили русской грамоте и дали ему возможность заниматься воспоминаниями.
Наши путешественники отправились в город на автобусах с экскурсоводами. Я не поехал. Надоели организованные маршруты, хотелось не спеша побродить по улицам, потолкаться среди людей, постоять в очереди, почитать афиши и объявления.
Петропавловск прихорашивался, собираясь отмечать свой 225-летний юбилей. Красились дома, рабочие убирали мусор со строительных площадок. В скверах зеленела омытая дождями трава, глянцевито блестели листья деревьев. На улицах очень чисто, не увидишь ни окурков, ни клочьев бумаги. Не’ знаю, чем это объяснить: дождями, ветрами или особой аккуратностью петропавловцев.
В городе много недавно возведенных административных зданий. А за Култушным озером типичная для нашего времени картина — тянутся ряды домов нового жилого района.
На берегу озера находится Камчатский краеведческий музей, куда я обязательно хотел зайти, хотя бы для того, чтобы увидеть солнечные часы-компас, принадлежавшие известному российскому мореходу Врангелю, именем которого назван остров в Ледовитом океане. Эти часы-компас побывали в Петропавловске дважды. Сначала, когда Врангель вместе с Головиным совершал в 1817–1819 годах кругосветное путешествие на шлюпе «Камчатка». Второй раз их доставили сюда самолетом. Сотрудники музея узнали, что дорогая реликвия хранится у правнучки путешественника. Специально летали к ней и попросили передать редкостные часы в дар музею…
В самом центре города, на возвышенности, стоит аккурат пая белая часовенка с резными вратами. Перед ней — братские могилы русских артиллеристов, погибших в 1854 году. Англо-французская эскадра пыталась тогда, в период Крымской войны, высадить десант. Но горсточка солдат и матросов, отрезанная от России на далеком полуострове, откуда и вести то до столицы шли целый год, сражалась с железным упорством и отчаянной смелостью. Русские воины выдержали блокаду и голод, не позволили интервентам захватить камчатское побережье.